ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Рабочим — подарить заводы, конечно, без администрации, без этих мерзавцев инженеров, которые требуют качества продукции, и без такого антинародного понятия, как «трудовая дисциплина».

Нечего и говорить о том, что эти посулы могли найти отклик лишь у людей определенной категории, склонных к анархии и тунеядству, а таких всегда хватало, в особенности в смутные времена… Время было действительно смутным, о чем, кроме всех прочих признаков, можно было судить хотя бы по немыслимому количеству гадалок, экстрасенсов, духовных наставников (гуру), астрологов, белых и прочих колдунов и т.п.

Квинтэссенцией этого явления было откровенное манипулирование императорской семьей, а через нее — и политикой государства юродивым мужиком Григорием Распутиным, «божьим человеком», перед которым заискивали министры и боевые генералы.

Такое просто невозможно представить себе при… да при любом из российских государей, при любом, кроме Николая Второго, который, уехав на фронт, оставил державу без реальной власти, нет, реальной-то существующая власть была, но вот законной ли… И позитивной ли, что, пожалуй, еще важнее.

И вот на такую благодатную почву попадает пропаганда вседозволенности в сочетании с евангельским «…и последние станут первыми». Беспорядки на улицах Петрограда, организуемые пристрастными толкователями Евангелия, возникновение Петроградского Совета, который рассылает по воинским частям приказ об учреждении советов в армии, а также решение об аннулировании государственной полиции и замене ее народной милицией…

А гарант мира, спокойствия, процветания и безопасности державы — император — вместо того чтобы ввести в столицу гвардейские части и казаков, объявить военное положение и перевешать всех членов Совета и их пособников, не находит ничего лучшего, чем отречься от престола.

Я понимаю, что давать советы проще, чем их исполнять, но в любом случае отречение императора от престола, да еще не в чью-то пользу, а просто так, с ликвидацией института императорской власти, было и крайне безответственным, убийственным шагом, приведшим к глобальной катастрофе.

Прекраснодушные интеллектуалы из Временного правительства заявили о своем намерении созвать Учредительное собрание, которое должно было бы узаконить основы российской демократии, не понимая, что уже имеют дело с силой, которой никак не нужна, даже враждебна эта самая демократия, которая нагло лжет о самоопределении народов, населяющих Российскую империю, и вообще обо всем лжет, что бы ни обсуждалось с нею, что им, большевикам, нужна та же империя и то же самодержавие, только с ними во главе, вот и все, за что они готовы были пожертвовать жизнями миллионов и миллионов.

Ленин честно отработал вложенные в него деньги, что да то да.

При откровенно преступном попустительстве государственного аппарата, не нашедшем в себе сил и воли подавить этот наглый мятеж, власть перешла в руки тех, кого еще год назад никто всерьез не воспринимал и в упор не видел. А зря…

Власть им досталась, можно сказать, без боя. Так называемый «штурм Зимнего дворца» — не более чем миф, призванный хоть как-то героизировать акты остервенелой жестокости и вандализма, имевшие место при вступлении большевиков во власть, которую они лицемерно называли «народной».

По идее, Зимний дворец охранялся пулеметной ротой и подразделением женского батальона (!). Если опустить все эпитеты, которые непременно сорвутся в адрес власти, так «добросовестно» охраняющей свою цитадель, то можно беспристрастно оценить факты, которые заключаются в том, что во время так красиво опоэтизированного штурма погибло всего 6 (шесть) человек, идущих (опять-таки, по идее) в лобовую атаку по совершенно открытой Дворцовой площади. И это при том, что очередь одного лишь пулемета способна скосить в десятки раз больше людей, так беспечно идущих отбирать власть у ее законных обладателей, которые и действительно могли сделать то, что требуется делать в таких случаях.

А воспетый залп носового орудия крейсера «Аврора» был холостым, сигнальным, и его могла произвести любая пушка, хотя бы та, что отбивает полдень в Петропавловской крепости. Но потребовалась «Аврора» — должно быть для того, чтобы впоследствии иметь дополнительный экскурсионный объект. Да ладно, чего там… Ну, взяли власть, которая плохо лежала, потому что нормальную власть так просто не возьмешь, но… все было гораздо сложнее. Казалось бы, зачем стрелять, если тебе сдаются добровольно? Разумеется, но если исходить из нормальной логики, а вот у тех, на кого опирался в своих «великих преобразованиях» вождь мирового пролетариата Ленин, была особая логика, присущая людям, которых никак не затронуло развитие цивилизации, руки которых не приспособлены к производительному труду, а мозги — к восприятию таких понятий, как «совесть», «честь», «гуманизм» или хотя бы «целесообразность» на худой конец. Вот почему, захватив не оказавший им никакого сопротивления Зимний дворец, они делали там то, что вызвало справедливый гнев у всех нормальных людей не только в России, но и во всем цивилизованном мире.

С осуждением вопиющих фактов изуверской жестокости и вандализма решительно выступил Максим Горький, горячий сторонник Ленина на умозрительно-мечтательном этапе его деятельности, а теперь пришедший в ужас от методов, которые этот «мечтатель» применяет для реализации своих фантазий. И Горький был не одинок в своей резкой оценке происшедшего.

Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 2 - t2131.jpg

Всех их «взяли на карандаш», тех, кто вознегодовал против того, что имело место в ту Богом проклятую ночь, и они частью были замучены в застенках ЧК, а частью высланы из страны.

В числе чудом спасшихся свидетелей этих зверств был и ученый-социолог Питирим Сорокин, впоследствии приобретший мировую известность как отец-основатель американской социологии. Вот его свидетельство:

«Осажденные министры не были убиты, их лишь загнали в Петропавловскую крепость, где томились царские министры. Участь, постигшая женщин, была куда страшнее, чем вообще способно представить себе наше воображение. Многие из них были убиты; те же, кого избежала милосердная смерть, были варварски изнасилованы. Они были обесчещены столь отвратительным способом, что вскоре скончались в ужасающих агониях. Многие из официальных лиц Временного правительства также были умерщвлены с садистским зверством».

А ко всему этому — масса уничтоженных шедевров искусства, загаженные вазы, зеркала, мебель, взломанный паркет и прочие результаты контакта цивилизации с порождениями хаоса.

Под утро растерянная власть не нашла ничего лучшего, чем вывести из казарм кадетов — пятнадцатилетних мальчишек, которых воспитывали на примерах воинской чести и доблести. Понятное дело, когда им встретился на Невском проспекте вооруженный отряд под белой наволочкой вместо знамени, они опустили винтовки, так как их учили, что нельзя стрелять в белый флаг, — и попали в ловушку. Их не только убивали, им еще распарывали животы и отрезали гениталии…

Этот случай далеко не единичный, и находятся же историки, которые при упоминании о подобных случаях невозмутимо говорят: «Что ж, революция должна была защищаться». Ну как же так, неужели они все — потомки тех, кто встретился кадетам на Невском? Да нет, вроде…

Одно можно сказать вполне уверенно: эти события продемонстрировали как бы квинтэссенцию мирового зла, что-то доселе невиданное в такой концентрации, по крайней мере.

КСТАТИ:

Мне Маркса жаль: его наследство

свалилось в русскую купель;

здесь цель оправдывала средства,

а средства обосрали цель.

Игорь Губерман

Цель… Встречаются на просторах Истории случаи, когда благородная, прогрессивная цель, не найдя должной поддержки, вынуждена преодолевать стену непонимания при помощи весьма жестких и непопулярных мер. Такая цель может оправдать эти меры только своей бесспорной прогрессивностью, позитивностью, ориентированностью на добро.

134
{"b":"10206","o":1}