ЛитМир - Электронная Библиотека

– М-м… – Фусик старательно отводил глаза в сторону, чтобы не встретиться со мной взглядами. – Нет, не лежат…

– Так бы вы сразу и сказали. Но мне до вашего бизнеса нет никакого дела. Я прощаюсь с вами и ухожу. И прошу вас – никому о нашем разговоре ни единого слова! Особенно Гришану. Вы поняли? А то вдруг вам захочется прямо сейчас, после моего ухода, позвонить старому корешу, поболтать о том, о сем…

– Молодой человек, я не так глуп, как вам кажется, – с неожиданным достоинством ответил Фусик. – В моем деле молчание воистину золото.

– Вот и ладушки. Не растеряйте свое золото. Вам из него сделаю шикарное надгробие. Всех благ!

С этими словами я вышел на улицу. Мрачноватая атмосфера ломбарда меня угнетала. Казалось, что время в нем пошло вспять, и я перенесся в семидесятые годы прошлого столетия. Наверное, у денег и ценностей плохая аура.

Видимо, по этой причине все солидные банки стараются строить в виде помпезных, мраморных дворцов, почти храмов – чтобы сгладить негативный фон, исходящий от денежной массы, красотой архитектурного замысла и изысканностью дорогого интерьера.

Я направился по указанному в бумажке адресу сразу, не откладывая встречу с Гришаном в долгий ящик. Как могла попасть принадлежащая ему квитанция в карман молодому человеку, которого оприходовала Дженнифер?

Это был интересный вопрос…

Удивительно, но Гришана я узнал сразу, словно у меня с ним было шапочное знакомство. Он сидел среди нескольких стариков-пенсионеров, которые в тени тополей забивали «козла».

Его выдал взгляд. Он был профессионально беспокойным и живым. Казалось, что у него не поблекшие от старости серые глаза, а две изрядно поседевшие шустрые мыши. Они тревожно шныряли туда-сюда, пребывая в постоянном движении.

Гаркавый словно ждал, что вот-вот откуда-нибудь появится наряд милиции и возьмет его под микитки…

Был он худощав, невысок ростом и вообще казался каким-то неприметным. Такой тип людей теряется в толпе, как щепка в реке во время половодья. Из таких невзрачных, обыденных мужичков куются кадры сотрудников внешней разведки и топтунов из наружного наблюдения.

Что я пришел по его душу, Гаркавый вычислил мгновенно – едва мы встретились взглядами. Он сразу поскучнел, сник и понуро уставился на стол, сбитый на скорую руку из половых досок. Они были не крашены, но от долгих доминошных баталий стали как полированные.

Я подошел к нему сзади и тихо сказал:

– Привет, дядя! Отойдем в сторонку, есть разговор…

Старый вор молча кивнул и движением острого подбородка указал на беседку в глубине двора. Ее заплел дикий хмель, который запустил свои длинные плети даже через прохудившуюся крышу.

В беседке не было никого. Наверное, здесь собиралась лишь молодежь по вечерам, потому что на полу валялись жестяные банки из-под разнообразных напитком и окурки.

– Ну? – сказал Гришан, едва стена из хмеля отделила нас от нескромных взглядов.

Я молча ткнул ему в руки восстановленную квитанцию из ломбарда. Старый вор взял ее и начал неспешно изучать с таким видом, словно ему всучили берестяную грамоту со старославянскими буквами.

– Что дальше? – спросил он наконец, возвращая мне бумажный листок.

Лицо у него в этот момент было как у индейца-гурона возле столба пыток – ни единой эмоции. Маска.

– Знакомый квиток[8]? – Я холодно заглянул в его серые зенки.

– Допустим. Что с того?

– Ничего. Меня происхождение котлов[9] не интересуют. Это я говорю для прояснения картины.

– Ты… не мент?

– А что, похож?

– Не сказал бы…

– С этого и будем исходить.

– Так что тебе нужно, хлопец?

– Я хочу задать всего лишь один вопрос: как этот залоговый билет мог оказаться в чужом кармане?

– Не понял…

– Что тут непонятного?

– С какой стати ты решил, что я стукач?

– А, понятно… Воровская честь и все такое прочее. Дядя, ты хочешь откинуть копыта не как пес подзаборный, а как человек – под траурную музыку и поминальные речи? Хочешь, хочешь, по глазам вижу. К старости человек становится мудрее… даже если он в юности был совсем тупым. Я ведь сказал, что не мент. А значит пустые трали-вали разводить с тобой не буду. Недосуг. Если ты не расколешься сейчас, я уйду. А потом вернусь. И тогда ты мне, дядя, будешь петь серенады. Словно Карузо. Просекаешь, о чем я базлаю?

– Умеешь ты убеждать…

– Кто на что учился… Так я слушаю.

– Котлы не мои. Меня попросил сдать их в ломбард… один знакомый.

– Фамилия, адрес?…

– Он пачпорт мне не показывал. Зовут его Михаил. Просто знакомый. И… и все.

– Михаил, говоришь? Возможно… А ты, дядя, часом, не вертишь хвостом?

– Хлопец, я уже стар, и брехать мне как-то не по масти. Михайлой его зовут.

Я видел, Гришан не врет, но в то же время что-то не договаривает.

У меня оставался последний надежда, козырь, который я не предъявлял даже Фусику – фотография парня, в кармане которого Плат нашел квитанцию. Устроить в ломбарде демонстрацию фотокарточки мне помешала вполне логичная причина – по словам Фусика, часы сдал немолодой человек.

А мертвецу было от силы двадцать пять – тридцать лет. К тому же, у меня на руках был и адрес Гаркавого.

Но теперь иное дело. Мне почему-то казалось, что старый вор знает гораздо больше, чем рассказал. Уж больно честными глазами он смотрел на меня, как бы подчеркивая кристальную прозрачность своей души.

Похоже, держит меня за лоха… В наше время – и честный человек. Это что-то из разряда сказок про белого бычка. Тем более – честный вор-рецидивист. Мрак! Скажи кому, засмеют.

Поверить человеку, который всю свою сознательную жизнь воровал, лгал и изворачивался, может только полный идиот. Или либеральный демократ, который врет еще больше, при этом сам себе верит. Я пока к этим разновидностям человеческих особей не принадлежу.

Нет, фотку надо предъявлять.

– Ладно, дядя, – сказал я и полез в карман за фотографией. – Не буду трепать тебе душу. – И тут же добавил с нажимом: – Пока не буду. Посмотри на этого клиента. Узнаешь?

Старый вор взял в руки фотографию, долго ее разглядывал, а затем вдруг уронил, словно картонный прямоугольник неожиданно стал весить как двухпудовая гиря. Его худое морщинистое лицо побледнело, а в глазах появился влажный блеск.

– Миня… – сказал он глухо. – Это Минька. Я ж его предупреждал…

– Кто такой Миня? Фамилия? Адрес?

– Племяш… Гаркавый Михаил. Живет… жил на Заводской… – Гришан назвал номер дома и квартиры. – Это он попросил, чтобы я сдал котлы в ломбард. Говорил, что премию получил за какие-то левые дела. Только врал он… меня не проведешь.

– О чем ты его предупреждал?

Гришан посмотрел на меня мертвым взглядом, подумал чуток, затем махнул рукой и сказал:

– А, теперь все равно… Любил я Миньку. Он и похож на меня. До армии Миня был хорошим мальчиком, а как демобилизовался, так словно его подменили. Ладно бы стал деловым, но он связался с бандитами. Да, я вор! Но вор высшей квалификации. Не барахольщик, не жорик, не углан[10], а щипач, король воров. Меня уважали… да, уважали! У меня бабок всегда было – завались. И Минька мог бы жить спокойно и припеваючи. Был у него талант… сам учил. Так нет же, ему понадобился шпалер в кармане. Сукин сын!

– На кого он работал?

– Точно не знаю. Говорил, что его приняли охранником в какую-то солидную фирму. Брехал… пацан!

– Как название фирмы?

– Я же сказал – не знаю!

– Может, его родителям известно?

– Сирота он… Мать умерла, когда ему было три года, а отец… Отца у него, считай, и не было. Залетный… Миньку в основном я растил. И моя сестра.

Меня снедало двойное чувство. С одной стороны я мог быть доволен, так как нащупал кончик ниточки, которая могла вывести наше расследование из лабиринта, а с другой – раздосадован: старый вор дал только намеки, которые очень непросто перевести в факты.

вернуться

8

Квиток – квитанция (жарг.)

вернуться

9

Котлы – часы (жарг.)

вернуться

10

Барахольщик, жорик, углан – мелкие воришки, представители разных воровских «специальностей» (жарг.)

30
{"b":"10208","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Сквозь аметистовые очки
У кромки океана
Bella Figura, или Итальянская философия счастья. Как я переехала в Италию, ощутила вкус жизни и влюбилась
Сердце ночи
Пищеблок
Найди свое «Почему?». Практическое руководство по поиску цели
Записки Хендрика Груна из амстердамской богадельни
Вообще ЧУМА! история болезней от лихорадки до Паркинсона
Правила выбора, или Как не выйти замуж за того, кто недостоин