ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кровавые обещания
Я хочу больше идей. Более 100 техник и упражнений для развития творческого мышления
Экспедиция в рай
Книга Пыли. Прекрасная дикарка
Фаворитка Тёмного Короля
Искушение архангела Гройса
Сила притяжения
Вернуться домой
Там, где бьется сердце. Записки детского кардиохирурга

— Это какая-то бессмыслица. Где ключ? — Рива вздохнула и положила бумаги на стол, откинулась назад и помассировала кончиками большого и указательного пальцев переносицу.

— Это что-то среднее между греческим и китайским, — Катерина встала и направилась к автомату, заказывая еще одну чашку кофе.

— Раньше ты не пила кофе.

— Это легко объяснить, — улыбнулась Катерина. Вид у нее был усталый. — Я не пыталась переводить языки пришельцев на английский раньше, а к тому же, чтобы быть более точной, скажу тебе, что в Хабаровске трудно было достать кофе.

— Значит, греческий и китайский? — Рива обратила внимание на криптограммы, изображенные на мониторе. — Греческий и китайский, но гораздо более акцентированный. Ты имеешь в виду сходство в клинописи?

— Нам нужен лингвист, а не просто парочка переводчиков, — сказала, выходя из туалетного отсека, Мэри Дак. Черноволосая рослая Мэри Дак была отозвана со своей должности в американском посольстве в Сан-Сальвадоре; там она руководила подрывной деятельностью, направленной против кубинцев. Ее внешность контрастировала с маленькой, светлой Катериной. Она сейчас тоже выглядела усталой. Все они выглядели одинаково: усталые, изможденные, расстроенные из-за того, что каждая их попытка постичь язык Пашти натыкалась на невидимую стену.

Рива покачала головой.

— Но у людей совсем нет опыта общения с негуманоидным разумом.

— Мы даже друг с другом не умеем общаться, — отозвалась Мэри.

— Ну что ж, попробуем еще раз. — Рива закусила кончик своего карандаша и, нахмурившись, опять посмотрела на загадочные закорючки. — Вот что я об этом думаю. Мы даже не можем общаться с дельфинами на их сложном языке. Нам следовало бы научиться знаковому языку обезьян, чтобы мы могли произвольно пользоваться символами.

— Ну и что? Мы как раз смотрим на символы, — Дак указала на монитор.

— Но что, если мы что-то упустили? Катерина сказала что-то об этих акцентных значках. Что это? Какое-то сложное произношение? Язык Пашти состоит из ста тридцати пяти разных символов, и у каждого этот характерный акцентный значок. Мы предполагаем, что все это — идеограммы, но что это за закорючки? Может быть, это развитие принципа Ребуса? Может, это диакритические знаки? Как они связаны с вербализацией? Может, это отражение языка телодвижений? Или, судя по количеству символов, все это слоги?

— Ты рассматриваешь звуковую сторону, — подала голос Катерина. — Может быть, эти значки не имеют ничего общего с фонемами, к которым мы привыкли. А вдруг этот язык похож на шмелиный, на реконструкцию танца, жестов или, кто знает, цвета, тепловых излучений или…

— …или любого другого проявления жизни во вселенной символов. — Рива подняла руки и гневно стукнула ими по столу.

В комнате воцарилась тишина.

Ну и проблема, —сказала себе Рива. — Язык Пашти может оказаться всем чем угодно, любой комбинацией символов, включенных в бесконечную систему коммуникаций. Но вряд ли это привычная для нас речь.

— Ты ужасно выглядишь, — заявила Катерина, поджав губы,

— Да, — Рива огорченно вздохнула. — Мне страшно подумать, как я скажу майору Данбер о том, что мы застряли на месте. Если бы у нас был квалифицированный лингвист!

— Или хотя бы, — напомнила Мэри Дак, — справочники. Я никогда не думала, что буду скучать по библиотеке.

— И Толстяк не дает Шейле никакой информации. — Катерина посмотрела на светящуюся потолочную панель. — Это все равно как расквартировать советские латышские войска в Хабаровске.

— Ты это к чему?

Катерина мрачно улыбнулась.

— К тому, что солдаты не знают языка местных жителей, поэтому не могут испытывать к ним сочувствия. Они не понимают ни мольбы о пощаде, ни криков ужаса людей, которых, возможно, им прикажут убить.

— Ты отлично умеешь поднимать настроение. — Рива отогнала прочь образ умирающей на пыльной улице Наблуса девушки.

ГЛАВА 23

— Говорю вам, бараньи головы, малейшая провинность, и я запрусь вместе с вами в маленькой комнатке! Усекли? — Сэм гневно смотрел на Мэрфи, все больше распаляясь. Лейтенант стоял, вытянувшись в струнку, глядя перед собой неподвижными глазами и стиснув зубы.

— Более того, лейтенант Габания, — зазвучал холодный голос Стукалова, — любое нарушение дисциплины с твоей стороны будет караться смертью. Незамедлительно. Это касается и тебя, и Кати Ильичовой, и лейтенанта Мэрфи. Ты должен понять наконец, Мика, что это военная операция. Напоминаю вам, что мы находимся под неусыпным наблюдением врага. Любое, я повторяю, любое нарушение порядка приведет к гибели всей команды, всех находящихся на борту, а возможно, и нашей планеты.

— Любое неподчинение? Это что, новая политика, майор? — Тон Габания заставил Сэма напрячься.

— Мика, не дави на меня. Я не поддамся, что бы ни связывало нас после Афганистана. — Виктор перешел на угрожающий шепот. — Однажды ты спросил меня, собираюсь ли я выполнять свой долг. Так вот, я его выполню. Если из-за твоих неприятностей с Мэрфи майор Данбер отдаст приказ казнить тебя, мне будет очень больно, но я исполню приказ.

Габания застыл, как статуя, Сэм настороженно смотрел на него. Подобно кружащемуся вокруг своей жертвы хищнику, Виктор обошел Габания со всех сторон и продолжил:

— Даже если во время сражения кто-то из вас погибнет по какой-то таинственной причине, майор Данбер заверила меня, что остальным будет вынесен смертный приговор. Ни один не будет убит в спину! Понятно?

Даю слово, — добавила безжизненным тоном Рива. Она пристально смотрела на Катю, единственную из виновников глядевшую в сторону. — Майор Данбер уверена, что ваша судьба в наших руках. И мы совершенно согласны с ней. Как я понимаю, Катя, ты бы хотела жить в одной комнате с лейтенантом Мэрфи. Это так?

Катя ровным голосом ответила:

— Да. Но если это противоречит моему долгу или помешает профессиональному сотрудничеству с лейтенантом Габания, я не буду жить с ним в одной комнате.

Стукалов мягко спросил:

— Лейтенант Габания, кажется, в словах леди есть смысл. У тебя есть какие-нибудь возражения?

— Нет! — решительно ответил тот.

Сэм подошел к Мэрфи нос к носу, буравя его взглядом.

— Ну а ты, дурья башка, не отказываешься быть добрым товарищем Габания?

— Нет, сэр! — гаркнул Мэрфи. Ни один мускул его не дрогнул.

— Ладно. — Сэм смягчился. — Чтобы закончить этот разговор, вы трое отдраите торпеды номер три, четыре и пять. Сегодня два человека ослабели после нахождения в поле нулевой гравитации. Майор Стукалов, Томпсон и я — мы хотим, чтобы эта работа была выполнена до начала завтрашних тренировок. А теперь, люди, какие есть возражения?

Единственным признаком неудовольствия, как заметил Сэм, было застывшее лицо Кати.

Голос Сэма звучал вкрадчиво, почти как музыка:

— Нет? Отлично, вот это по-товарищески. Я так рад, что мы можем покончить с этим недоразумением, не отрывая ваши бараньи головы! А теперь пошевеливайтесь, живо!

Сэм с удовлетворением отметил, что после такого взрыва эмоций Катя подпрыгнула на месте.

Габания и Мэрфи отсалютовали и пошли прочь. Катя, как ужаленная, бросилась за ними.

— Будем надеяться, что все кончено, — сказал Виктор, направляясь к автомату с едой. Он все еще хмурился.

— Ну, — согласился Сэм.

Рива прищелкнула языком.

— Я прослежу за тем, чтобы трений больше не было. Я подключила к этому вопросу несколько человек. При малейшем намеке на угрозу, даже произнесенную шепотом, меня поставят об этом в известность. — Она усмехнулась. — Должно же у нас быть хоть какое-то преимущество на корабле, начиненном шпионами.

Виктор кивнул:

— Хорошо. Зови, если понадобится помощь. — Он оттолкнулся от стены и смущенно улыбнулся Сэму. — В конце концов причиной все-таки была не политика.

— Точно, парень, держись. — Сэм подошел к нему и хлопнул его по плечу. Виктор вышел.

83
{"b":"10197","o":1}