ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что будет лучше для Директората?

Честер покачал головой.

— Я не знаю, директор Робинсон. Один путь принесет рождение в крови и страданиях… но это будет путь к новой жизни и новому порядку. Другой путь может привести к равновесию или же — в зависимости от точек выбора — к бесплодию и рабству. Приобретенный опыт будет другим — хотя в одном будущем я вижу много погибших душ — но результат может оказаться не менее ценным. Мне неведомо, чего именно хочет Паук.

— Твой Бог злит меня, пророк!

— Он многих злит.

— Культы Паука растут как грибы по всему Сириусу, — рот Скора скривился. — Они тоже взыскуют пророка. Ты уверен, что тебе не следует отправиться туда?

— Возможно, я так и сделаю… когда придет время, — Честер погрузился в задумчивость. — В настоящий момент я этого делать не буду. Я вижу молодого человека, который живет видениями. Он молится уже много дней — взывая к славе Паука. Это еще не его точка выбора, но я думаю, что он отправится туда.

— Почему возникают культы Паука, когда романаны побили и испугали их? Творили всяческие зверства?

— Именно потому, что мы побили их, — Честер кротко улыбнулся. — То, что внушает человеку страх, побуждает его к пониманию. В то же время, путь романанов являет собой простую истину. Честь, знание и достоинство — пусть в дикой форме — это они могут понять. Их мир рушится, Скор. Они были обмануты; их реальность рассыпалась под ударами бластеров. Паук дает им то, на что можно опереться. Надежду на будущее.

Однажды, директор, мы беседовали о душе. Романаны беседуют о душе друг с другом, и сначала это вызывало у сириан насмешку, но теперь они стали видеть истину. Их души, как и твоя, жаждут и требуют пищи. Теперь они хотят учиться, приобретать новый опыт, совершенствовать свои жизни.

— Это не очень-то утешительно, пророк, — Скор с беспокойством сглотнул.

— Жизнь вообще неутешительна, директор. Будь она такой, мы бы ничему не научились, и наши души остались бы стерильными.

— Полковник Ри хочет получить еще больше гиперпроводника — стратегического дорогостоящего металла. Это тоже меня не очень радует.

— А ты можешь ему воспрепятствовать в этом?

— Я не знаю, — Скор кусал свои тонкие бескровные губы.

— Не лучше ли послать ему, чем ждать, пока он возьмет его сам?

— Я не знаю, — упрямо повторил Скор.

— Ты все еще собираешься приказать ему сложить с себя командование? — задумчиво произнес Честер.

— Он становится помехой, — ответил Скор. — Ему пора на заслуженный отдых. Пора уступить место молодым. Мы щедро отблагодарим его за годы службы. Так будет лучше. Он может уйти в отставку с такими почестями, какие не снились ни одному полковнику за последние триста лет.

Честер понимающе кивнул.

— Что, если ты нам опять понадобишься, пророк?

— Пришлите за мной. Я прибуду, если вам будет нужно знание, — Честер улыбнулся, когда частичка будущего встала на свое место. Скор принял свое решение. Честер дал времени пройти через себя, созерцая видение.

— Пока что я сыт по горло твоим знанием, — пробормотал про себя Скор — чего за ним раньше не замечалось.

— Вполне возможно, — легко согласился Честер.

— Ты никогда не споришь?

— Зачем?

— У тебя что, нет собственных мыслей? — Скор слегка наморщил лоб.

— Что бы это изменило?

— Опять вопрос! — Скор чуть не сплюнул.

Честер молчал.

— Послать полковнику Ри гиперпроводник? — голос Скора напрягся. — Не использует ли он его против меня?

— К вопросу, который ты задал, следует подходить следующим образом, — доброжелательно произнес Честер. — Есть ли у Ри причина использовать его против тебя? Есть ли у тебя какие-нибудь основания полагать, что они выступят против тебя? И если да, то к каким результатам это, в конце концов, приведет, хорошим или плохим?

Скор Робинсон пристально посмотрел на него своими голубыми глазами.

— Желаю приятного перелета, пророк.

Изображение исчезло.

Честер улыбнулся самому себе — еще один элемент будущего занял свое место. Для следующего прослушивания он выбрал Моцарта, квартет до-минор, опус К—581.

Инженеры и гражданские лица работали по двадцать четыре часа в сутки. Сирианские кораблестроители наводнили наземные площадки и отстраивавшиеся станции на орбите. Джиорж сообщал им технические данные, и в мгновение ока части палубы, панели или кабели доставлялись наверх на челноке или ШТ.

Романанов осаждали просьбами освободить определенных заложников или принять дар взамен какой-нибудь молодой женщины. Иногда что-то из этого выходило, иногда нет. В то время как одни женщины соглашались отправиться мирно, другие совершали попытки самоубийства, постоянно дрались или же падали духом от отчаяния. Однако это не заботило улыбавшихся мужей.

Угрозы смертью то здесь, то там пускались в ход. Зверства не так легко было вытравить из памяти некоторых сириан, но в целом народ выдохся. Ошарашенные, окруженные руинами, они попросту отдались судьбе.

Большинство из них, однако, были более чем заинтригованы романанами. Ненавистные враги превратились в некий культурный образец. Романанских воинов приглашали всюду на встречи в клубы и религиозные общества. С вошедшим в раж романаном никто не хотел бы оказаться близко, смирные же, они вызывали интерес и восхищение.

Железный Глаз, в особенности, оказался в мирное время загруженным больше, чем во время войны. Помимо прошений об освобождении молодых женщин, его осаждали сирианские бизнесмены, желавшие производить куклу «Железный Глаз» или получить официальную лицензию на продажу подлинных романанских боевых ножей, трофеев и туристских путевок на Атлантиду или Мир, как сириане называли теперь родную планету романанов, научившись этому от них.

Писатели липли к штабу романанов как мухи, пытаясь получить биографические сведения от входивших и выходивших воинов. Продюсеры голографических фильмов тоже сновали повсюду, уговаривая суровых воинов сняться в фильмах с названиями вроде «Месть романанов» или «Воины Паука».

Сирианские подростки с воплями носились по улицам, одетые в сшитые под романанов кожаные одежды, раскрашенные в цвета пауков и сантос, потрясая игрушечными бластерами и париками, кусками ткани или ковров вместо трофеев.

Был большой спрос на романанов, исполнявших военные песни для средств массовой информации. Эссе, трактаты и курсы лекций посвящались концепции Бога как паука, романанской морали, социальной структуре Мира и роли женщин в романанском обществе. Изображения паука украшали стены, воздухопланы, офисы и вывески.

Джона Смита Железный Глаз коробило от мысли, что его лицо, вместе с лицами Ри и Риты, смотрело с голографических реклам, афиш и снимков в журналах. Актеры играли его в дешевых голофильмах, а журналист, которому он однажды рассказывал байки после чрезмерного количества выпитого виски, сколотил себе состояние, изображая Джона Железный Глаз в одиночку убивающего медведей с Атлантиды одним голым кулаком. Это вызывало у большинства романанов приступы смеха.

— Это просто какая-то чушь! — закричал Железный Глаз чуть ли не во все горло, когда они проходили мимо афиши, расхваливавшей любимый ресторан Железного Глаза.

Дэймен Ри был удивлен масштабом восстановительных работ и достигнутыми за такое короткое время результатами. Он посмотрел на новую вывеску.

— От этого же нет никакого вреда. Тебе что, досаждают рекламные агенты?

Железный Глаз застонал и кивнул.

— Постоянно. Они не перестают говорить мне о том, сколько я на этом теряю, на том, как я понимаю, что разрешаю им использовать свое имя. Но что это все для воина? Как же тогда моя честь и мои трофеи? Им до этого нет дела? И почему вообще я?

— Просто повезло, я думаю, — радостно усмехнулся Ри. — Лицо, должно быть, смазливое.

Железному Глазу, похоже, было не смешно.

— Послушай, ведь ты герой, — возразил Ри. — Ты для них символ, образец для подражания. Конечно, они немного перегибают палку, но для этого и нужны герои, в конце концов!

109
{"b":"10194","o":1}