ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Никто не справился бы с этим лучше, чем ты. Она пошла к пологу. Там она остановилась и, обернувшись, сказала:

— Прошлой ночью был небольшой снегопад. Вода, что замерзла в бурдюках, на следующий день не оттаяла. Я думаю, пора вести старейшин к ледовому ходу. Ты сам поведешь их?

— Я сделаю все, что ты захочешь. Она хмуро улыбнулась.

— Едва ли, — прошептала она, выходя за подог. Камнем легли ей на сердце слова Сновидца. Но она

Не говоря ни слова, шла через лагерь. Надо было жить!

А в ее руках — судьба целого Народа.

В чуме было темно. Из-за полога пахло осенней сыростью. Десятки человек с возбужденными, растерянными, раскрасневшимися лицами окружали догорающий огонь.

— Я сам не знаю, что случилось! — жалобно защищался Морж. Он стоял в дальнем углу; плечи его тряслись, он молча всхлипывал. — Я чувствовал себя как обычно, и вдруг…

— И вдруг ты уснул и дал Врагу унести Шкуру! Ледяной Огонь скрипнул зубами и гневно погрозил кулаками дверному пологу, сотрясающемуся на ветру.

— Во имя всего… — Он горько покачал головой. — Когда я ушел, ты был в порядке. Мы говорили об охоте, о том, будут ли Другие затевать новые набеги, когда мы убьем и закопаем в землю их вождя. А потом я спросил тебя, хорошо ли ты себя чувствуешь. Ты сказал:

«Конечно!» — и добавил: «Он будет в целости и сохранности!» И засмеялся. А я ушел спать — в чум Красного Кремня.

Морж опустил глаза. Ему нечего было возразить. В сердце Ледяного Огня вдруг вспыхнула жалость. Приходится ни за что ни про что ранить и унижать этого достойного воина…

— Но ведь был не только Морж, — напомнил Желтый Бычок, глядя на четырех молодых воинов, сидевших у стены повинно склонив головы. — Лучшие из наших юношей! Эти… эти… — Он не смог закончить, его била гневная дрожь. В конце концов он просто повернулся к несчастным сторожам спиной.

Ледяной Огонь расхаживал по узкому проходу в середине чума.

— Все это сейчас уже не так важно.

— Не важно? — возмущенно спросил Конский Загонщик. — Враг похитил Белую Шкуру! Скажи мне тогда, что важно?

— Вернуть ее назад! — закричал Ледяной Огонь. Он обернулся. Он редко повышал голос — это произвело впечатление на людей. Все — мужчины, женщины, дети — глядели на него. Они ждали, потрясенные величайшим горем, которое только могло свалиться на Мамонтовый Народ. Он передернулся, чувствуя, как их боль касается самого его сердца. Но у него не было другого пути, чтобы заставить их идти к югу. Конский Загонщик воздел руки к небу:

— Мы вернем ее!

— Конечно вернем! — Ледяной Огонь ударил кулаком по ладони, а после обратился к Желтому Бычку:

— Ты здесь представляешь Род Бизона, Конский Загонщик — Род Круглого Копыта и Ледовый Разведчик — Род Тигровой Утробы. Все ли согласны, если я буду выступать от Рода Белого Бивня?

Собравшиеся в чуме закивали.

— Хорошо. Пошлем скороходов в Род Бизона и Род Круглого Копыта. Пусть пришлют своих лучших воинов. — Он поднял руку:

— Предупреждаю вас, только самых лучших, храбрейших!

Конский Загонщик расправил плечи и с вызовом произнес:

— Все наши воины…

— Многие ли ваши юноши согласны идти через ход в Леднике, через дыру, полную призраков, преследуя Врага? Хватит ли у них храбрости сражаться и умереть подо льдом? Во тьме? — Ледяной Огонь поднял высоко голову, ожидая ответа.

— Ты даже не упомянул про Род Тигровой Утробы, — хмуро заметил Ледовый Разведчик. Ледяной Огонь кивнул:

— Не стоит лишать ваш род лучших воинов, когда вам и так приходится отражать натиск с запада. Если и впрямь воды поднимутся и зальют часть мира, это случится как раз между вашими землями и дальним Врагом. Как вы предпочитаете — чтобы они оказались на той стороне или на этой?

Ледовый Разведчик задумался.

— Мы должны отстоять западные пределы наших земель. — Помолчав, он поднял палец:

— Но вы уж верните нам Белую Шкуру!

Ледяной Огонь поглядел на него. Не выдержав этого взгляда, вождь рода отвел глаза.

— Я понимаю тревогу Рода Тигровой Утробы. Вы не один год гордились обладанием Белой Шкурой. Но это не значит, что другие роды почитают ее меньше.

— Так верните ее! — яростно крикнул Ледовый Разведчик и широкими шагами вышел из чума.

— Желтый Бычок? Конский Загонщик? — Ледяной Огонь посмотрел на них. — Вы согласны?

— Посылай скороходов, — вздохнул Конский Загонщик. — За свой род я отвечаю. Мы пойдем на юг, пойдем сквозь Ледник и вернем Шкуру.

Желтый Бычок кивнул:

— Мой род с тобой. Враг за все заплатит.

59

Снег кружился в воздухе и бил в лицо Вороньего Ловчего. Он, тяжело ступая, шагал к горам, белоснежной стеной возвышавшимся на горизонте. Небо тускло блестело под сероватой облачной пеленой. Близилась буря.

Он шатался под непосильной тяжестью. Свернутая в узкую трубочку Шкура тяжко давила ему на плечи. Шаг за шагом он начал подниматься по склону.

Он избегал пологих троп, заставляя себя карабкаться по самым крутым откосам, какие только мог найти. Сюда они за ним никогда не пойдут. Никогда! Яростное дыхание Ветряной Женщины настигало его. Казалось, вот-вот он свалится с ног… Тяжело дыша, он с усмешкой поглядел на закат. Хлопья снега все валились с покрытого рваными облаками неба. Обернувшись, он увидел, как Ветряная Женщина заметает его следы.

— Давай, старайся… — прошептал он. — И побыстрее.

Сделав последнее усилие, он вскарабкался на вершину гребня — и замер. Там стояла женщина, не сводя глаз с тропы, по которой он пришел сюда.

— Пляшущая Лиса, — выдохнул он. — Пляшущая Лиса!

Она быстро, по-кошачьи, обернулась к нему, держа наготове копья.

— Вороний Ловчий?

— Это… я, — прошептал он, опуская на землю тяжелую Шкуру и бросаясь женщине навстречу. В глубине души он опасался предупреждения Ледяного Огня о том, что Шкура может высосать его душу, если он непочтительно уронит ее на землю, но он пренебрег им — очень уж тяжело было тащить эту махину до самого лагеря.

Пляшущая Лиса поглядела на него; взор ее черных глаз был холоднее оледенелого снега, без конца летящего с темного облачного небосвода. А Ветряная Женщина все носила белые хлопья; вот уже вся равнина за спиной у него покрылась ровной снежной пеленой.

Отдышавшись, он указал на Шкуру:

— Вот, смотри! Душа Мамонтового Народа — в моих руках.

Она равнодушно поглядела на свернутую шкуру:

— Вот как…

Она по-прежнему сохраняла самообладание и держала наготове свои копья — на всякий случай. Он устало выдохнул и отер пот со лба.

— Это их тотем, понимаешь? Я шел туда, чтобы убить этого их шамана, по имени Ледяной Огонь, и умереть. Показать всем, что я — великий воин Народа, вопреки всем уловкам Бегущего-в-Свете. А вышло так, что мне повезло: я унес их величайшую святыню, Белую Шкуру, сердце их Народа. Я возьму ее на юг, когда пойду через ледовый ход. С этой шкурой я буду вождем Народа! — Он покачал головой и презрительно хмыкнул:

— Моему братцу это не под силу.

— Ты похитил у Других Мамонтовую Шкуру? — не веря своим ушам, переспросила она.

— Священную Шкуру! — поправил он. — Неужто ты не понимаешь? Я вырвал у них сердце. Теперь они не смогут бороться с нами. Я подорвал их дух, лишил их воли к борьбе. И теперь-то, — усмехнулся он, — я заполучу тебя. Как видишь, мои видения сбываются. С этой Шкурой в руках я уничтожу Бегущего-в-Свете. Я сокрушу Мамонтовый Народ. Я стану вождем. Это я, а не он поведу Народ на ту сторону Ледника. И ты будешь моей. Кто сможет со мной сравниться? Кто бросит мне вызов?

Она покачала головой:

— Никогда я не буду твоей.

— Ты будешь моей вовеки, — улыбнулся он. — Я уничтожу Бегущего-в-Свете. Покрою его позором.

— Зачем? Какой тебе прок…

— Я сделаю это. Это часть Сна. Мы должны вступить с схватку — и я должен победить. Я понял это в ночь, после того как похитил Шкуру у Ледяного Огня. Теперь я вижу все это ясно. Да… — тихо рассмеялся он. — Ясно.

91
{"b":"10190","o":1}