ЛитМир - Электронная Библиотека

18 июня Владычин переступил порог маленького крестьянского домика – нового штаба Наполеона.

Из-за стола, заваленного бумагами, радостный и возбужденный выскочил Наполеон и экспансивно заключил Романа в объятия.

– Вы молодец, сударь, – без вашего полета и ценных указаний я очутился бы в незавидном положении.

«Шар сыграл свою роль», – подумал Владычин.

– Однако я не знаю даже вашего имени… Роман назвал себя.

– Влядичии-н?! – переспросил Бонапарт. – Это русское имя?… – Император нахмурился.

– Да, ваше величество, я русского происхождения, но жил преимущественно в Америке… Я бонапартист, ваше величество…

– Бонапартист? Отлично! Вы, конечно, понимаете, месье Влядичин, что я не особенно симпатизирую русским… обстоятельствам!… И мне кажется, вам было бы удобнее называться… князь Ватерлоо!

Роман, желая скрыть улыбку, низко поклонился: рука императора потянулась к нему, и, не поднимая головы, Владычин увидал болтавшийся в петлице крестик Легиона.

– Это вам за смелый прыжок! – проговорил император, а группа маршалов дружно и сыгранно прокричала «виват!».

– Вы можете идти, – обратился к ним Наполеон. Император удержал за рукав новоиспеченного князя.

– Побудьте и расскажите мне ваши приключения… Садитесь, князь.

Роман сел.

* * *

– Расскажите мне о себе, князь. Все это необыкновенно интересует меня, князь! Садитесь, князь.

Наполеон явно подчеркивал свое благоволение к Владычину. Роман импровизировал:

– История моя необычайна и невероятна, как несравненны ваши подвиги, ваше величество, как изумительна та эпоха, в которой мы живем…

Ваше величество! Не удивитесь и не сочтите меня хвастуном, если я скажу, что в настоящее время я представляю собой совершенно исключительную техническую и научную силу… Вы поражены, сир? Я вижу недоумение на вашем лице!… О, ничего волшебного, ничего фантастического!… Сейчас я все разъясню.

Сир! Во время беспощадных европейских войн, в эту героическую и страшную пору, группа серьезнейших ученых – среди них был я, еще раз прошу простить мне мою нескромность, – образовала тайное общество адептов прогресса… Что? Вы не сторонник тайных обществ, сир? Но ведь это было совсем другое!… Да, да! Я продолжаю… Так вот… Мы удалились на один из Антильских островов – Пикатау. Там в спокойной и подобающей обстановке мы и работали… Важнейшие открытия, величайшие изобретения – вот результаты нашей, к несчастью кратковременной, жизни на Пикатау.

Однажды, когда я вернулся… простите, сир, я очень волнуюсь… Однажды, когда я вернулся из научной командировки, меня ждала ужасная новость – остров Пикатау оказался поглощенным океаном… Вулканическое происхождение!… Отчаяние мое было безгранично… Но что делать. Надо быть мужественным, не так ли? Я замечаю, сир, что и вы взволнованы участью моих несчастных коллег. О, я знал, что так будет.

У меня имеются записи всех моих работ и многих работ моих погибших друзей. Я жажду и могу отдать их человечеству и… вам, сир! Лишь с вашей помощью они найдут надлежащее применение.

За этой-то поддержкой я и обратился к вам, осмелился вас побеспокоить… И я счастлив, что попал так удачно и мог сообщить вам расположение фронта…

Моя участь в ваших руках, сир!

Роман замолчал.

Наполеон с минуту помедлил в кресле, потом с шумом поднялся и протянул Владычину руку…

«А здорово наворочено!» – подумал Роман.

4

– Разрешите, ваше величество, дать вам несколько практических советов, – осторожно сказал Владычин.

Наполеон посмотрел вопросительно.

– Я имею в виду осуществить победный маршрут Гамбург – Берлин – Вена, затем назад в Париж.

– Увы, это невозможно, князь, у меня нет армии для такой обширной экспедиции.

Роман непочтительно рассмеялся.

– Вот что, ваше величество… Вы не потеряли огнестрельную штучку, которую я дал вам?

Наполеон выдвинул ящик стола и достал браунинг.

– Прочтите, ваше величество, – сказал Роман.

Наполеон посмотрел надпись на стволе.

– Льеж! Как, он сделан в Льеже?!

– Гм! Но я предполагаю именно там организовать производство для нужд армии, – пробормотал Владычин. – Это конструкция одного из моих коллег – инженера, погибшего на Пикатау. Пистолет называется браунинг.

Роман вынул обойму и объяснил устройство.

– Не правда ли, какой прыжок от шомпольного пистолета, ваше величество!

– М-да!… Но ведь такой крошечный пороховой заряд мал, – скептически и лукаво заметил император.

(О, что касается оружия – он достаточно искушен!)

– У этих патронов снаряжение не пороховое, а динамитное, ваше величество…

– Дина…

– Динамит, ваше величество!

– Динамит… А… что это за динамит? – смущенно спросил Наполеон.

Роман поверхностно рассказал.

– У меня, – продолжал он, – приблизительно следующий план: я осмеливаюсь вам предложить обосноваться с армией в трех опорных пунктах – Намюр, Льеж, Маастрихт…

И Роман, вынув из кармана карту Европы, испещренную значками и цифрами, стал показывать:

– Здесь немцы, вот тут англичане, русских здесь столько-то, род оружия такой-то… (Точнейшие данные, выбранные Романом в 1922 году в Париже из ученых стратегических исследований, из исторических архивов – все было к услугам озадаченного корсиканца.)

«Конечно, Владычин может ошибаться, – думал Наполеон, – но у него чертовский нюх…»

Ординарец, потный от быстрой езды, протянул Наполеону пакет.

– Донесение! – закричал Наполеон. – Блюхер бежал к голландской границе, Веллингтон застрелился!… Это был храбрый воин, но все же… неуместный противник…

У Бонапарта своеобразное джентльменство.

– Ваше величество, обстоятельства нам благоприятствуют, – обратился к нему князь Ватерлоо, – поэтому…

Наполеон кашлянул.

– Я согласен, – сказал он.

«Как по маслу», – подумал Роман.

5

Протесты штаба остались без результата. Наполеон доверчиво и неуклонно действовал «по Владычину».

«Наполеон обработан. Надо сойтись с первыми людьми империи», – подумал Роман и настойчиво пытался сдружиться с соратниками Наполеона.

Весельчак Ней быстрее и охотнее других раскрыл Роману объятия – и не фигурально, так неистов был его восторг перед тактическим даром Владычина.

Жизнь Франции пошла новыми путями, такими неожиданными и странными, что порой немного пугала даже самого Наполеона, того Наполеона, который бесстрашно смотрел в глаза сорока векам, засевшим на популярных египетских пирамидах [2]

История, эта хитрая и бесчувственная дура, была побеждена при Ватерлоо. Роман швырнул ее на колени. И теперь он полновластно и уверенно правил Францией. Ведь его покровителем и учеником был один из самых понятливых и способных людей эпохи – Наполеон I Бонапарт.

«Маленький капрал» захлебывался от восторга. Блестящая победа, гениальный министр, грандиозные перспективы – разве этого недостаточно?

Наполеон помолодел, оживился, он жаждал работы, и в ней не было недостатка. Князь Ватерлоо был совершенно неистощим на проекты. В Париж летели десятки курьеров… Роман требовал выслать ему специалистов-металлистов, и заводы Крезо были лишены всех своих мастеров по приказу Владычина. Парижские химики вызваны были в Намюр, где Владычин поставил производство динамита; мелкие части всего револьверного заказа были рассованы по заводам Маастрихта, Льежа и Намюра.

Император ускакал в Париж, где общий подъем и ликование достигли крайних пределов. Он был занят армейскими резервами, обучение их велось форсированно.

Армия в шестьдесят тысяч под общим командованием Нея продолжала занимать бельгийский промышленный район.

Коалиция держав против Наполеона, потрясенная новым успехом узурпатора, не отказывалась все же от мысли отнять у него то, что ему удалось создать вновь. В Ганновере происходили перегруппировки союзных армий. Соединенное командование под общим руководством героя Лейпцига, князя Шварценберга, удивлялось бездеятельности Наполеона, и к концу августа союзники начали наступательное движение.

вернуться

2

Бытует мнение, что двадцатидевятилетний генерал Наполеон Бонапарт перед стычкой близ Каира 20 июля 1798 г. предупредил солдат: «Сорок веков смотрят на вас сегодня с высоты этих пирамид!» Ан, оказывается, дело было не совсем так. Они, все сорок, засели там, смотрят, а Наполеон как выйдет вперед, как им навстречу бесстрашно в глаза, в свою очередь, глянет!.. Так сказать, состязание в гляделки между корсиканским чудовищем и сорока веками.

Если это пародия, читателю предлагается самостоятельно догадаться на кого.

А что «обработанный» героем Наполеон начал «немного пугаться», так это типичный пародийный прием снижения. И хоть авторы и утверждают, что он был тот самый, что под Каиром, – они шутят. Не совсем тот: в полтора раза старше и изрядно потрепанный.

6
{"b":"10204","o":1}