ЛитМир - Электронная Библиотека

Гул двигателей усилился, земля скользнула вниз, и большой самолет оторвался и взлетел, быстро набирая высоту.

— Получилось! — загоготал Мэрфи.

Один из офицеров ЦРУ уселся рядом с Сэмом.

— Свяжитесь по рации с Вашингтоном. Нам дадут воздушное прикрытие?

Сэм перевел дыхание и снял очки ночного видения.

— Мы летим в Ки-Уэст?

Агент ЦРУ бросил на него короткий взгляд.

— Они хотят, чтобы вы были в Вашингтоне. Мы летим прямо туда.

— Разве ваши парни не мечтают заполучить Клефтмана? — Сэм улыбнулся, на черном лице сверкнули белые зубы.

— Клефтман их больше не интересует. Они хотят видеть вас, капитан. Вас ждут на самых верхах. У меня сложилось впечатление, что мы могли бы просто-напросто накачать Клефтмана выпивкой и сообщить ему, что все это шутка.

Мэрфи взревел:

— Вот это да! А что потом?

Мэйсон прищелкнул языком:

— Должно быть, та сенаторская дочка, которую…

— Заткнитесь, парни. В любом случае, смешного ничего нет.

— Напоить Клефтмана? — Сэм нахмурился. — Не нравится мне это, парни.

* * *

Полковник Фермен подпрыгнул на месте, когда фигура шефа КГБ Андрея Куцова выткалась из воздуха прямо перед его носом.

— Господи!

Фермен заметил, что губы генерала артикулируют по-русски, но слова звучали английские.

— Как вы здесь оказались? — Фермен задал вопрос, который первым пришел в его смятенный ум.

— Это вы пришли ко мне!

— Я в своем кабинете!

— И я тоже. Здесь мои книги. — Куцов вытянул руку и выудил фолиант из тающего воздуха.

— Дистанционная голографическая проекция, — сам с собой заговорил Фермен. — Другого объяснения нет. Но мы только начали разрабатывать эту технологию, для подобных штучек нужны тонны оборудования. Черт побери! Как они это делают?

Губы Куцова зашевелились, беспокойные глаза заметались по сторонам. Фермен вдруг осознал, что он занят тем же. Где этот аппарат? Как он выглядит? А потом Куцов вздохнул и выпрямился.

— Я думаю, что вы уже проинформированы о предпринятых нами шагах. Мы собрали всех людей из списка, данного нам Ахимса. Они уже направляются в вашу страну.

Фермен кивнул.

— Мы все еще разыскиваем некоторых наших. Пара… ну, сотрудников еще вне досягаемости.

Куцов устало усмехнулся.

— Я взял на себя смелость сообщить Барбаре Дикс, что Вашингтону нужно переговорить с ней.

— Как… Нет, ничего, не обращайте внимания. — Фермен откинулся назад, проводя толстыми короткими пальцами по лбу. Проклятый КГБ!

У вас усталый вид, полковник.

Фермен сидел, опираясь на локти. Он поднял глаза.

На лице Куцова опять появилась невеселая усмешка.

— Очевидно, вы мало спали, как и я.

— Что они хотят от нас?

Куцов покачал головой. Он выглядел отвратительно — под налитыми кровью глазами набрякли тяжелые мешки.

— Понятия не имею, полковник. — Он безнадежно всплеснул руками. — Не знаю, сможем ли мы оказать сопротивление? — Куцов поднял глаза вверх, напоминая, что за ними постоянно ведется наблюдение.

— Андрей, — тихо сказал Фермен. — Какая разница? Если они в состоянии спроецировать твое изображение в мойкабинет в подвале Белого дома, они могут засечь нас везде, в любое время. Я имею в виду другое: чего они хотят от людей, которых они запросили? Они назвали наших лучших сотрудников поименно — использовав информацию из секретных досье. Они выявили лучших нелегалов, лучших службистов. Если они могут это сделать, а кроме того, окружить этими чертовыми зеркальными шарами наши боеголовки… ну…

— На что еще они способны, полковник?

— Надеюсь, мы этого не узнаем.

Генерал Куцов взглянул на свои книги.

Если бы… если бы…Испуганный взгляд генерала Куцова встретился с точно таким же взглядом полковника Фермена.

* * *

Ахимса Оверон, известный под именем Толстяк, направил свой глаз-стебель на экран с изображением кабинета Билла Фермена на планете внизу.

— Ты видишь, у них нет выбора.

Его тело сплющилось и приняло форму колеса. С обеих сторон его желто-коричневого круглого туловища симметрично торчали два глаза-стебля. Он был счастлив — он перекатывался из стороны в сторону, и его кожа то растягивалась, то опадала. Внезапно на коже вырос отросток, кусок плоти, которым Толстяк дотронулся до контрольного щитка: теперь на экране светилось изображение американской военной базы, расположенной на снежной шапке Северного полюса. Мужчины и женщины готовились к переезду: собирали бумаги, карты, компьютерные распечатки, которые одетый в парку человек загружал в ожидавший вездеход.

Находившийся на узком мостике второй Ахимса, казалось, раздулся, его бока свисали с краев мостика, а неровные красноватые пятна у основания шарообразного туловища стали темнее. Из-за этих пигментных пятен он получил свое имя — Клякса.

— В последний раз спрашиваю тебя, Оверон! Почему? Это безумие! Взаимодействия с любыми запрещенными видами являются грубым нарушением всех моральных норм, установленных Ахимса Оверонами. Подумай о почковании, это потенциальная катастрофа! Это все равно что иметь дело с чумой! Что, если они выйдут из-под контроля? Что, если?..

— Мир с тобою, штурман. Я долго думал об этом. Наблюдая их, изучая их эволюцию последние три сотни лет, я просчитал каждый шаг. Катастрофа может произойти только из-за Пашти.

— Но Пашти — цивилизованныйвид! Оверон, что с тобой? Где твое чувство ответственности?

Толстяк покатался с боку на бок, его глаза-стебли зашевелились, сверля подчиненного тяжелым взглядом.

— Ты сомневаешься в моем разуме? В моей власти?

Клякса сделался совсем плоским, словно из него выкачали весь воздух. Волокна, которыми было пронизано его тело, вяло обвисли.

— Я не взываю к твоему разуму, Оверон. Просто не могу понять твоего желания лишить Пашти своей милости. Несмотря на циклы, они…

— Циклы! — завизжал Толстяк с отвращением, из дыхательных отверстий у основания глаз-стеблей с шипением вырвался воздух. — Неужели я хочу стать свидетелем гибели Ахимса? С каждым новым циклом Пашти растут, а мы уменьшаемся.

Пятна на коже Кляксы совсем потемнели, что было признаком сильного волнения.

— Но, Оверон, то, что ты задумал, это такое же варварство, как сами эти звери, которых ты изучаешь. Что случилось с тобой?

Толстяк прокатился вперед, став похожим на вытянутый вверх плоский овал — такая метаморфоза произвела впечатление на плоского Кляксу.

— Ты знаешь, зачем мы пришли. За два миллиона лет существования этот вид значительно поумнел. Вспомни, какими они были, когда мы впервые заехали сюда! Голые, беззащитные, дрожащие маленькие зверьки — вот какие они были! Они жили, как мусорщики, подбирая фрукты и листья, пугаясь других пожирателей падали. Каждое галактическое тысячелетие, не так ли, мы собирали информацию об их развитии. Они прогрессировали медленно, трудно…

— И были запрещены, — трубным взвизгиванием напомнил Клякса.

— Да, да. А что ты думаешь? Они убивали друг друга и уничтожали все на своем пути. — Клякса в ужасе присвистнул.

— Почему нам не оставить их в покое? Почему бы не позволить им уничтожить друг друга — тогда эволюция на их планете сменит свое направление. Откуда это увлечение людьми?

— Я посвятил им последние сто тысяч лет, штурман.

— Но мы доказали, что это всего лишь аномалия. Они выпали из системы. Никто не вмешивался в их эволюцию, чтобы сделать их…

— Совершенно верно! Почему? После трех миллионов лет медленной эволюции с долгими гомеостазами почему их культура вдруг расцвела? Что превратило их из разрозненных банд кочевых охотников в цивилизацию, которая вселила в космическую эру? Им не потребовалось для этого и десяти тысяч лет! Они явное исключение. Подобного мы не видели за миллионы галактических лет.

8
{"b":"10197","o":1}