ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вы что, не знаете, кто это? — раздался голос Лунной Воды. Она вышла вперед, растолкав соплеменников. — Это же их боевой вождь, Вороний Ловчий. Именно он возглавлял все набеги против нас. Именно он научил их убивать детей и мучить женщин. Он был у них главным предводителем. Вы хотите мести? Вот самый для этого подходящий человек. Ему и надо мстить за все!

Она подошла к великому воину, вызывающе вскинув голову. Ее вздутое чрево напоминало обо всем, что делал с пленниками Враг.

— Если будете убивать его — убивайте медленно. А потом, по их вере, закопайте его в землю.

Вороний Ловчий напрягся, словно пытаясь разорвать стягивающие его мамонтовые жилы. Под вспотевшей кожей выступили мускулы.

— Нет! Что угодно, только не закапывайте меня в землю! Моя душа никогда не…

Морж ударил его в бок. Он свалился на землю, хрипя и извиваясь от боли и тошноты.

Ледяной Огонь посмотрел на него:

«Какую ненависть посеял этот человек среди нашего Народа! Смогу ли я когда-нибудь исправить то, что он натворил?»

Морж склонился над пленником. Подумав мгновение, он сказал:

— Я слышал, что мой племянник, Птенец, три дня кричал от боли, пока они жгли его раскаленными углями. Я слышал, что Вороний Ловчий отрезал ему ноги… Отрезал его мужскую плоть и заставил съесть ее. Он заслужил самую медленную, самую мучительную смерть. Я хочу помочиться в его пустые глазницы. А потом мы закопаем его. Может, еще живого, чтобы он наверняка знал, что душа его навсегда будет погребена во Тьме.

Вороний Ловчий судорожно скрипел зубами, глаза его наполнились страхом, тело покрылось каплями пота.

Ужас подступил к сердцу Ледяного Огня. «Как я допустил… что ты вообще попал сюда?» На глазах его выступили слезы, но он быстро сморгнул их.

— Завтра. Начнем на восходе. Пытать его будем четыре дня. Это священное число — четыре. — Он огляделся. — А пока возвращайтесь в свои чумы. Отдохните как следует этой ночью. Когда пленник начет кричать от боли, будет не до сна.

— Даже Духи мертвых содрогнутся от страха — такое мы с тобой сделаем, — прошипела старуха. Вражий воин дернулся, будто его ударили.

Ледяной Огонь кивнул, отсылая всех прочь из чума. Вороний Ловчий глядел на него с земли. Ненависть сверкала в его черных глазах.

— Вот, — сказал Ледяной Огонь, опустившись перед ним на колени. — Теперь ты видишь, каково приходилось твоим жертвам. — Он нахмурился. — Скажи же мне, что ты чувствуешь?

Сжатые губы Вороньего Ловчего лучше всяких слов обличали его страх. Он молча отвел взгляд.

Ледяной Огонь печально покачал головой:

— Трудно представить, что я был способен на такую жестокость…

И вдруг он увидел огонек в полных ужаса глазах Вороньего Ловчего. Казалось, что тот что-то понял…

— Ты знаешь, — прошептал Ледяной Огонь. — Это твой брат, Волчий Сновидец, сказал тебе? Или та ведьма, Цапля?

Вороний Ловчий зажмурился.

Ледяной Огонь мгновение смотрел на него, печально водя пальцем по своему подбородку. Потом он повернулся и кивнул Моржу. Похлопав молодого воина по спине, он сказал:

— Хорошего ты поймал пленника! Думаю, теперь очередь за Дедушкой Белым Медведем?

Морж хмыкнул и потрогал свои копья.

— Ночь будет долгая. Я приготовлю нам что-нибудь выпить. — Ледяной Огонь склонился над костром, доставая из своей сумки травы и смешивая их в роговой Чаше.

Краем глаза он видел своего сына. Тот лежал без движения, зная, что ему предстоит, чувствуя, как сгущается над ним безысходный ужас.

57

Стойте! Кто вы? — спросила Пляшущая Лиса, сжав копья.

Она заметила их на узкой горной тропе.

Лиловатые сумерки уже сгущались. Трое юношей, все из Народа, озабоченно крались на голос. Наконец они узнали ее.

Она подошла к самому рослому из них, по имени Красный Полумесяц:

— Пошли в набег на Других, да? Он молчал, сжав челюсти.

— Ты знаешь, что приказал Сновидец? Больше никаких походов. Ты ослушался?

Красный Полумесяц пожал плечами:

— Тебе какое дело, женщина? — Он приосанился и угрожающе выдвинул вперед подбородок, сердито сверкая глазами.

— Вы вносите смуту и раскол в Народ. Вы что, хотите…

— Слушай, а не вставить ли мне тебе кое-что… — Он потрогал свою промежность.

Двое его спутников залились хохотом. Глаза их блестели от предвкушения забавы.

Пляшущая Лиса повела бровью:

— Этому вас тоже научил Вороний Ловчий? Красный Полумесяц подошел к ней поближе, плотоядно усмехаясь:

— Он нам много о тебе порассказал. О том, как ты…

— Еще один шаг — и я убью тебя! Красный Полумесяц хмыкнул, на всякий случай переложив все свои копья в одну руку.

— Убьешь меня, женщина? Я слышал сказочки о том. как ты убивала Других. Пятерых разом! Пятерых? Не все вруны умерли вместе с Кричащим Петухом.

— Пятерых, — отозвался суровый голос у них за спиной. Они обернулись, широко раскрыв глаза. Три Осени, прихрамывая, подошел к ним. — В моем присутствии.

И храбрости у нее было побольше, чем у этих трех детишек, которые собрались изнасиловать одну женщину. Да разве вам под силу изнасиловать ее!

Презрение, сквозившее в его голосе, задело их. Красный Полумесяц смущенно бегал глазами: он начинал понимать, в какую неприятную историю они вляпались. Двое юношей, шедших с ним, незаметно исчезли — только слышно было, как скользят по камням их мокасины.

— Так что же ты решил, Красный Полумесяц? — спросила Пляшущая Лиса, поигрывая копьем. — Предашь Народ? Ослушаешься Сновидца, который простыми словами сумел одолеть Кричащего Петухом и Вороньего Ловчего? Дашь Другим повод напасть на нас и разорить наш лагерь? Накликаешь их набег сейчас, когда нам осталась всего одна луна, прежде чем мы навсегда уйдем из этих мест? В этом для тебя честь?

В сумерках она ясно видела, как уходят обратно в лагерь двое спутников Полумесяца. Их шаги по камню участились: судя по всему, они пустились бегом. Красный Полумесяц тяжело вздохнул. Раздраженно швырнув свои копья в ближайшую груду камней, он побежал следом за своими товарищами.

Пляшущая Лиса закрыла глаза и, тяжело вздохнув, опустилась на камни.

— Одного схватили за руку…

Три Осени, хмыкнув, сел рядом с ней.

— Но Красный Полумесяц — самый оголтелый. Остановить его — значит остановить всех остальных. Она пожала плечами:

— Может быть… Юноши с каждым днем все больше бесятся. И как это Вороньему Ловчему удалось? Я имею в виду — сделать из них таких ненормальных.

Три Осени оперся ногой о камень.

— Он дал им отведать вкус Силы. Показал им, как страх поражает жертвы при их приближении. — Он помолчал. — Но и ты никогда не стада бы тем, кто ты сейчас, без Вороньего Ловчего.

Она поежилась, заметив его нежный взгляд.

— Так или иначе, его больше нет. «Но я никогда не забуду того, что он когда-то, давным-давно, напророчил мне».

При мысли о том, что его погребут в земле, душа Вороньего Ловчего рвалась прочь из тела. У него шли мурашки по коже: он уже чувствовал, как земля густым слоем засыпает его плоть. Он чуял запах сырости и плесени. Земля забивала его ноздри, его рот, скрипела у него на зубах. Привкус вечной смерти, вечного гниения стоял у него на языке. Холод проникал сквозь поры его тела, камни вонзались в его кожу. Холод и вечная тьма… Его душа стенала и выла во мраке. Тьма и гниение проникали в глубину его существа, в легких все горело, гортань тщетно ловила воздух. Последний призрак жизни покидал его тело, а душа оставалась в этой тьме, не в силах убежать, погребенная в смрадном чреве земли — вовеки.

Вороний Ловчий всей грудью вдохнул и открыл глаза, с радостью ощущая вкус и запах воздуха, входящего в его легкие, нежно гладящего его кожу. Тусклое пламя костра бросало странные отсветы на своды чума.

За прошедшие часы это место стало знакомым. Приходя в себя, он вновь и вновь узнавал столбы, поддерживающие своды чума, кожаные узелки, висящие мешочки с мясом, странные фетиши по стенам. Этот тихий и теплый чум станет местом его мучений. Эти безмолвные своды будут свидетелями его медленной смерти. Но сейчас, в мягком красноватом свете, это место казалось почти дружелюбным.

88
{"b":"10190","o":1}