ЛитМир - Электронная Библиотека

Тохта сделал выпад с низкой стойки, словно в руках у него был не нож, а шпага. Он метнулся к Рею как атакующая змея, чтобы нанести колющий удар. Но Рей уже был готов к любым неожиданностям.

На какой-то миг ему показалось, что в него вселился Малх. Тело Рея словно начало повиноваться беспощадной воле наставника. Движения стали автоматическими, стремительными.

Рей не стал защищаться от нападения. Он лишь немного сдвинулся в сторону, пропуская клинок в опасной близости от живота. А затем последовал удар прутом по шее потерявшего равновесия Тохты – точный и страшный по силе.

Удивительно, но Тохта не упал. Он был поистине слеплен из одних стальных, хорошо тренированных мышц. Его отбросило к стене, и на секунду-две Тохта утратил способность ориентироваться в пространстве.

Этого времени для Рея оказалось достаточно. Следующим ударом он сломал руку с ножом, а затем, не теряя темпа, Рей крутанулся вокруг оси и с разворота приложился прутом к виску Тохты.

Это был конец схватки. Тохта еще сползал по стене, а Рей уже знал, что его противник мертв – конец прута проломил ему висок.

Рей долго стоял над трупом убийцы Громушкина – холодный и безразличный к случившемуся. Он ни на миг не раскаялся в содеянном. Такова жизнь – или ты убьешь врага, или он тебя. Эта мысль засела в мозгах, как заноза, возвращая Рея к эпизодам его службы в Иностранном легионе.

Рей покинул дом другим человеком. В его душе ожило кровожадное чудовище, которое, как он надеялся, навсегда осталось в джунглях Гвианы и Суринама. Оно ворочалось, потягивалось, разминая застывшие мышцы, и щелкало клыками.

Наверное, это состояние души отразилось в глазах Рея, потому что идущие навстречу девушки вдруг испуганно шарахнулись в сторону, освобождая ему дорогу. Но Рей даже не взглянул на них. Он был словно заледеневший.

Теперь Рей, который до этого пребывал в сомнениях и душевных терзаниях, готов был идти до конца, каким бы он ни оказался.

Глава 22

Амброжей явился на встречу с большой и тяжелой спортивной сумкой. Увидев Рея, он многозначительно ухмыльнулся, кивнул ему, и доложил Быкасову:

– Все в ажуре, шеф.

– Бронежилеты не забыл? – спросил Быкасов.

– Обижаешь…

– Тебя никто не видел?

– Как будто никто.

– Ты мне брось это свое «как будто», – сердито сказал Быкасов. – Мы не на свадьбу собираемся.

– Это я уже понял, – нахмурился Амброжей; видно было, что его хорошее настроение сразу испортилось. – Не волнуйся, все нормально. Чай, не первый раз замужем.

– Добро. Показывай, что ты там припас.

Место сбора находилось в самом центре парковой зоны, пользующейся дурной славой. Вокруг высились деревья, верхушки которых были позолочены заходящим солнцем, густые кусты почти вплотную подступили к когда-то посыпанной мелким гравием дорожке, нынче сильно заросшей травой, и казалось, что они находятся в самом настоящем лесу.

Неподалеку стояло их транспортное средство – изрядно поржавевшая «девятка». Похоже, Быкасов где-то ее умыкнул, потому что с личным транспортом так не обращаются – он гнал машину по таким узким парковым тропинка, что ветки кустарника ободрали краску на дверях.

В сумке, кроме бронежилетов, находилось оружие – два помповых ружья и ножи. Там же были и патроны.

– Мне не нужно, – сказал Рей и развернул сверток, который принес с собой.

После схватки в старом доме он настолько осмелел, – можно сказать, отморозился – что едва не на виду у праздношатающихся граждан забрал из импровизированного тайника припрятанные гранаты и автомат, который позаимствовал у омоновца, и приехал к парку на такси. (Правда, остановил машину за квартал от места сбора, и демонстративно вошел в один из подъездов многоэтажного дома, чтобы такой нехитрой уловкой замести следы).

– А вот это ты зря, – с осуждением сказал Быкасов, увидев автомат. – Этот ствол меченый. Случись чего, тебя вычислят на раз.

Быкасова уже проинформировали его приятели из милиции о том, что случилось в Цыганской слободке. Омоновцы потрудились на славу. Они нашли килограмм двадцать героина и около миллиона денег. Ну и попутно отправили на тот свет половину охраны Мясника.

К сожалению, ни среди убитых, ни среди тех, кому повезло остаться в живых, не было ни Мясника, ни Самуся, а главное – Татарина. «Везучая сволочь, – злобно подумал Рей, выслушав рассказ Быкасова. – И тут ему удалось соскочить с крючка».

– О моем «крестнике»-омоновце, к которому я слегка приложился, ничего не говорили? – спросил Рей, когда Быкасов закончил свое короткое повествование.

Бык ухмыльнулся.

– Все тихо, – ответил он. – Молчок. Никто даже не заикнулся об этом инциденте.

– Странно…

– Ничего странного. – Быкасов посмотрел на Рея, как тому показалось, с сожалением. – Парни прошли почти все «горячие» точки. Не раз и не два доставали друг друга из огня. И ты думаешь, они сдадут товарища начальству, рассказав о его промахе? Как же, жди.

– Но ведь он посеял оружие.

Быкасов рассмеялся.

– Да такого добра, нигде не учтенного, у них в загашниках навалом, – ответил он с некоторой ностальгией. – Специфика работы…

– А номер? – не отставал Рей.

– Номер перебьют. Но ты особо не обольщайся. Тот ствол, что ты забрал, он теперь будет искать, пока не найдет. И тогда держись. Хлопцы там здоровые.

– Покаюсь, посыплю голову пеплом, накрою шикарный стол в кабаке. Лишь бы все образовалось.

– Насчет стола это ты верно думаешь. Наш народ отходчивый, долго зла не держит. Гляди, еще подружитесь…

Разобрали оружие, надели бронежилеты. Покопавшись в своем необъятном сидоре, Амброжей достал оттуда нож и протянул его Рею.

– Возьми. У меня есть другой. Авось, пригодится. Классный клинок. Сталь – супер. Гвозди как макароны рубит, ни одной зазубрины. Только не потеряй – это память об Афгане. Между прочим, снял его с янки. Он был инструктором у «духов». Пришел к нам по шерсть, а мы взяли его и обстригли.

– Да, вещь действительно стоящая, – невольно восхитился Рей.

Рей держал в руках армейский нож фирмы «Золинген», который был на вооружении у германских спецназовцев. Он не отличался большими размерами, но был острый, как бритва, отлично сбалансирован и при метании вел себя не хуже специальных метательных ножей с полостями, заполненными ртутью.

Нож был в ножнах, которые крепились специальными ремешками к бедру – в бою так сподручней. Рею пришлось повозиться, пока он не определил, на какой высоте должны быть закреплены ножны, чтобы в случае опасности рукоятка ножа сама нашла его руку.

– Готовы? – спросил Быкасов.

Он стал суровым, черты его гранитного лица обострились, а в глазах появился уже знакомый Рею хищный блеск. Зверь собирался выйти на кровавую охоту…

– Да, – дружно, в один голос, ответила его небольшая команда.

– Попрыгали, – приказал Быкасов. – Мы должны быть беззвучными тенями. Иначе нас уроют, как птенчиков. Говорили, что у них там есть опытные спецы, поэтому не расслабляться. Ясно?

– Так точно!

– Тогда в путь.

– Куда едем? – деловито спросил Амброжей, усаживаясь за руль; он водил машину, как профессионал.

– В бывший пионерлагерь, – ответил Быкасов.

– Это какой?

– Возле Соколиной горы.

– А… Понятно. Вы думаете, Сей Сеич там?

– Касательно Турубарова не уверен; это очень хитрая и скользкая рыба, опасность за версту чует, – ответил Быкасов. – Но там самое подходящее места, на мой взгляд, чтобы спрятать и похищенную дочь босса и еще черт знает что. Глухомань, бездорожье…

– Точно, – согласился Никита. – Мне там уже приходилось бывать. Правда, в юности. Не лес, а Кощеево царство.

Амброжею уже рассказали в общих чертах, чем им предстоит заняться этим вечером. Он выслушал информацию с довольно кислым видом, но когда Быкасов сухо поинтересовался, не хочет ли он дать задний ход, так как это дело добровольное, Никита обиделся и ответил, что зря Бык так плохо о нем думает.

57
{"b":"10207","o":1}