ЛитМир - Электронная Библиотека

– В чем дело?… Что за шум?…

– Господин Радон… Готовится заговор.

– Заговор?

– Да… Да… Опасный заговор.

– Постойте! Кто вы?!

– Это наш агент, господин Радон.

– Наш агент? Вы плохой агент, вы мелете вздор! Какой заговор? Почему Птифуар мне ничего не говорил?… Птифуар, вы слышите: этот молодчик где-то открыл заговор, а вы…

– Господин Радон, я этого агента в последний раз видел…

– Ладно, ладно… Ну а против кого организуется заговор?

– Против всех!

– Против всех?

– Да, против всех…

* * *

Наполеон нервно подергивал выставленной вперед ногой. Сен-Симон, читая докладную записку, изредка поглядывал на императора, видел вздрагивающую ногу и чувствовал, как подкатывает к горлу неприятным комком страх, что вот сейчас император начнет кричать визгливым голосом, брызгать слюной и ругаться.

– Довольно… Мне надоело. Третий доклад, и ни одного заговора. По вашему просвещенному мнению, все французы бесконечно преданы императору!..

– Ваше величество…

– Ваше величество… Чепуха! Полицейские агенты берут пример с вас и ни черта не делают. О! В Особом отделении прекрасно знают, сколько раз в день я читаю, когда встает князь Ватерлоо и у какой потаскушки спал Ней… Это они умеют…

– Ваше…

– Молчите, когда я говорю! В государстве должны быть заговоры! Государство без заговоров ничто! Понимаете, должны быть заговоры!.. Они заставляют быть настороже армию!.. Они озлобляют честных патриотов!.. А вы, как попугай, долбите в дурацких докладных, что нет недовольных… Умер негодяй Фуше – исчезли заговоры! Вздор!.. Я даю вам срок, граф, два дня. Если через два дня не будет раскрыт ни один заговор – подавайте в отставку. Мне такие министры не нужны. Слышите?!.

* * *

Из дворца Сен-Симон вышел в прескверном настроении.

Расстроенный министр по рассеянности сел в карету графа Вольта и приказал трогать… Только в карете Сен-Симон немного пришел в себя и тоскливо подумал, где это он за два дня успеет отыскать заговор… и Сен-Симону казалось – беспутные мальчишки уже бегут по парижским улицам и кричат, размахивая газетами:

«Отставка министра полиции графа Сен-Симона!»

– Граф, пожалуйте.

– Позвольте… А? Кто велел вам ехать в Академию? А? Мне в два дня… Тьфу!.. В два часа нужно быть в министерстве. А?

– Граф, это карета вице-президента Академии.

– Вице-президента? А? Где же моя карета?…

Граф Сен-Симон хотел нанять фиакр, но для этого ему пришлось полдороги сделать пешком, пока он нашел старенький экипаж.

Было четыре часа, когда министр подъехал к министерству.

– Господин граф, вас уже давно ожидает начальник Особого отдела.

– Гони его в шею! Начальник Особого отдела, который берет пример с… Вон!..

– Но он…

– Вон! Не желаю!..

– Он сказал, что опасный заговор…

– Что?… Как ты сказал?…

– Опасный заговор, который…

– Проси. Немедленно проси. Заговор! Какое счастье для империи!

4

– Однако, Жан, ты высоко забрался! Отсюда виден весь Париж.

– Ну, когда в животе пусто, не до того, когда кажется, что даже воздух пахнет сытным обедом…

– Ничего… Нужно немного потерпеть… Придет время – весь Париж будет нашим.

– Это легко говорить, Влад, а трудно сделать… Я знавал молодчиков, говаривавших вначале то же самое, а кончавших тем, что становились владельцами домов, магазинов или петли на шее. Ждать уж очень долго.

– У Батиста сильные руки и храброе сердце, но он не мастер, а солдат. Его время еще не пришло… Помнишь, Жан, когда мы познакомились в кабачке у дядюшки Парпиньоля, я говорил, что сейчас нужны мастера, которые бы терпеливо, день за днем, не обращая внимания на неудачи, вели подкоп под трон Бонапарта… Солдаты пригодятся потом, когда придется защищаться и нападать, когда придется не щадить никого и ничего… Жан, не правда ли, кулаками и сердцем революцию делать нельзя! Это будет бунт, озорство пьяных студентов, мятеж Латинского квартала, а не то, о чем думаем мы.

– Кто это мы?

– Мы, Батист, те, кто говорит, что в мире должна существовать только одна власть – власть мозолистых рук.

– Вот это здорово! Ты прав, Влад! Да, да! Ты прав! Я понял тебя… Знаешь, мы нашу партию назовем «Партия мозолистых рук»!

5

Первый велосипед, выпущенный имперским механическим заводом, торжественно преподнесли императору…

Наполеону подарок очень понравился, но… но на парадах и народных празднествах он продолжал появляться на белой лошади; Наполеон искренне верил, что она приносит счастье.

Зато Париж в продолжение трех месяцев бредил диковинной новинкой… Всюду – на улицах, в кабачках, в театрах, в гостиных – говорили только о ней. Два человека, никому не известные, вдруг сделались самыми популярными личностями в столице: куплетист Фуранже, автор двусмысленной песенки «Колесная лошадка», и портной Такэн, гениальный создатель «велокостюма».

Каждая витрина украшалась портретами новых любимцев легкомысленной столицы; хозяйки салонов наперебой приглашали знаменитостей, а знаменитости, одурманенные все увеличивающейся славой и суммой заработка, добросовестно исполняли незамысловатую роль героев Парижа.

Так шли дни…

Но правительству нужны новые деньги. Проект постройки паровых дорог утвержден императором, предстоит колоссальная заготовка леса и рельс, а министр финансов на каждом заседании Военно-Промышленного Совета, жонглируя цифрами, демонстрирует фокус с пустой кассой.

Налоги… Нет, это вызовет серьезное недовольство, а может быть даже… Члены совета отрицательно качают многодумными головами.

Тут необходимо придумать что-нибудь новое. Что-нибудь…

– Вы должны ошеломить, замучить и победить. Хватайте каждого за шиворот, залезайте в квартиры, не останавливайтесь даже перед спальней; все, что можно, призовите на помощь: художников, артистов, журналистов, поэтов и проституток… Это все народ полезный… Без них империя долго бы не просуществовала…

– Честь, которой ваше сиятельство меня удостоили, предложив руководить таким…

– Пустяки. Просто я уверен, что вы лучше других справитесь с этой, повторяю, трудной работой.

– О, ваше сиятельство!..

– Итак, любезный Фуранже…

6

Роман с удовольствием корректировал первый оттиск нового императорского указа «О религии, церковном имуществе, церковной земле и прочем».

Представлял себе взбешенные лица духовных отцов и весело смеялся, подчеркивая карандашом типографские ошибки.

А вечером голубые афиши частыми заплатами украсили облезлые стены домов…

«Его Величество, Император французский, протектор Российский, Король Итальянский, Испанский, Бельгийский и прочая, и прочая, Наполеон и Его Величество Луи Наполеон – Император Германский и Австрийский…

…Видя всю пагубную и фарисейскую политику главы католического мира папы Климента XV, а также всей ватиканской клики, до сих пор своими интригами мешающей нашей работе, попечению о благоденствии нашего народа, а также находя опасным для экономического состояния империи скопление огромнейших богатств в жадных руках духовенства, – объявляет непреклонное решение:

1) Религиозные культы и служения различного рода считаем доброй волей всякого гражданина, а не средством для политических происков, накопления богатств и уделов.

2) Для экономического возрождения империи, с коим тесно связано благосостояние всего нашего народа, нужны большие средства, а так как обременять новыми налогами население мы считаем невозможным, то и приказываем Военно-Промышленному Совету немедленно приступить к изъятию церковных ценностей, национализации монастырских земель и угодий, причем монахам разрешается учинять трудовые союзы, семьей и домом обзаводиться.

3) Постоянное местопребывание всех пап и теперешнего Климента XV, именуемое Ватиканом, превратить в музей изящных искусств и всемирную библиотеку, для какой работы назначается нами живописец Жак Луи Давид.

Все вышеизложенное в жизнь немедленно провести через Военное Министерство и Военно-Промышленный Совет.

15 января 1820 г. Фонтенбло».

26
{"b":"10204","o":1}