ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Браену было больно смотреть на своего друга. Он наблюдал процесс умирания самого близкого ему человека и чувствовал, что одновременно с этим происходит процесс гибели всех его надежд, когда-либо вдохновлявших Седди на жизнь и познание Вселенной.

— Нужно было убить его еще тогда, когда он был ребенком, — еле слышно прошептал Хайд, с трудом отрывая от одеяла худющую руку.

Трубки искажали его голос, превращая в какие-то потусторонние гулкие звуки. Они были протянуты из его легких через обе ноздри и заканчивались в отсасывающем насосном механизме, который откачивал в специальную канистру жидкость, которая плескалась в легких старика, затрудняя ему не только дыхание, но и речь. Магистр полностью теперь зависел от аппарата, который при работе издавал характерное тонкое попискивание, напоминавшее о непрочности бытия. Хайд уже был на пороге смерти, и только этот тонкий звук давал знать окружающим и ему самому о том, что не все еще кончено.

Душа Хайда просилась из, мрачного, нерадостного мира в звездное небо. Все понимали, что он скоро умрет. Никто ничего не пытался сделать, ибо и так уже все возможное было сделано. Все просто смиренно ждали его конца, заранее настраивая себя соответствующе.

Браен погладил рукой ноющий живот и еще раз, нахмурившись, глянул на висевший над головой камень.

— Это было мое решение, — проговорил он грустно. — Фист был малышом. Беззащитным, крохотным созданием. Я еще тогда взглянул в его странные глаза, посмотрел на то, как он ползает по комнате, хватаясь пухленькими ручками за все подряд, и… мне стало его жалко. Послал его на Ригу, чтобы он там затерялся среди местных жителей и вырос обыкновенным человеком. — Он покачал головой и добавил с горькой усмешкой:

— Сентиментальный я человек, правда? Моя сентиментальность всегда мешала принимать правильные решения.

— Кванты, Браен, — захлебываясь, прошептал Хайд. — Действие… Любое действие вносит изменения в реальную действительность. Кто знает, что было бы, если бы мы тогда просто перерезали ему горло и сбросили в мусоропровод?

— В то время живой Синклер Фист был нам более выгоден, чем мертвый, — напомнил Браен. — С живым ребенком мы могли бы еще торговаться… Он был нашей страховкой…

— Он был чудовищем! Даже тогда! — прохрипел Хайд и сорвался на дикий кашель. — Чудовищем, Браен! Ты знаешь, кем он был… Откуда он взялся! Его наследственность… смерть!

— Возможно, — кивнул Браен, соглашаясь. — Но давай признаемся самим себе, друг мой, это гениальное чудовище! К тому же мы почти не принимали участия в его воспитании. Возможно, все повернулось бы иначе, если бы мы оставили его при себе, воспитали бы в своих тради…

— Он убивает нас без всякой пощады! — прервал его Хайд, все еще не справившись с кашлем. По подбородку у него потекла желтовато-коричневая слюна. Без… всякой… пощады…

— Успокойся, друг мой, — улыбнулся Браен и проворно вытер старику лицо специально предназначенным для этого платком. — Между прочим, нельзя сказать, что все потеряно.

Хайд судорожно сглотнул несколько раз и откинулся на подушку своей жалкой безволосой головой.

— Может, и нет, — еле слышно прошептал он. — Действительность изменилась, друг Браен. Изменилась, я знаю… В чем-то эта действительность, которая, как мы считали, подошла к своей критической точке, изменилась. Прозрение? Кто-то прозрел? Тот, кого мы не знаем и не видим? Его наблюдения обновили действительность?.. Мы к этому не имеем отношения. Так же, как не имеют к этому отношения ни риганцы, ни сассанцы.

— Может быть, машина? Нам неизвестна реальная сила, практические возможности Мэг Комм. Может ли его наблюдение быть отражением божественного сознания? Ха, кстати, довольно интересное уточнение понятия «наблюдатель», ты не находишь? Возможно, реальность изменилась именно под влиянием наблюдения машины, а? — говорил Браен, мягко положив руку на плечо Хайда. — Впрочем, мне кажется, что всякий, кто составлял планы и прогнозы, высчитывал вероятное будущее, видит сейчас, что все обернулось иначе, что все прогнозы и вероятности лопнули, как мыльный пузырь. Почему? Как и все на свете, действительность имеет свою форму. Кто составляет эту форму? Откуда она к нам является? Все-таки я очень сомневаюсь, что к этому имеет отношение машина. Для того чтобы уметь наблюдать, необходимо иметь искорку от Бога, необходимо быть его частью, что дано лишь живым существам.

— Фист! — задыхаясь, прохрипел Хайд. — Фист! Он не обладает ощущением действительности. Он постоянно в действии. Он живет в «сейчас». Он не заинтересован в своем будущем. Это единственный человек, в отношении которого можно строить предположения. Он предсказуем! Но не в том, куда он повернется или что сделает в ту или иную минуту. Он предсказуем в том, что… победит!

Браен нахмурился и провел усталой рукой по собственному лысому черепу, на котором выступила испарина.

— Господь посмеялся над нами. Фист стал главным игроком в печальной игре, а мы обладаем недостаточными данными, чтобы предугадать его дальнейшие действия. — Он мимолетно улыбнулся. — Странно. Парадоксально. Но не кажется ли тебе, что он, превзошел нас в нашей собственной философии?

— Он разбил, — упавшим голосом прохрипел Хайд. — Наши силы. Разбил?

Браен только пожал плечами и ободряюще улыбнулся.

— Мы реформируемся.

«Я не могу рассказать ему, что Бутла погиб. Я не могу раскрыть ему всю правду. Рассказать о том, что мы повержены и уничтожены. Пусть умрет с надеждой. Без правды человек всегда может обойтись, а без надежды никогда. Пусть он не узнает худшего. Я должен уберечь его. Хотя бы в знак благодарности, что он делал для меня в былые годы. Какую жестокую штуку сыграли время и жизнь, с дорогим и благородным Хайдом. Они хотят, чтобы я собственными руками, руками старейшего друга разбил его крепкую мечту, лишил последней надежды на пороге смерти! Нет, этого не будет! Не будет…»

Хайд устремил на Браена изможденный взгляд влажных голубых глаз. В конце концов, Браен не выдержал и отвернулся.

Хайд еле слышно прошептал:

— В твоей улыбке таится обман. Ты никогда не умел толком врать. По крайней мере, мне. Один из твоих недостатков, не правда ли? Я всегда подмечал в тебе это и ловил за руку.

— Я не обманываю тебя, — проговорил Браен, чувствуя неистовое желание броситься старику на грудь и разрыдаться. Однако он не имел права этого делать в такие минуты, поэтому, насупившись, продолжал:

— Мы потерпели поражение, да, но не уничтожены.

Хайду, видно, причиняли боль трубки, потому что порой его слабая рука непроизвольно тянулась к носу, чтобы выдернуть их.

Он опять закашлялся и прикрыл глаза.

— Даже находясь на пороге смерти, друг мой, я могу отличить правду от обмана. Ну, хорошо, я тебя понимаю… — Прозрачные веки дрогнули, когда Хайд спросил:

— А что Командующий? После стольких смертей, ужаса и бедствий. Он, наверно…

— Летит к нам, — закончил Браен с улыбкой, — Да-да. Стаффа направляется прямо к нам. — После паузы он добавил:

— Возможно, теперь… Ну, увидим. Я больше не склонен полагаться на вероятность.

«К сожалению, тебе, мой милый друг, не дано будет увидеть нашу окончательную победу.»

— Нет… не можешь полагаться на вероятность, — прохрипел Хайд. — Стаффа… послан к нам своим… заместителем? Вероятность встала с ног на голову, друг мой. Все перевернулось. Машина… ошиблась.

Сила Браена убывала намного медленнее, чем у его друга. Он чувствовал, как жизненные соки вытекают из него, как крошится сознание. И в такие минуты он всегда обращался мысленно к прошлому, к прожитому, к лучшим временам… У них с Хайдом тогда было много споров, много совместных свершений и побед… Они с Хайдом возродили Седди, держали зловещую машину в состоянии постоянного ступора, успешно противостояли все возрастающей силе двух эгоистичных империй. Однако в свете последних событий, ему казалось, что все их труды были всего лишь отсрочкой от окончательной катастрофы, которая придвинулась теперь вплотную, неся с собой жестокость и смерть.

109
{"b":"10195","o":1}