ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

С годами этот конфликт разросся, усилился и вылился в твердое решение наследника престола бежать за границу, чтобы там получить элементарное образование и зажить спокойной мирной жизнью.

Его побегу содействовало несколько придворных офицеров. Кто-то выдал их, потому что на самой границе была устроена засада, и беглецов ждал военный трибунал. Под давлением взбешенного короля все они были приговорены к смертной казни, в том числе, естественно, и наследник престола.

Королевская семья и министры приложили немало усилий, чтобы убедить короля заменить сыну смертную казнь заточением в крепость. Остальных беглецов казнили, а Фридрих оказался за решеткой, приговоренный к пожизненному заключению.

В 1740 году наконец-то отдал Богу свою не в меру суровую душу старый король, и на прусский престол вступил бывший заключенный под именем Фридриха Второго. Ему тогда уже исполнилось 28 лет. Все приближенные были уверены в том, что король, обретя свободу, начнет брать реванш за все прошлые принуждения, предавшись созерцательной жизни, однако, ко всеобщему удивлению, Фридрих с первых же дней своего правления всецело отдался делам государственного строительства. Он издал множество законов, направленных на улучшение жизни его подданных, ввел в Пруссии суд присяжных; запретил пытки подследственных, причем запретил по-настоящему, не так как это наблюдается в XXI веке, поспособствовал открытию целого ряда промышленных предприятий, построил множество школ и дорог.

Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 2 - t249.jpg

Фридрих II Великий

Он был одним из очень немногих монархов, правящих без двойной моральной бухгалтерии, когда изданный закон является обязательным для одной части подданных и условным обозначением для другой. Это было предметом его гордости, можно сказать, даже определенного рода пунктиком, так что если бы Фридрих Второй жил в наше время и правил нами, то на красный сигнал светофора имели бы право ехать только пожарные машины и «Скорая помощь», а вот правительственные чиновники ждали бы, как и все прочие подданные, разрешающего зеленого сигнала во избежание жестокой порки кнутом за игнорирование закона. «Можно» и «нельзя» — понятия отнюдь не абстрактные.

А если по правде, то куда торопиться чиновнику? Разве что в целях имитации бурной деятельности…

Но в Историю Фридрих Второй вошел прежде всего как удачливый завоеватель чужих земель. Естественно, для этого нужно было быть талантливым полководцем. Он был таковым, побеждая далеко превосходящие силы противника и разрабатывая до гениальности простые, но блистательные военные операции.

Результатом его военной деятельности (Силезские войны, Семилетняя война 1756—1763 гг., раздел Польши в 1772 г.) было увеличение территории Пруссии почти вдвое. И при этом нужно заметить одну очень важную деталь: население завоеванных земель не испытывало традиционных тягот оккупации. Завоеватель не вмешивался во внутреннюю жизнь этих территорий, так что там оставались в прежнем виде и органы местного самоуправления, и налоги, и язык, и народная культура. Иное дело — высшая власть, но это ее проблемы, которые, если честно, не стоят того, чтобы за них умирали миллионы людей.

КСТАТИ:

«Когда предлагают пожертвовать счастьем ради прогресса, то не понимают того, что в счастье как раз и заключается смысл всякого прогресса».

Гилберт Кийт Честертон

Фридрих не жалел себя на войне, сражаясь в первых рядах и деля со своими солдатами и опасности, и голод, и холод, за что они боготворили его, как в свое время Юлия Цезаря.

При этом он был совершенно непреклонен в борьбе с мародерами, отмечая при этом, что мародеры не имеют ни национальности, ни подданства. Они — враги человечества, и потому должны быть ликвидированы. Без суда и следствия, если, конечно, захвачены с поличным.

Не менее сурово наказывались солдаты и офицеры, проявившие комплекс «человека с ружьем» в ходе общения с местным населением. Фридрих строго придерживался принципа: «Армия воюет только с армией», поэтому у него в тылу никогда не возникало партизанских движений.

Конечно, жестокость оккупантов — далеко не единственная причина партизанских действий, но перед ней блекнут общегосударственный патриотизм, и желание поддержать правительство (зачастую повинное в начавшейся войне), и естественная ксенофобия, и многое другое.

Жестокость всегда дорого обходится в соответствии с Законом сохранения и превращения энергии, так что ее сомнительные удовольствия в итоге обходятся непомерно дорого.

Фридрих, прозванный Великим за свои военные и государственные деяния, был одним из очень и очень немногих монархов, не идентифицирующих себя с государством, для которого, если оно действительно государство, а не большой скотный двор, императором должен быть закон, а не император — законом.

Во время строительства нового королевского дворца, названного «Сан-Суси», архитекторы заявили королю, что стоящая неподалеку мельница нарушает гармонию пейзажа, который открывается из окон кабинета, и не мешало бы эту мельницу снести.

Понятно, как поступили бы в этом случае многие монархи, президенты, секретари обкомов (горкомов, райкомов и т.п.) а также современные главы департаментов, генералы, налоговики и прочие. Фридрих же вызвал к себе мельника и предложил ему продать его мельницу, причем на самых выгодных условиях. Мельник категорически оказался принять предложение короля.

— Да знаешь ли ты, — вскипел Фридрих, — что я могу взять твою паршивую мельницу и задаром?!

— Знаю, — невозмутимо ответил мельник, — но у нас в Берлине на то есть суд.

Это непоколебимое доверие к государству покорило Фридриха, и он отпустил мельника не только с миром, но и с богатыми подарками.

Красивый жест? Возможно. Но учитывая то, что лишь ничтожное количество власть имущих на такое способно, ценность этого жеста едва ли можно преувеличить.

Фридрих утверждал, что монарх, да и любой представитель власти, не имеет права быть добрым или, напротив, злым, мстительным или отходчивым, подозрительным или благодушным, как все прочие люди. Монарх обязан исходить из единственного дозволенного ему чувства — справедливости. И никаких исключений из этого правила.

А все прочие моральные правила — это уж как придется.

К примеру, такой эпизод походной жизни: один кавалерист был застигнут во время полового акта с кобылой. Стереотипно мыслящий начальник, исходя из библейских законоположений и собственной закомплексованности, отдал бы кавалериста под суд со всеми вытекающими в военных условиях последствиями. Фридрих Великий вынес по поводу сложившейся ситуации такой вердикт: «Парень вел себя как свинья — отправить его в пехоту!» Простое и справедливое решение проблемы.

Да, кто-то содрогнется от омерзения, услышав о подобной проблеме, но омерзение не имеет права быть аргументом при отправлении правосудия, как и всякого рода фобии вкупе с политическими пристрастиями…

КСТАТИ:

«Из проблем права: до скольких трупов можно ошибаться?»

Станислав Ежи Лец

Тем не менее, Фридрих отнюдь не был человеком-машиной, имея пристрастия эстетического характера, увлекаясь литературой и музыкой. Его всегда окружали ученые и философы, среди которых он особенно выделял, — да что там выделял, — боготворил Вольтера. Одна из его знаменитых фраз: «Я родился слишком рано, зато я видел Вольтера!»

Он увлекался игрой на флейте. Не думаю, что настолько, насколько это представлено в многочисленных романах и фильмах, но все же существуют многочисленные свидетельства его современников, подтверждающие это хобби.

Упоминается далее такой факт: в своей походной палатке Фридрих увлеченно играл на флейте, когда ординарец доложил о приближающихся крупных силах неприятеля. Следом за ординарцем вошло несколько генералов, сильно встревоженных этой ситуацией. Фридрих, не поворачивая головы, досадливо проговорил:

54
{"b":"10206","o":1}