ЛитМир - Электронная Библиотека

Роман читает, Наполеон нюхает табак:

– Что скажете, дорогой князь?

– Трудно охватить открывающийся горизонт новых возможностей, но одно ясно – трезвая экономическая политика перебросилась через океан, и янки довольно прозорливы, предлагая нам экономическую федерацию.

– Я думаю, проект договора вы, князь, возьмете на себя?

– Даже больше, я сам поеду диктовать конгрессу волю моего императора.

– Как, вы опять хотите уехать?!.

– Дело столь серьезно, что трудно кому-нибудь доверить щекотливую роль нового Колумба.

* * *

Три дня тянулась веселая попойка.

Три дня щедро угощал гостей расходившийся шторм, до отвала напоил соленой пеной.

Пароход – опытный пьяница, много гулял по разным портам, а тут не выдержал, нализался. Юнгой, отведавшим впервые джин, качался, спотыкаясь о кувыркающиеся волны, и орал медной глоткой похабные песни…

Роман с трудом вскарабкался по отвесной лестничке на капитанский мостик; ветер упирался влажными ладонями в грудь, норовя опрокинуть назад.

– Это вы, князь! Чертовская погода! Но теперь опасность позади. Я, признаться, думал, что не довезу вас до Нью-Йорка. Но «Франция» выдержала.

Капитан Мирондель произнес название своего судна так же нежно, как другие – имя любимой.

– Не из первой переделки вывозит. Знаете, князь, однажды около Испании, когда мы охотились за проклятым англичанином…

Капитан увлекся; подкрепляя рассказ крепкими ругательствами, он горячо расхваливал выносливость приятеля, но Роман слушал другой голос, голос памяти.

…Балтимора… Университет. Первые опыты и приступы юношеского отчаяния над неудачными чертежами. Нью-Йорк! Небоскребы. Надоедливые рекламы Бродвея, грохот «надземки» и где-то наверху, между громадами стен, кусочек звездного неба.

* * *

Наконец там, где море загибается вверх, возник едва заметный дымок; он казался тучкой, равнодушно шляющейся по горизонту. Но дымок рос, становился плотнее и тянул за собой послушный пароход.

Пароход приближается; на берегу, на высокой платформе, истерично заволновался оркестр, а толпа, заполнившая все проходы и закоулки тесной пристани, загудела, заглушая музыку.

– …И мы бесконечно рады, что император Наполеон для переговоров с американским правительством уполномочил человека, именем которого гордится не только вся французская нация, но и все культур…

Ура-а-а!!! Тра-та-та! Бум! Бум!

– …Просим вас, ваша светлость, принять скромное звание почетного председателя амери…

Ура-а-а-а!!! Тра-та-та!!! Бум! Бум! Тра-та-та! Бум! Бум!

Роман, не забывая любезным поклоном вознаграждать старающихся, потных от чрезмерного умиления ораторов, тоскливо следил с трибуны маленькие домики и кривые улицы Нью-Йорка.

2

Господин Радон едал дела вновь назначенному начальнику Особого отдела барону Ванори; вернее, только одно дело, печально вздохнув, любезно вынув из крокодилового портфеля, передал в требовательную руку барона «Дело ЦК фабзавкомов».

Теперь в кабинете, обитом пушистыми коврами, за письменным столом сидит барон Ванори.

Но Птифуар отдает почтительный поклон не новому начальнику, а письменному столу, ибо отлично знает – начальники меняются, вместе с ними меняются запахи в кабинете, а стол стоит все тот же, широкий, тяжелый и важный.

Барон Ванори пожелал детально ознакомиться с ходом работы агента № 3603. Барон Ванори стойко просмотрел все содержимое секретной папки.

– Птифуар… У меня свои методы… Я все просмотрел… Господин Радон, не имея собственного метода, сделал непростительную ошибку, не арестовав после неудачной облавы этого агента… Он ведет себя крайне подозрительно!.. Теперь нужно весьма осторожно относиться к доставляемым сведениям… Тщательная проверка! Мой метод крайне нов. Я считаю, что теория Фуше устарела… Пока, конечно, работу продолжать по-старому, но постепенно перейдем к моему методу… Итак, Птифуар, взять под особое наблюдение № 3603.

* * *

№ 3603 – занят семейными делами.

Сейчас он не поставщик чрезвычайно важных, дорого оплачиваемых улик, нет, сейчас он нежный любовник, сейчас он занят вещами, отнюдь не входящими в прямые обязанности тайного агента Особого отдела, ибо № 3603 пользуется правом в этот недолгий приятный промежуток выпадать из надоевшей нумерации.

Двое на зыбкой скрипучей кровати – любят.

Отдыхая, лениво перебрасываются словами.

– Теперь приходится начинать сначала… Старый дурак Ванори еще хуже Радона!.. Поцелуй меня, Жю-ли… крепче!., еще… Методы! Методы! Самое лучшее – взять и арестовать! Боятся рабочих… Эх, будь покойник Фуше тут!.. Ты понимаешь? Иметь солдат и бояться рабочих!.. Идиоты!.. Поцелуй меня… Когда их засадят в тюрьму, мы уедем из Парижа. У нас достаточно денег. Не правда ли? Я хорошо заработал. Около Руана кусок земли… Отличной жирной земли!.. Жюли, поцелуй меня… еще! еще… Ведь ты подумай…

№ 3603 – забыл главный совет покойного Фуше.

№ 3603 – доверил тайну женщине.

И это было началом конца.

3

К СВЕДЕНИЮ ГРАЖДАН

Американский конгресс и Географическая Ассоциация, высоко ценя заслуги в деле процветания мирового прогресса ученых, трагически погибших на достославном острове Пика-тау во время землетрясения в 1814 году, приглашает всех граждан

16 мая 1824 года

прибыть к зданию Конгресса для присутствия на открытии монумента.

Комиссия по устройству торжеств.

* * *

Председатель Географического общества отдал последние распоряжения и махнул национальным флажком. И несколько пушечных залпов начали долгий церемониал торжества.

Притихшая толпа внимательно слушала быстро сменяющихся ораторов, а когда председатель прокричал: «Князь Ватерлоо!» – восторженным ревом взорвалась Площадь.

– Дорогие граждане! Волнение, понятное каждому, мешает мне сосредоточиться. Но я знаю – в этот день нужно рассказать о тех, чью память вы собрались почтить. С детства их труды заставляли сладко бриться мое сердце и фантазировать над раскрытыми страницами. Многие люди называли их шарлатанами, но я не боялся не только любить этих мечтателей, но и сделаться усердным учеником их. Много, много трудов стоило собрать в строгом порядке все откровения этих завоевателей времени, но работа была сделана, доведена до конца. Машина времени построена, она работает, перегоняя движение столетий. Так пусть этими именами, доселе неизвестными, гордится человечество!

И упавший футляр обнажил огромный мраморный монумент и бронзовую доску с короткой надписью:

ПАМЯТИ
ГЕРБЕРТА ДЖОРДЖА УЭЛЛСА
И
САМУЭЛЯ КЛЕМЕНСА (МАРКА ТВЕНА) -
ПОБЕДИТЕЛЕЙ ВРЕМЕНИ

Роман внес ряд предложений в конгрессе о развитии промышленности, о воспрещении работорговли, которые после недолгих дебатов были приняты. Кроме этого, он устроил ряд лекций о добывании газа и нефти, встречая со стороны ученых бесконечные восторги.

В этой лихорадочной работе Роман не заметил, как прошло три месяца, и только сентиментальное письмо императора заставило его окончить «гастрольное турне». И уже в каюте Роман долго говорил с героем последних войн за воссоединение Южной Америки – Симоном Боливаром, излагая план дальнейшего собирания маленьких республик в единую федеративную.

30
{"b":"10204","o":1}