ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Каждый день все больше и больше недовольных этим звездным миром. Сначала они не поверили, что мы заключили мир. Теперь они думают, как надуть сантос. Другие начали слишком много и напряженно размышлять о прошлых обидах. Дед, как долго я смогу удерживать свой народ? Каждый раз я чувствую, что приближаюсь все ближе и ближе к поражению. Все мои силы уходят на то, чтобы успокаивать кровную вражду между нами и сантос. Если бы не твои добрые слова…

— Паук никогда не делал путь народа легким, военный вождь.

Железный Глаз замер.

— Военный вождь, старик?

— Однажды тебя назовут так — если ты сможешь управлять своими страстями и окажешься достойным. Пока подумай о том, что я сказал. В моих словах урок.

Железный Глаз посмотрел через пыльную площадь туда, где находился ШТ с опущенным штурмовым трапом. Десантники из Патруля бездельничали на посту. Его сглаженный силуэт длиной свыше ста метров нарушался только обтекателями двигателей вещества-антивещества, выступавшими на корме. Тяжелые бластеры покоились внутри обтекаемых орудийных башен. Носовая часть повышенной жесткости заканчивалась иглой из алмазно-стального сплава, которая предназначалась для того, чтобы прокалывать борт звездолета перед выгрузкой штурмовой команды в глубь неприятельского корабля.

— Легкий путь ведет к слабости, — кивнул Железный Глаз, — трудный — к силе.

— Насколько ты силен, Железный Глаз? — спросил пророк, заерзав, его слезящиеся глаза выражали любопытство. Старческое лицо было похоже на изрезанное и обветшавшее дерево, морщинистое, кривое, вечное. Седые волосы, заплетенные в длинные косы, отливали серебром под солнечным светом.

Джон Смит Железный Глаз не сводил глаз со стройных очертаний ШТ. Сверкающая белизна ослепляла на фоне пыльной площади и хижин романанов. Он сиял, символ мощи Директората в самой их сердцевине. Напоминание о том, что нависло над ними, — скрытое от глаз за голубым небом.

— Я не знаю, старик.

— Многое должно измениться, Железный Глаз. — Высохшая рука высунулась из накидки. — Все, что мы знаем, во что верим и считаем правильным, будет поставлено под вопрос, — если мы выживем.

— И ты не можешь увидеть наш путь? — Железный Глаз пытался скрыть надежду в голосе.

Сухой смешок застал его врасплох.

— Нет, Железный Глаз. Я не буду заглядывать так далеко вперед. Остается слишком много точек выбора. Когда я смотрю в будущее, я вижу так много судеб — и каждый раз решение зависит от свободной воли одного человека.

Последовало длительное молчание, пока Железный Глаз мысленно проследовал по тропе, которую ему указали слова старика.

— Но если мы выживем, сын мой, — заскрипел старческий голос, — наш народ будет другим. Наши жизни, наши правила, наше понимание того, кто мы есть, изменится, превратится во что-то новое, как сырые шкуры там, на седле. Мы уже никогда не будем теми, кто мы есть… или кем мы были. Это путь Паука… меняться… учиться.

— Это хорошо или плохо, дед? — Железный Глаз наблюдал за столбом пыли, который кружился по площади. Крутящийся, изгибающийся, бросающийся туда и сюда, он напоминал Железному Глазу его собственную измученную душу.

— Это зависит от народа — и Паука. Хорошее — Паук и плохое — Паук. Только наш способ мыслить отделяет хорошее от плохого, — старик хрипло вздохнул своими дряхлыми легкими и уронил седую голову. — Теперь я посплю, сын мой.

Железный Глаз улыбнулся старику и поднялся на ноги. Дым поднимался неровными столбами из дымовых отверстий в закругленных, сделанных из шкур крышах домов. Женщины скребли шкуры, мелко нарезали растения и болтали с детьми, бегавшими туда-сюда в зимней одежде. Лошади стояли на привязи в ветхих загонах, а старики, усевшись в кружок, наслаждались послеполуденным солнцем, сочиняя небылицы о взятых трофеях, захваченных женщинах и горячих скакунах.

Железный Глаз всем своим существом ощущал жизнь Поселения, чувствуя вокруг движение своего народа. Ребенок плакал, а мать резким голосом ругала его. Из хижины оружейника раздавался звон: тот расплющивал очередной кусок Корабля, чтобы сделать из него ружье. Вдали тихо мычали коровы, из-за прикрытой дверной завесы доносились взрывы смеха.

— А что принесет будущее? — задумался Железный Глаз, кивая молодой женщине, держащей под мышкой охапку хвороста. Она улыбнулась ему, вспыхнув черными глазами. Ее бедра раскачивались, может быть, чуть сильнее, когда она проходила мимо. Может быть, в ее манящих движениях был соблазн и скрытое обещание. Или, может, ему это показалось из-за переполнявшей его любви к народу.

Железный Глаз поджал губы. Что-то уже изменилось. Чуждая настороженность вкралась в атмосферу Поселения и его народа. Все чего-то ждали — беспокойство вызывало и присутствие ШТ на их земле, и неопределенное будущее, которое таилось за сегодняшним закатом. Как бы подтверждая истинность слов старика, жизнь всех их изменилась, хотя каждый мужчина, женщина и ребенок занимались своими повседневными делами, пытаясь играть привычные роли во внезапно переменившемся мире. Здесь и там виднелись знаки траура. На зловещем помосте рядом с площадью лежало несколько трупов, над которыми хлопотали плачущие родные. У каждого было по крайней мере по двое знакомых воинов, захваченных в плен — заложниками — в базовом лагере.

Прячась за смехом и обыденностью, народ ожидал — готовый превратиться в огненную кипящую массу.

«А Лита доверила мне следить за тем, чтобы они этого не сделали». Он принюхивался к воздуху, радостно вдыхая извечные запахи навоза, отбросов, дубильных веществ, дыма и животных. Ветер приносил даже острый запах из пороховой мастерской.

— Эй! — позвал голос на стандартном.

Железный Глаз обернулся. Десантница была молодой, чернокожей, с густыми иссиня-черными волосами.

— Да? — ответил он на стандартном. Он так и не смог привыкнуть к женщинам-воинам. В этом было какое-то внутреннее противоречие.

Десантница закусила губу и опустила глаза.

— Отлично! Ты говоришь на стандартном. Гм, послушай. У тебя много этих трофеев на поясе. Так… ну… во что ты его оцениваешь? Я хочу сказать, знаешь, типа того, что могли бы мы договориться насчет одного? Купить его? — Железный Глаз еле сдержался, чтобы не ударить десантника. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь.

— Женщина, я мог бы оказать тебе услугу?

Она нетерпеливо кивнула, ее глаза вспыхнули.

— Да, продай мне один из твоих трофеев!

Железный Глаз покачал головой; десантница не была виновата. Она не знала.

— Послушай. Я могу оказать тебе услугу таким советом: никогда, ни при каких обстоятельствах не проси у романана продать его трофей.

Железный Глаз заставил себя улыбнуться, показывая на молодого воина, проезжавшего на гнедой лошади по площади.

— Если бы ты попросила его, например, он бы перерезал тебе горло за такое оскорбление.

Глаза десантницы расширились.

— Хм, я не знала. Но, что ни говори, эти штуки стоят трехмесячного заработка.

Железный Глаз погладил подбородок.

— Для нас они стоят всей жизни. — Он помолчал. — Но почему они так важны для Патруля?

Глаза десантницы зажглись.

— Разрази меня гром, приятель, это значит, что ты настоящий воин! Знаешь, а не просто…

— Я, кажется, понимаю, — кивнул Железный Глаз, заложив руки за спину и раскапывая ногой землю. «Они думают, что можно купить честь? Что за люди?»

— Задумайся, рядовой. Ты бы продала свою душу? Или тело? А свою честность? Достоинство?

— Э-э… нет. То есть, конечно нет! Человек не может это продать, это…

— Точно так же романам не может продать трофей — по той же самой причине. Понимаешь? — Железный Глаз встретился со смущенными глазами молодой женщины.

Десантница облизала губы и нахмурилась.

— А, кажется да. — Она обернулась к ШТ. — Э-э, послушай, мы не могли бы и подумать, что вы, ребята, так к этому относитесь.

Железный Глаз хмуро улыбнулся ей.

— Именно так.

Десантница уставилась в землю, еще больше нахмурившись.

71
{"b":"10196","o":1}