ЛитМир - Электронная Библиотека

Но кое-что из этого монументального философического труда я все-таки выудил. И даже отложил в память – на всякий случай. Конечно, мои познания в женской психологии были не системны и обрывочны (в прямом смысле этого слова), так как трудом академика интересовался не только я один.

К тому же «чехи» нередко пуляли и по сортиру, который солдатики сколотили на живую нитку с досок от какого-то забора и «бронировали» на метр от уровня земли разным железным хламом. (Какая, никакая, а все-таки защита от пуль. Лишняя дырка даже на пятой точке никому не нужна).

Поэтому приходилось бросать недочитанный книжный листок и вступать в перестрелку с бандитами со спущенными штанами. Что поделаешь, в таких ситуациях не до политесу.

И все же, несмотря на эти трудности, я подковался по части женской психологии весьма основательно и мог дискутировать на эту тему даже с большими умниками, выстреливая в них очередями книжных цитат, большей частью витиеватых и непонятных простому смертному. В том числе и мне.

Но красиво пустить пыль собеседнику в глаза, это ли не кайф?

Ну, а если между нами, не для прессы, то этой книге и впрямь место только в солдатском сортире. Ни хрена мне не помогали академические советы. Дочитав книгу почти до конца, я решил, что автор или старый пердун, или человек, который ни разу не переспал с женщиной.

На самом деле все гораздо проще… и гораздо сложнее. Женщина как мина с сюрпризом: тебе кажется, что все тип-топ, что ты ее уже обезвредил, приручил, а она вдруг взрывается в самый неподходящий момент и с очень трагическими последствиями для мужской психики. Потому я до сих пор и не женат.

Каждый день ходить по квартире как по минному полю – на это, знаете ли, не всякий мужик способен. Тем более с моими нервами, порядком истрепанными перестройкой, войной и безденежьем, которым я маялся после демобилизации.

– Ты бы лучше помолчал… кобель чертов, – буркнул Серега. – Женишься, вот тогда и узнаешь, что это за «катализатор» – существо с мягкими лапками, да острыми коготками.

– За ошибки молодости надо платить, – снова встрял Маркузик со своими философическими замечаниями.

– Это ты платишь… своим шалавам, – грубо ответил Плат, толком не поняв, что хотел сказать наш большой умник.

– Позволь, позволь, это когда же такое было!? – Марк взвился, как ужаленный.

Плат невольно зацепил самую больную для Маркузика тему. Внешне наш компьютерный гений напоминал шуструю обезьяну. Он был черен, как галка, низкоросл, кривоног и лопоух. А густая курчавая шерсть у него росла не только на груди, но и на спине.

И тем не менее Марк считал себя козырным фраером. Одевался он с иголочки (к тому же, носил прикиды такой цены, что за костюм можно было купить подержанный импортный автомобиль), и был постоянным клиентом дорогого косметического салона, где его на время свидания с очередной зазнобой каким-то образом превращали в настоящего херувима с ангельской мордуленцией.

Салонные умельцы даже уши-лопухи Маркузика ухитрялись пристегивать к башке, чтобы они не торчали словно локаторы, что вообще было выше моего понимания.

– Брэк! – вклинился я между ними как рефери на боксерском ринге, потому что мои друзья уже готовы были сцепиться не на шутку. – Все, братва, больше не пьем. Вам нужно почаще тренироваться в застольях, чтобы принимать такие дозы на грудь без последствий для себя и окружающих. – Я посмотрел на них свысока и добавил с ноткой превосходства в голосе: – Пацаны…

– Да уж, в этом деле ты дока, каких поискать, – иронично заметил Плат.

– Вместо того, чтобы работать, как следует, – подхватил Маркузик, – деньги наши по кабакам пропиваешь. «Трудоголик» хренов…

– Обижаете, гражданин начальник. Я регулярно сдаю финансовые отчеты, там все нормально. Главбух не даст соврать.

– Отчеты! – саркастически вскричал Марк. – Ха-ха!

До недавних пор он исполнял роль бухгалтера нашей фирмы, а когда мы приняли на работу дипломированного специалиста по бухучету, стал главным контролером по расходованию денежных средств.

– Он имеет наглость говорить об отчетах! Судя по расходу бензина на твою шушлайку, за день ты проезжаешь расстояние от нашего города до Москвы, что является наглой липой. А главбуху очень ловко вешаешь лапшу на уши, потому как он еще не знает, что ты за фрукт.

Я принял обиженный вид, но в душе был доволен, что мне удалось, переключив огонь на себя, прекратить пикировку между своими друзьями, которая могла вылиться в ссору и последующую за ней размолвку.

Что касается меня, то в нашей тесной компашке я был в качестве громоотвода. Меня пинали все, кому не лень – по делу и без, для слива отрицательной энергии.

Нужно сказать, что я не обижался на своих друзей. Они имели на это право. Ведь по большому счету в сыскном деле я был круглым нолем. То ли дело Плат, который получил верхнее юридическое образование и почти десять лет проработал в городском угрозыске опером.

Что касается Марка, то он, конечно, не сыскарь, но у него голова – как Государственная дума. Он знал все; или почти все. Куда мне до него со своей одной извилиной…

Я был рабочей лошадкой. Меня гоняли как зайца, заставляя пахать сутки напролет. И удивительное дело: такой бешенный ритм мне нравился. Правда, иногда я позволял себе расслабиться, притом за счет фирмы, тут Маркузик был прав.

Но ведь и лошадь нужно время от времени кормить и поить, иначе она откинет копыта…

– Конечно, – с деланной горечью ответил я на выпад Маркузика, – просиживать штаны за компьютером, считая, сколько моя «девятка» намотала за день километров, значительно легче, чем высуну в язык, в жару и холод, в мороз и слякоть мотаться по городу за нашими «клиентами». Как я тебя понимаю…

Марк смутился и покаянно потупился. Ни для кого не было секретом, что в нашей гопкомпании он был головой, напичканной электроникой, Плат – туловищем с сердцем-мотором, а я – ногами, которым доставалось больше всего.

– Все, завязали! – скомандовал Плат, косясь на меня с сомнением; он не очень верил в то, что я сильно обижен. – Марк, свари кофе. А то и впрямь в голове сплошной кавардак.

– Почему я!? – взвился Маркузик. – Я к вам половым не нанимался!

– А потому, – миролюбиво сказал Плат, – что кофе у тебя получается – высший класс. Доверив этот важный процесс Сильверу, в итоге мы получим горькую бурду с запахом плавленого асфальта и крепостью самогона-первача.

– Кофе должен бодрить, а не навевать сонное настроение, – в приступе справедливости парировал я выпад Сереги. – Это только дамам в масть сладкий кофе с мороженым или сливками. Они от природы шибко нервные, поэтому кофий им нужен для спокойствия. А мужик пьет его, чтобы тонус поднять… и все такое прочее.

– Да пошли вы!… – Маркузик встал. – Болтуны! – Пошатываясь, он направился на «кухонную» половину нашего бывшего офиса.

– Чья бы мычала… – вполголоса буркнул Плат.

Я заржал.

– Что ты сказал? – резко обернулся Марк.

– Вода в кране, говорю, застоялась. Открой, пусть стечет.

– Открою…

Я снова ехидно хихикнул. Маркузик бросил на меня подозрительный взгляд, и хотел было что-то сказать – явно не комплимент, но я смотрел на него такими невинными глазами, что он лишь сплюнул с отвращением и принялся колдовать над электроплиткой.

Спустя десять минут мы уже наслаждались отменно сваренным кофе. Марк и впрямь был в этом деле дока.

Резкий звук телефонного звонка ударил по нервам как взрыв мины-фугаса под днищем БТРа. Я даже подскочил от неожиданности, при этом пролив кофе на свои брюки.

– Мать твою!… – рявкнул я всполошено, а затем секунд пять исполнял ирландскую джигу – кофе был очень горячим. – Какая сволочь хочет оставить меня без наследства!?

Ответом мне были лишь недоуменные взгляды.

Дело в том, что телефоном старого офиса мы не пользовались уже больше года. (В отличие от дивана, на котором Маркузик устраивал вакханалии со своими многочисленными пассиями. Он потому и цеплялся за этот офис, как черт за грешную душу, чтобы ему было где предаваться любовным утехам – дома у него были чересчур строгие родители с пуританскими наклонностями).

2
{"b":"10208","o":1}