ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Это только композиторов, а сколько художников, архитекторов, писателей, скульпторов, изобретателей осчастливило своим творчеством ту эпоху, которая, несомненно, была апогеем развития земной цивилизации!

Взять хотя бы Александра Эйфеля (1832—1923 гг.), чья великая башня попросту дезавуирует значение всех войн и всех революций как xix, так и xx века, опозорившего себя перед Историей патологической страстью к разрушению того, что принято называть мировой гармонией в ее земном воплощении.

Самая, пожалуй, знаковая фигура Золотого века — Александр Пушкин (1799—1837 гг.), который сам по себе и целая эпоха, и революция в словесности, и неиссякаемый поток шедевров, и дерзкий вызов сложившимся стереотипам общественной морали.

Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 2 - t2123.png

Н. Рушева. Пушкин и дама

Духом вызова сложившимся стереотипам проникнута значительная часть творческого наследия автора бессмертного «Евгения Онегина», наследия, которое было беспощадно изрезано цензурными ножницами и во времена Николая Первого, и в советские, и в постсоветские времена.

Этим бунтарским духом проникнуты такие поэмы, как «Царь Никита и сорок его дочерей», «Гаврилиада», «Монах» и другие произведения великого Пушкина. Ну а если поднимать тему безнравственности, то нужно заметить, что некоторые главы абсолютно хрестоматийного «Евгения Онегина» критики умудрялись называть «безнравственными», не беря на себя труд аргументировать свои выводы.

В стихотворении Пушкина «Городок» волею редактора была вымарана 21 строка и заменена одна фамилия, которую ни в коем случае нельзя было произносить.

Это была фамилия русского поэта Ивана Баркова.

И великий Пушкин ответил вполне адекватно на такой грубый выпад цензуры. Очень скоро Петербург, а за ним и другие российские города облетела рукописная поэма «Тень Баркова», которая повергла в шок и цензоров, и всех ханжей, еще не разучившихся читать то, что написано пером и невозможно вырубить топором:

Однажды зимним вечерком,
В борделе на Мещанской,
Сошлись с расстриженным попом:
Поэт, корнет уланский,
Московский модный молодец,
Подьячий из сената
И третьей гильдии купец,
Да пьяных два солдата.
Всяк, пуншу осушив бокал,
Лег с блядью молодою
И на постели откачал
Горячею елдою.
Кто всех задорнее ебет?
Чей хуй средь битвы рьяной
Пизду курчавую дерет,
Горя, как столб румяный?
О землемер и пизд, и жоп!
Блядун трудолюбивый!
Хвала тебе, расстрига поп,
Приапа жрец ретивый!

Думаю, не требуется обладать уж очень богатым воображением, чтобы представить себе реакцию критиков и благонамеренной читающей публики. Что до критиков, то один из разночинцев-полуинтеллигентов дошел до того в своем стремлении показать, как он болеет за народную нравственность, что гневно обвинил великого русского драматурга Александра Островского (1823—1886 гг.) в «циничном эротизме» его драм «Воспитанница» и «Гроза».

Начиная с середины XIX века число таких «критиков» стремительно росло благодаря страстному желанию этой интеллигенции в первом поколении как можно быстрее занять свое место под солнцем, ее жгучей зависти к высокородным «счастливчикам» типа Пушкина, а также комплексу неполноценности в сочетании с не слишком благополучной генетикой.

Противостоять им, активно льющим воду на мельницу официальной цензуры, осмеливались лишь хорошо образованные и духовно свободные аристократы, и делали они это в самых вызывающих формах, впрочем вполне адекватных давлению мракобесия.

Первым, конечно, не лез за словом в карман Пушкин — «Солнце русской поэзии», который задавал тон этому движению сопротивления, но наиболее значительные поэты той поры тоже не прятались в темных закоулках конформизма. Современник Пушкина и его единомышленник Александр Полежаев (1804—1838) доставил немало хлопот цензуре своими раблезианскими стихотворениями и автобиографической поэмой «Сашка», которая настолько не пришлась по вкусу Николаю Первому, что по его указу поэт был сдан в солдаты. Вскоре он погиб.

Михаил Лермонтов (1814—1841), кроме известных хрестоматийных произведений написал еще и те, что стараются не упоминать в его биографиях, такие, как «Уланша» или «Петергофский праздник», который был особо дерзким вызовом существующим цензурным догмам. Разумеется, у Лермонтова хватило бы словарного запаса, чтобы раскрыть любую тему, не прибегая к нестандартной лексике, но когда цензурные и моральные запреты буквально оскопляют даже самые невинные романтические баллады, то что ж… как говорится, нате вам, господа…

Пустите, мне домой пора!
Кто вам сказал, что я такая?
— На лбу написано, что блядь!
Вставляй же!.. Ну, полез, довольно?
— Какой огромный!.. ох! мне больно!
Ой! тошно. — Врешь, ебена мать!

(«Петергофский праздник»)

Несомненно, подобные же мотивы руководили теми талантливыми поэтами той поры, которые, написали «барковиану» — цикл стихотворных произведений, авторство которых приписали Ивану Баркову, которого к тому времени давным-давно уже не было в живых.

Никто не может сказать, кто именно написал знаменитых «Луку Мудищева», «Прова Фомича» или «Григория Орлова». Весьма вероятно, что их авторы носили бессмертные имена, украсившие историю и литературы, и всего человечества, а возможно, что это были никому не известные, но в любом случае очень талантливые люди…

КСТАТИ:

«Только в презираемой литературе могут быть порядочные авторы».

Жюль и Эдмон Гонкуры

Ну с этим можно поспорить, вспомнив имена таких «китов» литературы XIX и первых лет XX века, как Оноре де Бальзака (1799—1850 гг.), Чарлза Диккенса (1812—1870 гг.), Шарлотты Бронте (1816—1855 гг.), Николая Гоголя (1809—1852 гг.), Гюстава Флобера (1821—1880 гг.), Льва Толстого (1828—1910 гг.), Виктора Гюго (1802—1885 гг.), Ги де Мопассана (1850—1893 гг.), Федора Достоевского (1821—1881 гг.), Уильяма Теккерея (1811—1863 гг.), Тараса Шевченко (1814—1861 гг.), Александра Дюма-отца (1802—1870 гг.), Альфреда де Мюссе (1810—1857 гг.), Марка Твена (1835—1910 гг.), Антона Чехова (1860—1904 гг.), Джеймса Фенимора Купера (1789—1851 гг.), Александра Куприна (1870—1938 гг.), Ивана Франко (1856—1916 гг.), Генриха Гейне (1797—1856 гг.), Джорджа Бернарда Шоу (1856—1950 гг.)… и этот список далеко не полный. Что и говорить, удивительная, неповторимая эпоха, до отказа наполненная ярчайшими личностями. Млечный Путь, ведущий в черную бездну…

А великий американский романтик Эдгар Аллан По (1809—1849 гг.), который оставил свой след в хрониках как певец трагических поисков смысла красоты, жизни и смерти, а также как вызывающе аморальный тип, запомнился мадам Клио прежде всего как родоначальник детективной литературы, как автор бессмертного рассказа «Убийство на улице Морг», давшего толчок развитию показа мощнейшей индустрии художественного расследования преступлений.

Вальтер Скотт(1771—1832 гг.), автор «Айвенго», «Роб Роя», «Квентина Дорварда» и других книг, без которых, наверное, невозможно жить.

129
{"b":"10206","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Скажи, что будешь помнить
Капитал (сборник)
Ничего не возьму с собой
Смерть со школьной скамьи
Когда все рушится
Билет в другое лето
Теория заговора. Правда о диетах и красоте
Пакт Молотова-Риббентропа. Тайна секретных протоколов
Всегда быть твоей