ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Отличная идея! – просиял Люсик. – Вот Только дров маловато… – Он бросил выразительный взгляд на Крошу, которая, сидя у кромки прибоя, строила замки из песка.

Вор понял прозрачный намек Люсика и сердито сказал:

– Не нужно ее трогать! Она еще не в форме. Сходишь сам за дровами. Это недалеко.

– Как скажете, Григорий Иванович…

«Зараза! Своими руками удавил бы! – мысленно бушевал Люсик, собирая сушняк. – Она, видите ли, не форме… Плевать мне на ее форму! Надо же – я должен прислуживать женщине. Бред!»

Он со злостью потянул на себя толстую сухую ветку, которая за что-то зацепилась. Но она не поддавалась. Вполголоса чертыхаясь, Люсик залез в густой подлесок, чтобы разобраться с непокорной веткой, нечаянно поднял взгляд вверх… и оцепенел.

Прямо на него не мигая смотрели большие желтые глаза леопарда!

Глава 23

Ночью Гараня и Фиалка спали как убитые. Усталость – и физическая и моральная – сразила их наповал. Даже твердая каменная постель, немного припорошенная пылью и древесной трухой, показалась изгнанникам мягким ложем.

И что удивительно – им совсем не было страшно, словно голыши, лежавшие у входа в пещеру, могли защитить их, как священный оберег, от вторжения непрошеных гостей.

– Неплохо бы перекусить, – мечтательно сказала Фиалка, когда они покончили с утренним туалетом.

При этом девушка покосилась на оставшиеся от ужина бананы и скорчила кислую гримасу.

– Здравая мысль, – бодро прокомментировал ее пожелание Галаня.

Несмотря на синяки и ушибы, которые все еще побаливали, он чувствовал себя достаточно бодро. Избавившись от присутствия вора, которое действовало на него угнетающе, он будто скинул с плеч тяжелый груз.

– Пойду поищу чего-нибудь, – сказал он, направляясь к скалам, где находилась каменная «лестница».

– Мы пойдем вместе! – решительно заявила Фиалка.

– Не боишься?

– С тобой – нет.

Гараня смущенно прокашлялся и полез наверх. Фиалка последовала за ним.

Еду изгнанники нашли быстро. Они наткнулись на целое скопище пальмовых крабов, которые будто поджидали их на обширной прогалине; похоже, у крабов намечалось какое-то событие.

Так как у изгнанников не было ни рюкзака, ни корзины, пришлось крабов нанизать на тонкую лиану. Спустя какое-то время, отягощенные связками шевелящейся и щелкающей клешнями добычи, Гараня и Фиалка отправились в обратный путь.

По дороге Гараня прихватил несколько нетолстых (диаметром около тридцати миллиметров) сухих стволов бамбука, поваленных, скорее всего, кабаньим стадом, проложившим среди бамбуковых зарослей тропу к водопою.

Фиалка спросила:

– А это еще зачем? Дрова ведь нам не понадобятся.

– Секрет, – ухмыльнувшись, ответил Гараня. – Есть одна идея… Что касается дров, то сушняк нам тоже нужен. Но мы наберем его поближе к нашему жилищу.

Сырое крабовое мясо не показалось Фиалке изысканным деликатесом, но она уплетала его за обе щеки. Как говорится, голод не тетка.

Перекусив, Гараня начал колдовать над бамбуковыми стволами.

– Эх, жаль, нет ножа… – бормотал он, пытаясь камнем расщепить конец бамбуковой палки.

Фиалка с интересом наблюдала за его манипуляциями. В конце концов она не выдержала и спросила:

– Что это, будет?

– Оружие, – ответил Гараня и всучил ей бамбуковую палку длиной не менее двух метров с заостренным концом. – Теперь мы имеем копья. Бамбук очень прочный, и расщепленный конец острый как нож. Попробуй, убедишься. Этим копьем можно остановить любого некрупного зверя. Если, конечно, не праздновать труса.

– Здорово… – Фиалка воинственно потрясла копьем. – Ну, держись, леопард!

– Чур тебя! – замахал на нее руками Гараня. – Никогда так не говори!

– Почему?

– Чтобы зверь не обиделся и не начал нам мстить. Ведь леопард – принц джунглей. Царственная персона.

– Он ведь не понимает человеческой речи.

– Еще как понимает, – с твердой убежденностью ответил Гараня. – Это люди – преимущественно городские жители – думают, что звери лишены ума и не разумеют человеческой речи.

– Но ведь здесь нас никто не слышит, – робко возразила Фиалка, безоговорочно приняв на веру слова Гарани.

– Напрасно ты так думаешь. Уши есть даже у этих камней. – Гараня широким жестом указал на скалы. – Я когда-то читал в каком-то научном журнале, что окружающие нас вещи имеют способность запоминать, записывать и даже передавать информацию.

– Все это фантастика, – возразила Фиалка.

– Ну не скажи. Просто наука еще не доросла до таких высот. А вот звери и птицы знают язык растений и камней. В этом я уверен.

– Ну, если ты уверен… Но… – Видно было, что Фиалка колеблется, пытаясь разобраться в своих сомнениях.

– Ладно, назовем способность животных считывать информацию с неживых предметов интуицией, – улыбнулся Гараня. – Это чтобы не засорять собственные мозги разными догадками, которые ты назвала фантастикой. Продолжим наш диспут в другое время. А пока займемся делом…

Гараня взял еще одну бамбуковую палку, расщепил ее на конце и вставил распорку, которую закрепил тонкой лианой. Затем он заострил концы, насколько это было возможно, каменным «инструментом» и сказал:

– Пойду на промысел.

– Куда? – всполошилась Фиалка.

– Недалеко… – Гараня разделся до трусов и вошел в воду. – Авось повезет. Будем ловить рыбу индейским способом.

– Как это?

– Увидишь…

Он забрел в бухту по грудь, а затем поплыл, держа направление на плоский, как стол, камень, выглядывающий из воды на полметра. Забравшись на эту возвышенность, Гараня застыл в позе статуи копьеносца; только острие его копья-остроги было нацелено не в небо для рекордного броска, а на тихую, удивительно прозрачную воду.

Рыбы было много. Она шныряла во всех направлениях, самых разных размеров, форм и расцветок. Гараня выбирал цель долго. Он точно знал, что рыба с яркой окраской нередко бывает несъедобной, а то и ядовитой. А таких особей здесь было большинство.

Наконец ему улыбнулась удача. Большая рыбина привычной темной окраски величаво подплыла к камню и, не обращая никакого внимания на окружающую ее мелюзгу, начала неторопливо исследовать подводную каменную россыпь, поросшую водорослями.

Гараня медленно опустил импровизированную острогу в воду, осторожно подвел ее поближе к рыбе и сильным, резким движением вогнал в темную широкую спину поближе к голове. Удивительно, но рыбина не оказала большого сопротивления. Она лишь вяло шевелила хвостом и разевала широкий беззубый рот.

Вытащив добычу на камень, Гараня издал воинственный клич:

– Я-ха-а! Ур-ра! Есть!

С берега ему вторила Фиалка, исполняющая какой-то дикарский танец. Она просто не верила своим глазам; Гараня в этот момент казался ей добрым волшебником.

Гаране удалось добыть еще две рыбины – но поменьше, чем первая. Нанизав их на кукан, он добрался до берега, где попал в объятия Фиалки. Она прыгнула ему на шею и звонко чмокнула в щеку.

– Я балдею! – вопила девушка. – Ты гений!

– Ну уж гений… – смущенно бормотал Гараня, взволнованный близостью упругого девичьего тела. – Подумаешь – рыбу поймал.

– Но теперь у нас полно еды! И мы точно не помрем с голоду.

– На этом острове умереть голодной смертью трудно, – ответил Гараня.

– Эх, сейчас нанизать бы ее на вертел – да в костер… – с тоскливым сожалением сказала Фиалка, взвешивая в руках рыбину, которую Гараня поймал первой. – Килограммов на семь потянет, это точно.

– Ты очень дорожишь своим ремешком? – спросил Гараня.

– Этим? – указала Фиалка на узкий кожаный ремень, поддерживающий юбку. – На фиг он мне нужен. Я нацепила его для красоты. Правда, я сейчас здорово похудела, и не исключено, что юбка с меня спадет, но это в наших тепличных условиях не суть важно. – Девушка бросила на Гараню лукавый взгляд.

Он смущенно потупился и сказал, прокашлявшись:

– Гм! Тогда давай его сюда. К сожалению, как теперь выяснилось, – он поддернул свои видавшие виды брюки, – я ремней не ношу.

27
{"b":"10210","o":1}