ЛитМир - Электронная Библиотека

Олег встал и пошел к костру. Идти было легко, несмотря на высокую траву и кротовые норы. Художник посмотрел вниз и невольно ахнул: он не шел, а плыл по воздуху, лишь переставляя ноги и едва касаясь верхушек высокого сухостоя!

Костер возник перед ним внезапно, словно чья-то невидимая рука вмиг нарисовала его на громадном холсте. Чуть поодаль мрачной глыбой из серого песчаника возвышался каменный идол с жертвенником, почерневшим от запекшейся крови. Впадины на его грубо отесанной физиономии, изображающие глаза, смотрели на Олега пристально и злобно. Казалось, что в них притаились крохотные кровожадные зверьки.

Возле костра на скамейках сидели три женщины и пряли пряжу. Их прялки были украшены затейливой резьбой. Женщины были чем-то похожи друг на дружку – как родные сестры, и в то же время отличались.

Та, что посредине, казалась старше остальных. На ней была надета длинная вышитая рубаха то ли белого шелка, то ли тончайшего полотна. Густые распущенные волосы пряхи ниспадали едва не до земли, хотя она и сидела на достаточно высокой скамье. Под кикой у женщины в районе темени ярко светилось серебряное наголовье в виде молодого месяца рогами вверх. Ее прялка была гораздо больших размеров, нежели у сестер (если, конечно, это были сестры), и отсвечивала позолотой.

Вторая пряха – та, что справа, – была совсем юной. Она излучала какое-то неземное сияние – будто сошедшая с небес звезда. Девица была с косой и в кокошнике, расшитом бисером (а может, и драгоценными камнями); ее длинное льняное платье украшала богатая вышивка, а прялка была красного цвета. Нить из-под ее рук выходила ровная, прочная – одно загляденье.

Третья женщина тоже была молода, но ее бледное изможденное лицо навевало мысль о тяжелой и даже смертельной болезни. Она носила черное платье с капюшоном, напоминающее плащ; оно было оторочено темно-красной каймой. Ее распущенные волосы уже начали седеть, а тонкие исхудавшие руки с трудом справлялись с работой.

Прялка у поседевшей чернавки была темного дерева, а нить выходила тонкой, неровной и постоянно рвалась.

Женщины будто и не видели Олега. Они продолжали заниматься своим делом все так же размеренно и без остановок – как заведенные. Кто они? Почему сидят в голой степи, далеко от жилищ? И почему рядом с ними находится жертвенник с идолом?

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Олега, и он обратился к женщинам с приветствием – как и положено вежливому, воспитанному человеку. Но ни единый звук, кроме заунывной мелодии, состоящей из двух-трех нот, не потревожил неподвижный степной воздух.

От удивления Олег едва не прикусил язык. А потом закричал, что было мочи. Увы, старания Олега пропали втуне – голос у него пропал. Слышалось только тихое шипение, словно вместо голосовых связок у него внутри была проколотая велосипедная шина.

Наконец, накричавшись вдоволь, Олег решил подойти к женщинам поближе. Он даже удивился, почему не сделал это сразу.

И тут его ждало еще одно разочарование: он и шел, и бежал, а расстояние между ним и костром не сокращалось. Мало того, и пейзаж не менялся, словно Олег только изображал бег, как это делают мимы.

Но на самом деле он даже запыхался.

Что за чертовщина?! Олег остановился и с недоумением уставился на невозмутимую троицу.

Наконец среди женщин началось какое-то другое движение. Чернавка совершенно запуталась в своей работе и остановилась, беспомощно глядя на подруг (или все-таки сестер?) Все три не проронили ни слова; похоже, они советовались мысленно.

Наконец старшая из женщин, которая сидела посредине, тяжело вздохнула, кивнула головой и скорбно потупилась. Чернавка решительно оборвала нить, сплошь состоящую из узелков и петель, она выпорхнула из ее рук, как испуганная стрекоза, и плавными кругами улетела ввысь, где и пропала среди туч.

Над степью послышалось «бам-м!», словно ударил большой колокол, а музыка зазвучала еще громче.

В этот момент Олег почувствовал, как у него под сердцем неожиданно закололо, будто туда проникла заноза, а затем по телу волной прошла боль, которая очень быстро исчезла, словно испарилась.

Неожиданно женщины разом, словно по команде, подняли головы и посмотрели на Олега. Он как стоял, так и закаменел. Глаза у них были одинакового золотого цвета. Казалось, что они видят его насквозь, будто просвечивают рентгеном.

Непонятный страх сковал его тело тяжкими оковами, взгляды женщин тоже были свинцовой тяжести, и Олег начал задыхаться, не в силах терпеть такой огромный груз. Он даже не мог крикнуть.

И тут послышался сильный раскат грома. Это оборвалась струна неведомого музыкального инструмента, на котором явно играли не люди, а великаны. Звук был настолько силен и так больно надавил на ушные перепонки, что Олег мгновенно растерял все мысли, невольно вскрикнул, закрыл глаза и прижал ладони к ушам, чтобы не сойти с ума от грохота, который усиливался с каждой секундой…

И проснулся. Над ним склонилась испуганная Маргарита; она трогала его за плечо и что-то спрашивала, но он ничего не слышал, как после контузии, потому что в голове все еще бушевала гроза.

– … Да что с тобой?! – Марго уже трясла его, как грушу.

– Ты… ты чего?! – Олег рывком сел и бессмысленным взглядом окинул горницу. – Со мной все нормально, – сказал он не совсем уверенно, когда к нему, наконец, дошли слова Маргариты.

Они были одни. Старик куда-то ушел. На дворе уже рассвело, и в окно заглядывало солнце.

«Ничего себе, – подумал Олег. – Хорошо мы поспали… Наверное, одиннадцатый час».

– Ты кричал во сне, – сказала Маргарита, приглаживая его растрепанные волосы.

– Бывает. Сон мне приснился…

– Кошмарный?

– Я бы так не сказал. Но очень странный.

– Расскажешь?

– Что-то не хочется. Как-нибудь потом. И вообще, я в сны не верю.

– А я верю. Почти все мои сны сбываются.

– Я тоже тебе приснился?

– Да.

– Иди ты! Почему я об этом узнаю только сейчас?

– Как-то не было момента, чтобы и эту свою тайну тебе открыть.

– Наверное, я предстал перед тобой златокудрым богатырем, эдаким былинным Алешей Поповичем, – пошутил Олег.

Маргарита весело рассмеялась.

– Хочешь верь, хочешь нет, но это совсем не так, – ответила она. – Мне приснилась обычная птичка, – нет, нет, не сокол! скорее, чиж или синица – которая влетела в окно моей спальни и села мне на ладонь. Она даже не чирикнула, но мне стало так хорошо… нет, я не могу передать это состояние словами! А проснувшись, я была совершенно уверена, что у меня не за горами встреча с моим суженым. Так оно и случилось… третьего дня.

– Значит, ты своего суженого решила найти в дешевой забегаловке. М-да… История просто таки авантюрная. Тебе бы романы писать в стиле Дюма-отца.

– Я знала, что ты не поверишь. И тем не менее, это так. Меня потянуло в этот бар, да так сильно, что я не могла противиться. Поэтому у меня и не было никакого настроения. Я спрашивала себя: «Какого дьявола мне здесь нужно?! Шалман какой-то, а не бар».

– Не трогай святых вещей! Теперь для меня бар «Олимп», что Мекка для правоверного мусульманина. Я готов ему поклоняться, потому что там впервые увидел тебя. И не только увидел, но и познакомился.

– А потом соблазнил и совратил невинную красотку, превратив ее в свою наложницу.

Смеясь, Маргарита обняла Олега и начала страстно целовать. В это время раздался скрип двери и смущенное покашливание.

Они отскочили друг от друга, словно между ними всунули раскаленный стальной прут. В горницу вошел старик с ведром воды. Впрочем, это было даже не ведро, а деревянная бадейка, но вода оказалась прозрачной, как самый дорогой хрусталь, студеной до ломоты в зубах и на удивление вкусной.

Олег выпил целый ковш.

– Садитесь, будем завтракать, – просто сказал старик и указал на стол, где уже стояла плошка с медом, лежала связка баранок, и стоял самовар.

Пили чай они торопливо. Может, потому, что старик обрисовал ситуацию с дорогой в положительном свете:

44
{"b":"10209","o":1}