ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Экспедиция Оюнсу
Никаких принцев!
Картина маслом
Будет сделано! Как жить, чтобы цели достигались
Видишь цель? Беги к ней!
BIANCA
Хемингуэй. История любви
Максимальный заряд. Как наполнить энергией профессиональную и личную жизнь
Формула счастья. Составьте свой алгоритм радости

– Спец?…

– Ну…

– Ты что, заглушил его?

– Нет. Всего лишь усыпил. Но надолго. Пришлось покувыркаться. Здоровый бык…

– Хорошо, что так обошлось.

– Хорошо…

Поговорили. Я нырнул в салон и скомандовал Михеичу, который был бледнее обычного – переживал:

– Крути педали! Дуй через дворы, чтобы нас не заметили.

Михеич потихоньку, на малом газу, вырулил из кустов на дорожку, и мы покатили, куда глаза глядят – лишь бы подальше от места событий.

Нас никто не преследовал.

Глава 24

Мы сидели в нашем офисе, пили кофе и разговаривали. Вернее, больше говорила Дженнифер, а мы лишь иногда задавали ей наводящие вопросы.

– … Я увидела ее фотографию в английском журнале. Увидела – и не поверила своим глазам. Мне показалось, что я смотрюсь в зеркало! Сходство было потрясающим. Я не стала говорить о своей находке отцу и матери, потому как мне давно стало казаться, что в моем рождении есть какая-то тайна, и немедленно вылетела в Лондон. Но опоздала – буквально за неделю до моего приезда она окончила Кембриджский университет и уехала отдыхать на какие-то экзотические тихоокеанские острова. Я навела справки. Оказалось, что она жила в Англии с детства. У меня создалось впечатление, что ее просто прятали на Британских островах. (Кстати, в России она живет всего ничего – второй месяц и в городе ее мало кто знает). Возвратившись домой, я показала журнал с ее фотографией отцу и матери. Они были в шоке. Но нужно сказать, что отец быстро вышел из шокового состояния и моментально связал концы с концами; он очень проницателен и обладает аналитическим складом ума. Вот тогда они мне все и рассказали… Я не могу их винить, не имею права, они любили меня и любят, хотя и не родные. Нужно сказать, что я была в шоке. Все эта история показалась мне настолько невероятной, даже неправдоподобной, что не будь той фотографии в журнале, я бы не поверила на слово никому, даже своим приемным родителям…

Она крепко сжала чашку с кофе своими длинными, с виду изящными, но очень сильными – смертельно сильными, как я уже знал – пальцами.

– Россия моего детства мне помнится смутно. Я была слишком маленькой, чтобы как-то систематизировать свои ощущения. В городе мы прожили недолго – по-моему, где-то с год. Затем отец перевелся в Москву. Наверное, он опасался, чтобы не была раскрыта тайна моего рождения. Москва мне запомнилась как каменные джунгли, в которых много музеев и театров. Меня водили почти на все спектакли Большого, а что касается музеев, то я побывала, наверное, во всех, и по нескольку раз. Так меня приучали к русской культуре, от которой мама была в восхищении. Что касается отца, то он ходил на разные представления больше из конъюнктурных соображений. Ведь он дипломат, и посещение подобных мероприятий входило в круг его неформальных обязанностей.

Дженнифер на какое-то время умолкла – наверное, собираясь с мыслями. Плат не отрывал глаз от ее лица, смотрел строгим ментовским взглядом, как и подобает шефу солидного сыскного агентства, а Маркузик от волнения нервно покусывал ногти.

Время от времени он вспоминал об этой своей плебейской привычке и испуганно прятал руки под стол. Но ненадолго – уж больно рассказ Дженнифер был захватывающ. А еще больше Марка волновали денежки Рыжего, которые мы теперь точно получим, и он, видимо, уже сводил в уме дебет-кредит.

Что касается меня, то я откровенно балдел. Дело почти закончено, значит можно хорошо расслабиться. Возможно, даже махнуть с Ксаной, как я ей и обещал, на море. Пусть работает трактор, он железный. А то мои нервишки уже начали напоминать о себе. Нужно их подлечить. Работа, блин, чересчур беспокойная…

– Потом отца перевели в Японию. Этот период моей жизни запомнился мне во всех деталях, но, я думаю, вас он не должен интересовать.

– Почему не должен? – Я ухмыльнулся. – Мне вот все время хотелось вас спросить: где вы так ловко научились махать руками и ногами?

– А… Это… – Дженнифер коротко рассмеялась. – В принципе, все очень просто. Отец хотел видеть меня сильной и смелой девочкой, чтобы я могла защитить себя в случае нападения грабителей. А поскольку связи у него были большие, он нанял мне в качестве сэнсэя[14] одного старого японца. Правда, ездить к нему было далековато – он жил в горах. Но у меня был личный водитель, так что мои занятия боевыми искусствами больших хлопот родителям не доставили. Чего нельзя сказать обо мне… – Девушка снова улыбнулась – на этот раз с грустью. – До самого окончания школы у меня практически не было свободного времени. Я даже телевизор смотрела раз в неделю – когда был выходной.

– Вы так долго прожили за границей, а говорите практически без акцента… – Плат не спросил ее, а скорее констатировал свои ощущения.

– Здесь нет никакой тайны. Отец готовил меня к дипломатической службе – ведь у него в роду все были дипломатами. Можно сказать, династия в госдепартаменте. Поэтому для успешной карьеры я должна была хорошо владеть несколькими иностранными языками. Я читали книги и газеты на японском и русском языках, слушала радиопередачи. Часто общалась с детьми сотрудников российского посольства.

– Понятно… – Плат потянулся за своей знаменитой трубкой, но тут же отдернул руку; наша гостья не курила, и запах табачного дыма был бы ей неприятен. – Извините, вопрос личного характера… Но я должен его задать. Как у вас все вышло… с Костей?

– Скажу вам откровенно: когда я узнала о тайне своего рождения, мне до смерти захотелось побывать в моем родном городе… чтобы найти своих настоящих родителей. А еще… Еще я хотела отомстить тем, кто так со мной поступил. Да, хотела! У меня в Америке есть друзья, русские эмигранты последней волны. И вот однажды они пригласили меня на какое-то торжество. Там я и увидела Костю…

Меня так и подмывало спросить: неужели он такой красавец, что ты, подруга, втюрилась в него с первого взгляда? Что-то не очень верится.

Как по мне, так у Рыжего физиономия чуть краше моей. Да и то если смотреть поверхностно.

А ежели копнуть поглубже, заглянуть в душу, то куда ему до меня. Да вот беда – современным девушкам плевать на доброту и широту мужской натуры. Им подавай олигарха, или, на худой конец, миллионера.

Но чтобы заработать миллион, мне нужно будет пахать, как минимум, лет сто.

Увы, так долго частные детективы не живут…

– … Возможно, между нами ничего и не было бы, но он, немного подпив, начал расхваливать свой бизнес, и в разговоре упомянул родной город. Меня будто током ударило. Неужели!? И я вдруг поняла – это судьба. Потом мы встречались… Но это уже для вас совсем не интересно. Скажу только, что поначалу Костя мне просто понравился – как человек…

Еще бы не понравиться… С его-то деньгами.

Я мысленно рассмеялся. Чай, на дипломатической службе, к которой тебя, дорогуша, готовили приемные родители, такие бабки не закопытишь.

– А по какой причине вы ушли от него? – спросил Плат.

– Я не уходила. Это не так. Спустя три недели по приезду я заметила за собой слежку. Наверное, в Америке на такие вещи я не обратила бы никакого внимания. Но здесь у меня нервы были напряжены до предела. Я стала шарахаться от собственной тени.

– Почему?

– Едва приехав в город, я начала наводить соответствующие справки. Обратилась в городской архив. Но там все так запущено, что мне пришлось бы ждать ответ год, а то и два. Что совсем меня не устраивало.

«Ты лучше бы кинула пару сотен баксов бабе Нюре, – подумал я со скепсисом. – Нашла где искать – в городском архиве… Там крысы скоро сожрут не только бумаги, но и сотрудников архива». Мне уже приходилось иметь дело с этим заведением, и я дал себе слово – больше туда ни ногой.

– И тогда вы отыскали Клычкова… – Плат подобрался, как перед прыжком.

– Да. Это было несложно. Я вышла на Клычкова через его жену.

– Это нам известно. Мы пока не знаем главного – как вы раскопали, что он причастен к событиям в роддоме?

вернуться

14

Сэнсэй – учитель, мастер (яп.)

62
{"b":"10208","o":1}