ЛитМир - Электронная Библиотека

Такой же ковер, только другой расцветки, был прибит и на стене. На нем было развешано разнообразное холодное оружие – от длинного двуручного рыцарского меча, не раз побывавшего в бою, если судить по щербинкам на темном лезвии, до украшенной инкрустацией парадной шпаги с золотой рукоятью. Под этой же стеной стоял громоздкий диван, обтянутый хорошо вычиненной коричневой кожей.

Но больше всего Олега поразили окна. Это была чистая готика – словно срисованная со средневекового католического собора. Рисунок витражных стекол, конечно, был совсем не библейский, но и в нем чувствовалась, во-первых, старина, а во-вторых, некая загадочность.

С одного взгляда художник не сумел разобраться в сюжете витражных рисунков, а присмотреться к окнам пристальней не дал гостеприимный хозяин.

– Прошу-с, – сказал он с доброжелательной улыбкой, которая не очень гармонировала с его пугающе холодными глазами, и придвинул столик к креслу, в котором сидел Олег. – Рекомендую отведать… – Немец отрезал приличный кусок истекающего жиром горячего мяса и положил его на тарелку Олега. – Под водочку, знаете ли, очень даже хорошо идет. Это оленина.

– В магазине купили? – не без удивления спросил художник.

– Что вы, как можно?! – воскликнул иностранец. – Мясо из магазина не есть свежее. – Он вдруг начал коверкать слова; наверное, от переизбытка чувств, подумал Олег. – Этот олень бегаль еще сегодня ранним утром по альпийский луг. Он приезжаль утренний рейс. На самолет.

«Не хило… – подумал Олег. – Впрочем, чему тут удивляться? Были бы деньги. При наличии солидного счета в банке можно завтракать в Москве, обедать в Ницце, а ужинать в Рио-де-Жанейро. Что тогда говорить о куске свежей оленины, доставленной в Россию из Австрии?».

Мясо и впрямь было восхитительным. Отбросив стеснение, художник ел так жадно и много, словно его дня три морили голодом. Кроме жаркого, на столе находились белые маринованные грибы, красная икра на льду, белый хлеб – восхитительно мягкий и душистый, вологодское масло и фрукты – апельсины и бананы.

Насытившись, Олег потянулся за сигаретами, но тут же, бросив быстрый взгляд на невозмутимого Карла Францевича, выдернул руку из кармана, словно там было горячо.

– Курите, курите, не стесняйтесь. Курение, конечно, человеческая слабость, но простительная слабость. И поверьте мне, от сигарет вы не умрете.

Немец опять заговорил правильно; даже ударения начал ставить там, где нужно.

– Может, вы еще скажете, от чего и когда именно я умру? – нагло спросил художник, который выпил больше, чем следовало бы, и теперь чувствовал себя совершенно расковано.

– Ну, это не такая уж сложная проблема… – Иностранец изобразил улыбку, растянув свои тонкие губы в две узких полоски. – Что я? На сей вопрос при гадании вам может ответить практически любая цыганка, которая разбирается в хиромантии и физиогномике. Только она этого вам не скажет.

– Все гадалки врут, – упрямо боднул головой Олег.

– Так уж и все? – Карл Францевич вонзил в художника свои буркалы, которые достали Олега до самого донышка души.

Художник даже вздрогнул и инстинктивно подался назад.

«Неужели он знает про Ожегу?! – запульсировала в голове неприятная мысль, разом притушив хмельной огонь. – Откуда? Наверное, следил. И понятно, почему… Вот сволочь! Угораздило мне с ним встретиться… А я тоже хорош – задал такой дурацкий вопрос».

– Не могу сказать точно, – уклончиво ответил Олег. – У меня по этой части чересчур малый опыт. Но есть многочисленные научные труды на эту тему, написанные умными людьми. Они отвергают запрограммированность человеческой судьбы. Я верю в науку.

– Что вы говорите? – Иностранец развеселился. – Значит, вы верите в науку… Это хорошо. Это делает вам честь. Но позвольте поинтересоваться, а как насчет гениальных научных открытий, которые случаются при внезапных озарениях, нередко происходящих во сне? Не кажется ли вам, что они нашептаны ученому на ухо некими высшими силами? Притом это обычно происходит одновременно в разных частях земного шара.

– Не кажется, – раздраженно буркнул Олег. – Вы выдвигаете постулат, что человек всего лишь игрушка в руках некоего вселенского разума. Возможно даже биоробот. Лично мне совсем не хочется быть паяцем, которого дергают за невидимые ниточки. Я верю, что человек существо более сложное, умное и самоорганизующееся, нежели вы о нем думаете.

– Успокойтесь, я ничего такого не думаю. Мы ведем диспут, а потому имеем право высказывать любые предположения. Не так ли?

– Я пришел к вам не дискутировать, – хмуро ответил Олег.

– Ах, да, да… Дело прежде всего. Мое предложение остается в силе. Двадцать тысяч долларов за портрет. Вот аванс… – С этими словами Карл Францевич небрежным движением фокусника достал откуда-то пачку сотенных с изображением одного из американских президентов, и положил ее на столик перед Олегом. – Нет, нет, никаких расписок! Вы не из тех, кто нарушает слово.

– Что ж, спасибо… – Олега при виде такой суммы даже в пот бросило.

– За что? Это всего лишь деньги, которые помогут вам не испытывать никаких затруднений в предстоящей работе.

– Спасибо за хорошее мнение о моей скромной персоне.

Иностранец вновь натянул на свое мрачное лицо не очень естественную улыбку.

– Милейший Олег Ильич! Я в первую голову бизнесмен, а потому, прежде чем иметь с человеком дело, стараюсь узнать о нем побольше, желательно всю его подноготную. Чтобы потом не сожалеть.

– Ну и что вы узнали обо мне?

– То, что вы человек чести. Об остальном позвольте умолчать.

Последняя фраза была сказана таким тоном, что Олег поневоле прикусил язык, хотя и намеревался задать немцу еще несколько вопросов по этой теме. После небольшой паузы он сказал:

– У меня есть одна неприятная проблема…

– Вы хотите, чтобы я помог?

– Думаю, это в ваших силах.

– Говорите, я слушаю.

Олег быстро пересказал Карлу Францевичу утренний разговор с директором художественного фонда.

– Боюсь, что дело зашло слишком далеко, – сказал он угрюмо. – Я хорошо знаю Злотника. Это его интриги, скорее всего. Он уже кому-то пообещал мою мастерскую, поэтому, даже если я и погашу задолженность, мне все равно не видать ее, как своих ушей. Получается, что мне работать негде.

– Не волнуйтесь, Олег Ильич. Я постараюсь сделать все возможное и невозможное. Не решаемых проблем не существует. Сегодня вы отдохните от треволнений, настройтесь на работу, а завтра приходите в мастерскую. К двенадцати часам туда подъедет вот этот господин… – С этими словами немец всучил художнику цветную фотокарточку мужчины примерно сорока лет. – Будьте с ним повежливей.

– Буду.

– И еще одно… – Иностранец остро прищурился. – Нужно, чтобы при написании картины вы работали, используя методы и технику старинных мастеров. Вы это умеете, я знаю.

– То есть?… Извините, я не совсем понял, о чем идет речь.

Конечно же, Олег понял, ЧТО иностранец имеет ввиду. Он понял все и сразу. А вопрос задал от растерянности, которая постепенно переходила в безысходность. Он влип, влип по-крупному. Еще не поздно отказаться от заказа… Еще не поздно…

Поздно!

Олег покосился на пачку долларов и понял, что он просто не в силах вернуть их иностранцу. Искус был чересчур сильным.

Снисходительно глядя на Олега, Карл Францевич ответил:

– В принципе, техника написания не суть важна. Вы и так работаете в реалистической манере. Но что касается красок… Краски вы должны готовить сами.

– У меня нет исходных материалов, – глухо сказал Олег.

– Об этом я уже позаботился. Завтра, к десяти утра, они будут доставлены в вашу мастерскую. Да, да, и холст тоже. Ну, а с кистями, надеюсь, у вас все в порядке.

– Да…

– Вот и отлично.

Олег встал.

– Разрешите откланяться. Спасибо за обед. – Голос художника стал каким-то деревянным, словно из него выдавили прессом все эмоции.

– Домой вас отвезут. Внизу ждет моя машина.

– Зачем? Я сам…

31
{"b":"10209","o":1}