ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И вот наконец-то произошло то, чего так ждали Наполеон и ура-патриоты России. В 110 километрах к западу от Москвы 26 августа (7 сентября) 1812 года состоялось одно из самых жестоких и кровопролитных побоищ в истории человечества — Бородинская битва.

К ее началу силы противников были, в принципе, равны: у Наполеона в распоряжении 135 тысяч солдат и 587 пушек, у русских — 103 тысячи солдат регулярной армии, 7000 казаков и около 10 тысяч ополчения, а также 640 пушек.

Существующий и поныне стереотип представляет Бородино как некий поворотный момент, решивший судьбу России в этой войне. В создании этого стереотипа принимали участие и политики, и историки, и великие живописцы, и великие поэты, которые, преклоняясь перед действительно беспримерным мужеством своих соотечественников, создали миф о судьбоносности этого сражения, которое было сугубо политической акцией и мало чем повлияло на исход этой войны.

АРГУМЕНТЫ:

Вам не видать таких сражений!..

Носились знамена, как тени,

В дыму огонь блестел,

Звучал булат, картечь визжала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала

Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,

Что значит русский бой удалый,

Наш рукопашный бой!..

Земля тряслась — как наши груди,

Смешались в кучу кони, люди,

И залпы тысячи орудий

Слились в протяжный вой…

Михаил Лермонтов. «Бородино».

Потрясающей выразительности картина гениального мастера, картина, которая воздает должное человеческому героизму и вызывает взрыв патриотических чувств, да, все именно так, но всякое деяние должно оправдываться логикой, то есть целью, ради которой оно совершается. Если нужно отдать жизнь ради спасения родины, это один мотив, а вот ради политической акции — совсем иной…

Кто-то скажет: «Ну и что? Зачем болтать лишнее? Зачем принижать значение великого подвига? Даже если все обстояло именно так, зачем отнимать у людей гордость за своих предков?»

Да нет, величие подвига — величина постоянная, и ее отнять или девальвировать попросту невозможно, но совершать подвиги по воле политиков, которым они нужны для прикрытия своей алчности или глупости, — шалишь!

Все равно события развивались так, как предсказал Кутузов, все равно нужно было оставить Москву, и она была оставлена, потому что это был единственно разумный выход из создавшегося положения, но тогда в угоду каким соображениям (риторический вопрос) было загублено на поле Бородина 75 тысяч человек и более 35 тысяч лошадей, трупы которых, между прочим, никто не убирал многие месяцы?

КСТАТИ:

«Чтобы согреть Россию, некоторые готовы ее сжечь».

Василий Ключевский

Слава — вещь хорошая, но она не должна стоить непомерно дорого. Не следует путать славу с честью…

Бородинская битва закончилась вничью, хотя каждая из сторон конфликта уверенно приписала себе звание победительницы.

А затем «корсиканское чудовище» заглотнуло все наживки Кутузова: оно вошло в полупустую Москву, которую тут же подожгли ее жители; оно наблюдало разложение своей армии и при этом ничем не могло помешать этому разложению; оно вынуждено было покинуть неизвестно зачем оккупированную Москву, обвиняя москвичей в вандализме, и при этом отдало приказ своему маршалу Мортье на прощание взорвать Кремль и храм Василия Блаженного (этот приказ был выполнен лишь частично); оно начало отступление, но по совершенно гибельным, разоренным местностям, став, по сути, марионеткой, направляемой волей «кукловода» Кутузова.

Остатки «Великой армии» шли восвояси по ею же разоренной Смоленской дороге, терпя жестокие лишения и подвергаясь постоянным нападениям со стороны и регулярной русской армии, и казаков, и партизан. Можно сказать, что только ленивый не бил отступающих «завоевателей мира»…

Окончательная развязка этого жестокого балагана наступила на реке Березине, где сомкнулось кольцо стратегического окружения армии Наполеона и где она практически перестала существовать.

Пытаясь хоть как-то оправдать бесславное завершение так лихо начатой войны, Наполеон скажет, театрально разведя руками: «Нас победила зима, мы стали жертвой русского климата».

Самая беспардонная ложь. Погода в течение всей войны была на несколько градусов теплее, чем обычно бывало в то время года. Существуют документальные свидетельства того, что в октябре 1812 года, как раз во время отступления из Москвы, показатели температуры составляли в районе Смоленска 10, а в Ревеле и Риге — 7 градусов выше нуля.

А в ноябре, даже в конце ноября, когда совершался тот трагический переход через Березину, река была свободна ото льда, которого просто не могло быть по причине отсутствия морозов. Так что описания того, как русские снаряды взрывали лед на реке, — чистой воды вымысел.

А Наполеон писал, что «в ночь с 14 на 15 ноября термометр упал до отметки минус 16 — минус 18 градусов. Все дороги превратились в сплошной лед, лошади кавалерии и артиллерии каждую ночь погибали не сотнями, а тысячами… Мы вынуждены были оставить и уничтожить большую часть наших пушек и боеприпасов…»

Сплошная ложь, которой он пытался оправдать свои непростительные просчеты. О ком-нибудь другом можно было бы зло заметить, что плохому танцору всегда мешают гениталии, но он-то уж никак не «плохой танцор», и то, что произошло в России, свидетельствует не о какой-то врожденной бездарности, а о головокружении от успехов, когда человек, вдруг попавший, как говорится, из грязи в князи, утрачивает ощущение реальности, игнорирует непреложные правила, выполнение которых обязательно и для ветерана, и для новобранца, и самое, пожалуй, губительное — начинает недооценивать, презирать противника, что почти всегда оборачивается неизбежным крахом, и что, собственно, произошло в России…

КСТАТИ:

«Надо быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять даже против здравого смысла».

Федор Достоевский

Все же меня не оставляет ощущение того, что он все время играл какую-то чужую, не свойственную его истинной натуре роль, что он все же был Санчо Пансой в должности губернатора.

Хотя бы такой вот эпизод. В 1806 году, после разгрома Пруссии, в Нюрнберге у книгопродавца Пальма нашли анонимную брошюру «Германия в своем глубочайшем унижении», написанную скорее в виде философского трактата, чем прокламации. И тем не менее Наполеон потребовал, чтобы правительство расстреляло автора этой брошюры. Книгопродавец Пальм отказался назвать его имя. И тогда Наполеон приказывает расстрелять самого Пальма…

Ну, как-то не по-императорски все это. И сам по себе поступок, и то, что он не сообразил, насколько он унизителен.

КСТАТИ:

«Если сила есть право деспота, то бессилие есть его вина».

Клод Анри Гельвеций

А потом, как и следовало ожидать, его империя стала расползаться, как гнилая мешковина, и вся Европа в конце концов нашла в себе силы подняться с колен и поддержала Россию в ее стремлении добить раненого кабана в его логове, чтобы навсегда избавиться от угрозы нападения, продиктованного безумным и жестоким честолюбием, напоминающем манию, которую можно выбить из головы только вместе с мозгами.

Что там говорить, если с 1809 года он держал под стражей Папу Римского, у которого отнял Рим, чтобы подарить этот город своему новорожденному сыну!

Поразительно, как это во всей Европе не нашлось ни одного хорошего стрелка… Был, правда, один случай в 1809 году, но это было скорее намерение, чем попытка…

101
{"b":"10206","o":1}