ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Диссонанс
Анна Болейн. Страсть короля
Девушка из кофейни
Штурм и буря
Философия хорошей жизни. 52 Нетривиальные идеи о счастье и успехе
Скандал с Модильяни
Девочка с Патриарших
Как пройти собеседование в компанию мечты. Илон Маск, я тот, кто вам нужен
Твой второй мозг – кишечник. Книга-компас по невидимым связям нашего тела
A
A

Ведь если тот юноша умер, да еще и естественной смертью, то, значит, таков был его жребий, такова связь причин и следствий, и тем не менее…

Вызывает немалое удивление въезд Иисуса в Иерусалим верхом на осле (ослице), потому что согласно действующему тогда закону въезд верхом в городские ворота был исключительной прерогативой царей, так что наивно было бы рассматривать такое действие как случайное или совершенное по неведению.

«Ученики пошли и поступили так, как повелел им Иисус: привели ослицу и молодого осла и положили на них одежды свои, и Он сел поверх их.

Множество же народа постилали свои одежды по дороге, а другие резали ветви с дерев и постилали по дороге; народ же, предшествовавший и сопровождавший, восклицал: осанна Сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя Господне!..» (Евангелие от Матфея. 21:9).

Понятное дело, этот торжественный въезд в Иерусалим уже сам по себе означал смертный приговор для возмутителя спокойствия.

Думается, что изгнание Иисусом торговцев из храма было чревато не менее печальными последствиями. Таким образом Он приобрел смертельных врагов в лице представителей и государственной власти, и высшего духовенства, и многочисленного торгового сословия.

Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - t138.jpg

Ю. Ш. фон Карольсфельд. Иисус Христос очищает храм

Отношения Его с учениками были, мягко говоря, неоднозначными. Будучи чрезвычайно терпимым к различного рода негативным проявлениям, к блудным сыновьям, ленивым нищим и проституткам, Иисус вместе с тем проявлял к своим последователям трудно объяснимую непреклонность.

«Другой из учеников сказал Ему: Господи! Позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего.

Но Иисус сказал ему: иди за Мною и предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (От Матфея. 8:21:22).

Вряд ли этот ученик удовлетворился таким ответом на вполне законную просьбу.

И вряд ли кого-нибудь из слушателей приводили в восторг такие вот заявления:

«Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел я принести, но меч;

Ибо я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее…

Кто любит отца или мать более, нежели меня, не достоин Меня; а кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (От Матфея. 10:34, 35, 37).

И не иначе. Мало того: «Кто не со Мною, тот против Меня» (12:30).

А также: «И всякий, кто оставит домы или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (От Матфея. 19:29).

А потом один из учеников Его, Иуда Искариот, продал Учителя за тридцать сребренников церковным властям, а те препроводили арестованного к властям светским, и Понтий Пилат, прокуратор Иудеи, под мощным давлением местной общественности вынес Мессии смертный приговор, причем казнь была назначена не традиционно иудейская — побивание камнями, а позорящая — на кресте, как принято было казнить беглых рабов, бандитов, короче говоря, подонков общества. И толпа, которую политики левого толка так любят называть «народными массами», остервенело кричала Пилату: «Распни! Распни Его!» И какая разница была той толпе, с малой или с большой буквы следовало писать слово «Его»…

Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - t139.jpg

Ю. Ш. фон Карольсфельд. «Распни Его!»

КСТАТИ:

«Радостный вестник» умер, как жил, как учил, — не ради «искупления людей», а для того, чтобы показать, как надо жить. Практическое поведение — вот что завещал он человечеству: свое поведение перед судьями, перед солдатами, перед обвинителями, перед всевозможной клеветой и издевательствами, — свое поведение на кресте. Он ничему не противится, не защищает своих прав, не делает и шага ради того, чтобы предотвратить самое страшное, — более того, он еще торопит весь этот ужас… И он молит, он страдает и любит вместе с теми и тех, кто чинит ему зло… Не противиться, не гневаться, не призывать к ответу… И злу не противиться — любить его…»

Фридрих Ницше

И едва ли кто-то смог бы противопоставить этому что-либо, кроме, разумеется, стереотипных обвинений в святотатстве или напоминаний о том, что ведь миллионы-то людей верят…

Во-первых, господа, не следует путать нерассуждающую веру и вполне сознательное посещение Божьего храма с целью предоставления отдыха измученной мелочными страстями душе, а также восстановления почти утраченного единения с Мирозданьем.

Во-вторых, как настоятельно советует мадам Клио, нужно очень и очень осторожно относиться к кумирам миллионов. В подавляющем большинстве случаев эти кумиры фальшивы, примитивны и адекватны крайне левым идеям насильственного равенства сильных и слабых, талантливых и бездарных, храбрых и трусливых, умных и глупых — светлой мечте отребья.

При всем возможном уважении — к интеллекту и героическому началу личности Христа, едва ли какой-либо здравомыслящий и самодостаточный человек искренне примет постулаты о том, что последние непременно должны стать первыми, что болезнь лучше здоровья, а бедность — богатства, что нельзя противиться злу, нельзя быть успешным и почитаемым, нельзя быть естественным, природным, нельзя смотреть на женщину с вожделением (а на кого же еще тогда смотреть с вожделением?!).

В последнем случае — так требует Новый Завет, — «если правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его. И если правая рука твоя соблазняет тебя, отсеки ее…» (От Матфея 5:29,30).

Как же, бросил писать, пошел искать топор…

Однако кому-то все это выгодно, ох как выгодно.

Думаю, не я первый пришел к простой и естественной мысли о том, что христианское учение — ничто иное как изощреннейшая иудейская месть Риму за оккупацию, месть страшная, явно неадекватная изначально причиненному злу.

Действительно, месть всегда страшнее, чем вызвавшее ее зло.

И в завершение темы позволю себе предъявить читателям, считающим себя элементарно нравственными людьми, следующий текст из Евангелия от Марка (Глава 11:13, 14, 20, 21). Комментарии не прилагаются ввиду очевидной ненадобности.

«И увидев издалека смоковницу, покрытую листьями, пошел, не найдет ли чего не ней; но пришел к ней, ничего не нашел, кроме листьев, ибо еще не время было собирания смокв.

И сказал ей Иисус: отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек. И слышали то ученики Его.

Поутру, проходя мимо, увидели, что смоковница засохла до корня.

И, вспомнив, Петр говорит Ему: Равви! Посмотри, смоковница, которую Ты проклял, засохла».

Кто-то, выразительно повертев пальцем у виска, скажет, что это же аллегория. Возможно и такое, но кто тогда подразумевается под «смоковницей»?

КСТАТИ:

«Если Бог хотел стать предметом любви, то ему следовало бы сперва отречься от должности судьи, вершащего правосудие: судья, и даже милосердный судья, не есть предмет любви.

Основатель христианства недостаточно тонко чувствовал здесь — как иудей…

Как? Бог, который любит людей, если только они веруют в него, и который мечет громы и молнии против того, кто не верит в эту любовь! Как? Оговоренная любовь, как чувство всемогущественного Бога! Любовь, не взявшая верх даже над чувством чести и раздраженной мстительности! Как по-восточному все это!»

Фридрих Ницше. «Веселая наука»

Да, Восток — дело тонкое…

Сирия

Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - t140.jpg

В те времена то была могущественная и высококультурная страна, пребывавшая в счастливом неведении относительно таких новомодных реалий, как исламский фундаментализм и автомат Калашникова, лишний раз подтверждающих расхожую мысль о том, что Восток — дело тонкое.

35
{"b":"10205","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Скандал с Модильяни
Чего хотят женщины. Простые ответы на деликатные вопросы
Как курица лапой
Запасной выход из комы
Три царицы под окном
Страстная неделька
Как возрождалась сталь
Посеявший бурю
Штурм и буря