ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мой знакомый гений. Беседы с культовыми личностями нашего времени
Научись искусству убеждения за 7 дней
Астронавты Гитлера. Тайны ракетной программы Третьего рейха
Фаворитки. Соперницы из Версаля
Всегда ешьте левой рукой. А также перебивайте, прокрастинируйте, шокируйте. Неочевидные советы для успеха
Отшельник
Тени сгущаются
В логове львов
Гадалка для миллионера
A
A

Впрочем, одежда мужчин в Риме по откровенности не намного отличалась от дамских нарядов. Правда, мужчины носили свои «лоскутки» перекинутыми через одно плечо, но в остальном их костюмы были очень похожи на женские, всерьез отличаясь лишь широким кожаным поясом — у кого с искусным глубоким тиснением, у кого с серебряными или золотыми накладками, — на котором обязательно висел либо меч, либо кинжал. Римляне, несмотря на свой малый рост и хилое тело, были, похоже, воинственными ребятами. И все их жизненные интересы укладывались в рамки ощутимого, материального мира. Ничто абстрактное не пробуждало в них любопытства.

Но вот дома расступились и пленники увидели широкое открытое пространство, а за ним — высоченную стену, уходящую полукругом вправо и влево, чуть наклонившуюся внутрь. В нижней части стены виднелось множество сквозных арок, а между арками в стене было множество дверей и узких как бойницы окон. К одной из дверей и повлекли связанных чужаков.

Офицер соскочил на землю и лично отпер дверь ключом из небольшой связки, висевшей на его поясе. Толкнув дверь, открывавшуюся внутрь, он исчез в полутемном помещении. Пленники, плотно окруженные солдатами, ждали. Наконец офицер вышел и приказал заводить пленников в казарму.

Сразу за дверью оказался неширокий короткий коридор, через несколько шагов повернувший налево. За поворотом была другая дверь, заранее распахнутая. С пленников сняли путы. Брат Лэльдо и Горм под бдительными взглядами римских солдат вошли в большое темноватое помещение — и дверь за их спинами сразу захлопнулась. Щелкнул замок, звякнул запор — и голоса солдат удалились.

Еще не рассмотрев, что или кто находится в помещении, брат Лэльдо вдруг замер, оглушенный вдруг пришедшей ему в голову мыслью. Ведь с точки зрения римлян Горм должен был считаться животным… однако его вместе с эливенером привели в казарму для гладиаторов-людей! А это могло означать только одно: кто-то, умеющий слышать мысленную речь, подслушал разговоры чужаков… Но брат Лэльдо так и не нашел в толпе зрителей на улицах ни одного такого человека! То ли священники Новой Римской Церкви держались подальше от толпы, то ли они умели закрываться настолько плотно, что обнаружить их было невозможно…

Встряхнув головой, брат Лэльдо решил, что подумает об этом немного позже и более основательно. А пока нужно было осмотреться и разобраться в нынешней ситуации и познакомиться с другими рабами-гладиаторами.

Однако в довольно большом помещении казармы, рассчитанном на двадцать «поселенцев», между рядами невысоких деревянных кроватей, американцы увидели одного-единственного человека. И человек этот был так же непохож на римлян, как и вновь прибывшие рабы, — но и на них он тоже ничуть не походил.

Брат Лэльдо отлично знал о существовании желтой расы, но ему ни разу не приходилось лично встречаться с ее представителями. Но теперь перед ним стоял именно желтокожий человек. К тому же человек, не только владеющий ментальной речью, но и ничуть не скрывающий этого…

Молодой эливенер всмотрелся в широкое желтое лицо, в узкие, раскосые черные глаза, — и вдруг усмехнулся. Желтокожий в ответ расхохотался. Горм, не уловивший ни единого мысленного «звука», удивленно хрюкнул и, опустившись на все четыре лапы, принюхался к желтокожему. А потом вопросительно посмотрел на брата Лэльдо.

— Другая волна, — коротко пояснил эливенер, и мысленно продолжил, обращаясь к желтокожему: — Горм на этой волне не слышит. Давай говорить на нашей общей.

Желтокожий спокойно кивнул и тут же заявил вслух:

— Я знаю ваш язык. Можно и просто так побеседовать. Нас подслушивают, конечно, да ведь они все равно ничего не поймут.

— Откуда ты знаешь наш язык? — спросил брат Лэльдо.

— А откуда ты знаешь итальянский? — ответил вопросом желтокожий.

— Я так и думал, — сказал эливенер. — Ты тоже из Братства Одиннадцатой Заповеди? Но я думал, эливенеры везде одеваются одинаково, — и он показал на свой бесформенный коричневый балахон с большим капюшоном, свисавшим на спину. Желтокожий был одет тоже в нечто вроде длинного, почти до полу, балахона, только темно-красного цвета, и еще его наряд дополняла желтая рубаха с короткими рукавами.

— Нет, — ответил желтокожий, — на нашем континенте носят красное с желтым. И никаких капюшонов. Мы никогда не покрываем головы.

— Ну, с такой шевелюрой, как у тебя, в этом и необходимости нет, — заметил Горм. — А как тебя зовут?

— Ринпо.

— А, так это о тебе говорили нам лошади? — удивился брат Лэльдо. — Но я думал, они имеют в виду местного жителя.

— Я здесь довольно давно, — пояснил Ринпо. — Успел завоевать доверие своего хозяина, так что мне даже предоставили некоторую свободу. Во всяком случае, на кухню за обедом я хожу сам.

Брат Лэльдо засмеялся.

— Да, это серьезный успех! — сказал он. — И нам будешь обед приносить, так?

— Так, — кивнул Ринпо. — А заодно прихвачу в поварской что-нибудь такое, что и в самом деле можно есть. Без дурмана.

— Но я думал, здесь всех здоровых чужаков заставляют драться, — передал Горм. — А ты, выходит, не гладиатор?

— Почему же нет, я именно гладиатор, — серьезно сказал Ринпо. — Просто я до сих пор побеждал.

— Побеждал… тех полосатых котов? — недоверчиво спросил эливенер.

— А почему бы и нет? — снова расхохотался желтокожий. — Мы устраиваем отличное представление… дело в том, что эти полосатые коты куда умнее римлян. И здесь им совершенно не с кем поговорить. Поэтому они рады хорошим собеседникам и вовсе не стремятся их сожрать.

— Вот оно что… — задумчиво пробормотал брат Лэльдо. — А с лошадьми коты общаются?

— Нет, они не считают лошадей равными себе.

— Любопытно… А коты знают, что лошади задумали помочь нам сбежать отсюда? — спросил эливенер.

— Конечно, — кивнул желтокожий. — Собственно, это была идея котов. Они прослышали, что чужаки владеют мысленной речью, и решили, что римлянам на этот раз не удастся повеселиться за чужой счет. И осторожно внушили идею лошадям, — так, чтобы лошадки считали, что сами до этого додумались.

— А почему ты сам до сих пор не сбежал? — с легкой подозрительностью в тоне спросил медведь. — Тебе что, нравится быть гладиатором?

— Не в этом дело, — спокойно ответил Ринпо. — Что мне нравится и что нет — это совершенно неважно.

Он умолк, явно не желая продолжать, — но и Горм, и брат Лэльдо уже поняли, в чем дело. Ринпо очутился в вечном городе вовсе не случайно, наверняка он был прислан сюда своими братьями и наставниками — а уж с какой целью, посторонних не касалось. Мало ли какие замыслы могли возникнуть у эливенеров этого континента…

— Значит, мы скоро сбежим, — утвердительно сказал брат Лэльдо. — А ты?

— А я останусь. Но возможно, вскоре догоню вас. Я пока что не знаю. Вы ведь хотите добраться до Гималаев?

— Да, — кивнул брат Лэльдо, понимая, что его наставники уже сообщили на другое полушарие о своих замыслах и о том, куда и зачем идет отряд Иеро.

— Это нелегко, однако вполне возможно, — коротко сказал Ринпо и тут же перешел к другой теме: — Сейчас мы должны заняться вот чем. На меня возложили почетную обязанность — объяснить вам правила боя. Вообще-то обычно этим занимается тренер гладиаторов, но вы не итальянцы… и я тоже. Видимо, поэтому нас и поселили вместе.

— А с кем мы будем драться? — спросил брат Лэльдо.

— Со мной и котами, — ответил желтокожий Ринпо. — Так что будет весело.

Тут американскому эливенеру пришла в голову еще одна мысль.

— А почему вообще коты соглашаются драться на арене, если они так умны? — спросил он.

— Потому что их жены и дети — в заложниках у римлян, — грустно ответил желтокожий Ринпо. — И их прячут так, что у котов нет возможности выручить любимых. Если же коты откажутся драться — их семьи погибнут.

Брат Лэльдо ужаснулся изощренной жестокости римских граждан. Он подумал, что если Новая Римская Церковь одобряет все это — он готов такую церковь разбомбить и разгромить, и ничуть не пожалеет, если погибнут все ее служители.

22
{"b":"10198","o":1}