ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Все гороскопы мира. Полная энциклопедия
Книга о любви
Серьга Артемиды
Девчонка БЕСпредела
Синрин-йоку: лесные ванны
Темный рассвет
The One. Единственный
Ермак. Телохранитель
Тригонометрия
A
A

Однако — увы и ах! — реальная жизнь очень редко соответствует людским проектам и моделям, так что Августу пришлось не единожды испить горькую чашу разочарований. К примеру, миф о непобедимости римского войска был дважды развеян германцами, и если первый раз можно было считать случайной неудачей, то второй, когда германцы самым пошлым образом заманили в непроходимые болотистые леса полководца Квинтилия Вара с его тремя отборными легионами и вспомогательными войсками, а затем попросту ликвидировали их всех, поголовно, это уже была не случайность…

После этого разгрома Август впал в глубокую депрессию. Он несколько месяцев подряд не брился, не стриг волосы и часто (разумеется, при свидетелях) бился головой о дверной косяк, восклицая: «Квинтилий Вар, верни легионы!»

Впоследствии эта фраза стала крылатой.

Но самый страшный и самый сокрушительный удар по империи (и не только по Римской) еще только готовился, зрел в одной из дальних провинций. Владыки мира не могли, да если бы и смогли, то не захотели бы расходовать на него свое драгоценное внимание, в то время как мудрецы уже ощущали приближение этого удара…

Тит Лукреций Кар усматривал панацею от всех возможных бед в изучении законов Природы и максимальном сближении их с реалиями повседневного человеческого бытия.

Лукреций, видимо, чувствовал приближение принципиально новой эры, когда наступит весьма опасное (как показала История) сближение философии и религии. Эта опасность заключается прежде всего в том, что философия существует совершенно независимо от широких масс и от их понимания (или непонимания) тех или иных ее положений, поэтому она функционирует как лекарство, которое каждый волен принимать либо не принимать, а вот религия, основанная не на знании, не на разуме и логике, а на вере, имеющей больше отношения к подсознанию, чем к сознанию, создает атмосферу массового эмоционального заражения и массовой нетерпимости к инакомыслию, и поэтому слияние этих двух понятий — «философия» и «религия» — создает слишком много возможностей для жесткого давления последней на первую, а следовательно, на мудрость человечества и на процесс его совершенствования.

Приближение принципиально новой эры чувствовал, конечно же, не только Лукреций, и не только он осознавал надвигающуюся опасность, но этих вещих Кассандр уходящей эры никто не слушал, потому как не до них было…

КСТАТИ:

«Pan em et cir senses!» (Хлеба и зрелищ!)

Хлеб при этом должен быть все белее, а зрелища все кровавее».

Станислав Еж Лец

Казалось бы, куда уж кровавее. Однако…

В 14 году н.э., после смерти императора Августа, стал править усыновленный им в самом недавнем времени 55-летний Тиберий (49 г. до н.э. — 37 г. н. э).

До этого времени проявил себя достаточно удачливым военачальником (впрочем, недостаточно удачливые до такого возраста не доживали) и юристом, а также человеком, умеющим держать нос по ветру, о чем свидетельствует хотя бы тот факт, что в свое время он, угождая Августу, развелся с любимой женой и вступил в брак с Юлией, дочкой императора, той самой, которую Август отправил в изгнание за вопиющую безнравственность.

Став императором, Тиберий не оставил на страницах Истории никаких более или менее заметных следов державного уровня и характера, однако запомнился как организатор государственного террора и показательных процессов, а также как изощренный садист и патологический развратник.

Он уверенно заявлял, что смерть — слишком мягкое наказание для осужденного, и при нем редкий приговор приводился в исполнение без жесточайших пыток и истязаний.

Узнав, что один из приговоренных к казни, по имени Карнул, умер в тюрьме, Тиберий горестно всплеснул руками и воскликнул: «Карнул ускользнул от меня!»

Он регулярно посещал тюремные застенки и присутствовал при пытках. Когда один из узников стал умолять его ускорить казнь, император надменно ответил: «Я тебя еще не простил!»

По его приказу людей засекали насмерть колючими ветками терновника, распарывали их тела железными крючьями, отрубали конечности.

Тиберий любил присутствовать при том, как приговоренных сбрасывали со скалы в реку Тибр, а когда несчастные пытались спастись, то их заталкивали под воду баграми сидящие в лодках палачи.

Для женщин и детей исключений не делалось.

Сталина напрасно упрекали в изобретении репрессий по отношению к женам и детям осужденных врагов режима. Подобного рода репрессии широко применялись уже во времена Тиберия, но и тогда они не были чем-то принципиально новым…

Старинный обычай запрещал убивать с помощью удавки девственниц. Что ж, обычай — это святое, и поэтому палач перед казнью непременно дефлорировал осужденных девочек.

Император Тиберий являлся несомненным автором и такой пытки: приговоренным давали выпить изрядное количество молодого вина, после чего им туго перевязывали половые члены, в результате чего они умирали долгой и мучительной смертью от задержки мочеиспускания.

Последние 11 лет своего правления он жил на острове Капри, где самые изощренные и жестокие казни перемежались с фантастическими оргиями, упоминания о которых являются в наше время надежной приманкой дли туристов всего мира.

ФАКТЫ:

«На Капри, оказавшись в уединении, он дошел до того, что завел особые постельные комнаты, гнезда потаенного разврата. Собранные отовсюду девки и мальчишки — среди них были те изобретатели чудовищных сладострастии, которых он называл „спринтиями“, — наперебой совокуплялись перед ним по трое, возбуждая этим зрелищем его угасающую похоть. Но он пылал еще более гнусным и постыдным пороком: об этом грешно даже слушать и говорить, но еще труднее этому поверить. Он завел мальчиков самого нежного возраста, которых называл своими рыбками и с которыми он забавлялся в постели. К похоти такого рода он был склонен и от природы, и от старости.

Говорят, даже при жертвоприношении он однажды так распалился на прелесть мальчика, несшего кадильницу, что не мог устоять и после обряда чуть ли не тут же отвел его в сторону и растлил, а заодно и брата его, флейтиста, — но когда они после этого стали попрекать друг друга бесчестием, он велел перебить им голени».

Гай Светоний Транквилл. «Жизнь двенадцати цезарей»

Тиберий был всеяден, и женщинам уделял не меньше внимания, чем мальчикам, но к обычному половому акту он еще с юности не испытывал особой тяги, поэтому предпочитал содомию и различные виды орального секса.

Однажды он заполучил в свою спальню знатную римлянку Маллонию, которая в принципе была не прочь отдаться императору, но когда он предъявил ей весь набор своих сексуальных претензий, благонравная матрона категорически отказалась их удовлетворить.

Раздосадованный Тиберий через платных доносчиков обвинил Маллонию ни больше ни меньше чем в государственной измене.

Состоялся суд, на котором он, естественно, председательствовал. Во время допроса обвиняемой император время от времени повторял один и тот же вопрос: «Ты не жалеешь?» Доведенная до отчаяния женщина обозвала его «волосатым и вонючим стариком с похабной пастью», бросилась вон из здания суда, и, прибежав домой, закололась кинжалом.

КСТАТИ:

«Спрашивают: кому это выгодно? — самый невыгодный из вопросов, зато самый глубокий».

Марк Туллий Цицерон

Действительно, если все это было, значит, оно непременно должно было быть кому-то выгодно, естественно, кому-то, кроме самого Тиберия, иначе бы подобное попросту не могло иметь места. Главным аргументом, конечно, можно считать символическое корыто, из которого хлебал весь государственный аппарат и не менее чем 200 000 (!) люмпенов, которые ничем иным не занимались, кроме блужданий по Риму на сытый желудок и пьяную голову. О том, что подобное добром не кончается, разумеется, догадывались трезвые и светлые головы, но кто и когда слушал их предостережения?

88
{"b":"10205","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Клеймо дракона
Вирусолог: цена ошибки
Кошмар По-эта
Японский anti-age массаж. Идеальное лицо за 5 минут в день
Взаперти
Я работаю на себя
Квартира на двоих
Доверьтесь мне. Я – доктор
Гибель Высоцкого. Правда и домыслы