ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А у Александра Блока:

Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем…

Ну и, конечно, знаменитая «Гренада» Михаила Светлова:

Я хату покинул,
Пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать.

Как тут не вспомнить бессмертное и мудрейшее «Собачье сердце» великого Булгакова:

«Двум богам служить нельзя! Невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев! Это никому не удается, доктор, и тем более — людям, которые, вообще отстав в развитии от европейцев лет на 200, до сих пор еще не совсем уверенно застегивают свои собственные штаны!»

Вот почему они и мечтали о том, чтобы весь мир состоял сплошь из оборванцев…

Но для начала не мешало бы подучить географию, а то ведь получалось совсем, как в известной пролетарской песне о матросе-Железняке:

«Он шел на Одессу, а вышел к Херсону…»

Что ж, бывает.

А статистики утверждают, что гражданская война в России, унесла столько же человеческих жизней, сколько и Первая мировая. То есть — 13,6 миллиона.

Сумма, конечно, страшная, но суть происшедшего еще страшнее.

Считается, что худой мир лучше доброй ссоры. Считается, что можно все стерпеть, лишь бы не было войны. Война, бесспорно, страшное зло, источник неисчислимых страданий и трагедий, однако бывают случаи, когда война подобна хирургической операции, болезненной, кровавой, опасной для жизни больного, но дающей ему реальный и единственный шанс избавиться от прогрессирующей болезни, сжирающей все новые и новые участки его тела.

В мире многие понимали, что Советская Россия — это раковая опухоль, которая никогда не ограничится собственными владениями, и в силу своих особых свойств неизбежно будет стремиться к заглатыванию все новых и новых территорий. Такова природа подобного образования, возникшего в «одной, отдельно взятой стране», но имеющего стойкую тенденцию к разбуханию.

И во время гражданской войны, и после разгрома Красной Армии под Варшавой возникали благоприятные моменты, которые при наличии политической воли можно было использовать для решения этой проблемы, для проведения хирургической операции, способной избавить мир от угрозы заражения. Но эти моменты не сочли нужным использовать, кто из соображения относительно того, что худой мир лучше доброй ссоры, а кто из самой низменной корысти, вступив в торговые и прочие контакты с властью, которая, пылая жгучей ненавистью к своему народу, обратила его в бессловесных рабов, предварительно истребив и изгнав из страны самые продуктивные его силы.

Когда нечто подобное происходило во Франции, европейское сообщество все-таки нашло в себе решимость отреагировать на это, но тогда военную коалицию возглавила Россия в лице Александра Первого, а сейчас в этой роли выступить было некому…

И они все дружно сделали вид, будто ничего угрожающего не произошло на шестой части земного шара, будто имеют дело с обычной страной, с которой лучше все-таки жить в мире, потому что тут дай Бог оправиться после Первой мировой, а этот их Ленин… ну что ж, интеллигентный человек, не Аттила же какой…

КСТАТИ:

Из служебной записки Ленина Чичерину:

«Нашу ноту по поводу отсрочки Генуэзской конференции следует составить в самом наглом и издевательском тоне, так, чтобы в Генуе почувствовали пощечину. Действительное впечатление можно произвести только сверхнаглостью».

25 февраля 1922 г.

Пока все они занимались переделом развалившейся Османской империи, наметилось активное сближение Советского Союза и Германии, униженной поражением в войне, репарациями и аннексиями. Примерно в одно и то же время Германия начала всячески уклоняться от выплат репараций, а Советская Россия заявила о своем отказе возвращать царские долги. И эту двойную наглость европейское сообщество сочло за лучшее не воспринимать как явный вызов: худой мир лучше доброй ссоры.

В России сложилась уже достаточно окрепшая тоталитарная система, а в Германии она только пускала ростки, но обе эти системы были обречены на тесное взаимодействие и трансформацию в глобальные структуры, чего опять-таки никто из соседей не счел достойным пристального внимания, по меньшей мере.

В одной из пивных Мюнхена стал часто появляться молодой человек с резкими манерами, общительный, любящий поспорить и покричать. Он был участником минувшей войны, ефрейтором, имевшим два ранения и проблемы с легкими вследствие пребывания в зоне газовой атаки, а также два Железных креста. Зарабатывал он себе на жизнь рисованием открыток, которые сбывал посетителям пивной, а то и просто прохожим на улицах. Он предлагал свои творения евреям-торговцам произведениями искусства, и они покупали их у него иногда, но даже не находя нужным скрывать насмешливо-снисходительную улыбку, что не ускользало от внимательного взгляда молодого художника. Потом, через некоторое время, он им отомстит и за это тоже, как и за то, что его дед покоился на еврейском кладбище, и за многое другое, о чем у него пока что не было времени детально поразмыслить, потому что нужно было как-то выживать в этом послевоенном мире, не менее жестоком, чем породившая его война…

Звали молодого человека Адольфом. Детство и юность он провел под фамилией Шикльгрубер, но потом принял фамилию отчима — Гитлер, которая напоминала ему древнегерманские саги и более подходила той роли, к которой он себя готовил, — сначала подспудно, на уровне томления мятежной души, а со временем и вполне сознательно.

Он начал митинговать в мюнхенских пивных, собирая вокруг себя недовольных и обиженных сложившимися жизненными реалиями, а таких было немало: кроме всех прочих, шесть миллионов безработных. Вот тогда-то, пожалуй, и возникла формация, называемая партией, которую Освальд Шпенглер, автор знаменитого «Заката Европы», охарактеризует как проявление того, как «бездельники руководят безработными».

Но получилось, и еще как!

Уже в начале двадцатых Немецкая национал-социалистическая рабочая партия стала реальной политической силой, по крайней мере, на территории Баварии. И вот 8 ноября 1923 года Адольф Гитлер, выступая на митинге в мюнхенской пивной «Бюргербраукелер», провозгласил начало национальной революции и призвал к свержению правительства в Берлине.

Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 2 - t2133.png

А. Гитлер

Баварские власти решили поддержать эту «народную инициативу». Поздним вечером штурмовые отряды партии начали занимать административные здания, однако утром следующего дня на центральной площади Мюнхена по ним открыли огонь части регулярной армии.

Этот эпизод вошел в историю Германии под названием «пивной путч». Суд приговорил Гитлера к пяти годам тюрьмы, однако уже через девять месяцев (симптоматично!) он выходит на свободу.

Значит, он был кому-то нужен. Да не «кому-то», а очень и очень многим. Он заполнил вакуум. Идеология, вначале интересная лишь посетителям мюнхенской пивной, очень оперативно приобрела огромную популярность, импонируя толпе симбиозом примитивного расизма, агрессивного национализма и социализма. Последний, пожалуй, наиболее опасен своими теоретическими выкладками, главный тезис которых — торжество посредственности, что более всего приветствуется толпой.

Вопреки существующему стереотипу, толпе на самом деле чужда демократия, о чем в самом начале XX века предупреждал Ле Бон: «Демократия, по самой сущности своих принципов, благоприятствует свободе и конкуренции, которые неизбежно служат торжеству наиболее способных, между тем как социализм мечтает, наоборот, об уничтожении конкуренции, исчезновении свободы и общем уравнении. Таким образом, между принципами социалистическими и демократическими существует очевидное и непримиримое противоречие».

137
{"b":"10206","o":1}