ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Так что же ты прыгаешь, как пьяная мартышка, и ничего не делаешь?! Тащи скорее дрова! Эй! Эгей, сюда-а-а!!! – заорал Малеванный, размахивая снятой рубахой. – Помогите-е!

– Хелп, хелп! – начал взывать о помощи и Люсик, вспомнив, что когда-то учил английский язык.

Костер разгорелся быстро, и в него добавили сырых веток, чтобы было побольше дыма. Видимо, на судне, наконец, заметили сигнал бедствия, потому что прау начало менять курс.

Скорее всего, судно изменило направление движения под нажимом двух белых туристов, которые насели на рулевого и что-то горячо ему втолковывали, показывая на остров.

Малеванный видел в бинокль, что малаец изменил курс с большой неохотой – наверное, ему не улыбалась перспектива тратить время на спасение каких-то бродяг.

Вор вздохнул с облегчением, но порадоваться такой нежданной удаче не успел. К рулевому подбежал капитан (он, как и остальные члены команды, был в национальной одежде, лишь на голове у него красовалась белая фуражка с «крабом») и, оттолкнув своего подчиненного, взял управление на себя.

Судно снова легло на прежний курс, что вызвало среди туристов нездоровый ажиотаж. В бинокль было видно, что они настаивали и даже умоляли капитана подойти к острову, но он был непреклонен.

Вскоре прау скрылось из вида, и Малеванный, которого от волнения не держали ноги, рухнул на песок, придавленный грузом черных мыслей. В этот момент ему хотелось пустить себе пулю в лоб.

Что касается Люсика, то он как стоял с поднятыми вверх руками, так и застыл в этой нелепой позе. Только теперь его фигура выражала не призыв к спасению, а отчаяние.

Глава 42

«Новые робинзоны» так и уснули все вместе в дупле лесного патриарха. Самусь категорически не хотел отпускать их в бухту, которая уже стала изгнанникам своим домом.

Что касается Гарани и Фиалки, то им ни в коей мере не улыбалась перспектива топать по опасным джунглям вечерней порой, а потому предложение бомжа они приняли с легкой душой.

Утром, после завтрака, Гараня повел Самуся знакомиться со своей тайной обителью. Пещера бомжу понравилась, но перебираться в бухту он категорически отказался. Не помогли даже уговоры Фиалки, которая (как и Гараня) наконец узнала имя товарища по несчастью и называла его не просто Петром, а ласково – Петриком, хотя Самусь был старше ее почти на тридцать лет.

Бомж не обижался на такую фамильярность, скорее наоборот – от слов девушки он таял, как воск. Но на ее предложение не соглашался. Он не хотел терять ни капли полной свободы от всех и вся, которая пьянила его, как самое дорогое и выдержанное вино.

Пока шли к бухте, Самусь показал Гаране и Фиалке несколько хитроумных охотничьих приспособлений. Одним из них была сеть для ловли птиц. Она была квадратной со сторонами по три метра, и к каждому ее углу крепился камень.

– Дак это просто… – объяснял Гаране принцип охоты с сетью благодушествующий Самусь. – Видишь, сеть висит растянутой… ну, высота может быть любой. Но не меньше двух метров. Пришли птицы пастись, а ты в кустах сидишь. Дернешь за эту веревочку, и сеть падает. Так я ловлю диких кур. За раз накрываю две-три штуки. Иногда попадаются и фазаны. Но чаще всего я ловлю их петлями.

– Из какого материала ты плетешь сети? – полюбопытствовал Гараня.

– Тут дерево есть одно, так у него лыко такое тонкое, прочное и гибкое, что можно канаты делать. Им сносу не будет.

– Я видел у тебя рыбу. А ее как ловишь?

– Хе-хе… – засмеялся бомж. – Чего проще. Знаешь, что такое «морда»?

– Ну… слыхал, – не очень уверенно ответил Гараня.

– В детстве я немало поймал рыбы «мордой», – мечтательно сказал Самусь. – Ведь я вырос на реке… «Морда» еще называется мережей. Берешь тонкие прутья и плетешь воронку длиной полтора-два метра. Получается корзина. Какой у нее диаметр? Сантиметров семьдесят. Можно и больше. На широком конце вставляешь еще одну воронку – небольшую, чтобы рыба могла свободно пройти внутрь. В корзине подвешиваешь наживку и ставишь на рыбное место. Все. Рыба зайдет в мережу, а назад – никак.

– Здорово! – восхитился Гараня. – Надо попробовать.

– Попробуй… – Самусь покопался в своем рюкзаке и достал оттуда моток тонкой бечевки. – Вот что у меня есть, – заявил он с гордостью. – Хочу поставить петли на свиней. Я уже знаю, где они ходят, может, что-нибудь и получится.

– Откуда она у тебя? – удивленно спросил Гараня.

– Хе-хе… Дак этот вьюнош, который у вора подметалой шестерит, выбросил. А я подобрал.

– Отрежешь мне кусок?

– Зачем? – осторожно поинтересовался сразу поскучневший Самусь, быстро запихивая бечевку в рюкзак.

– Нужно дальнобойный лук сделать. А тетивы нормальной нету.

– Оно конечно… лук – это хорошо…

– Так ты дашь или нет?

– А сколько тебе нужно?

– Три метра.

– Зачем так много?

– Чтобы одна тетива была в запасе.

– Ну ладно, дам, – буркнул Самусь с мученическим видом.

Ему было жаль расставаться со своим скарбом, однако, с другой стороны, он испытывал к Гаране и Фиалке добрые чувства, а потому не мог им отказать, хотя в душе у него происходила борьба, которая отразилась на его настроении.

Но туча, омрачившая лицо Самуся, прошла быстро, и вскоре он с удовольствием принял участие в пиршестве, которое затеяла Фиалка. Какой-никакой – а гость…

Особенно понравились Самусю рисовые лепешки. Он давно не едал хлеба, а потому уминал их за обе щеки с таким видом, словно это было изысканное лакомство.

После обеда Гараня попросил у Самуся мачете и начал изготавливать лук и новые стрелы, так как те, которыми он пользовался, не выдерживали никакой критики. Они были не очень ровные и часто летели не туда, куда целился Гараня.

На этот раз он тщательно выстругал древки стрел и даже прицепил оперение, взяв перья фазанов, пойманных Самусем. Для лука Гараня, уже достаточно присмотревшийся к джунглям, взял ствол молодого деревца, крепкого, как железо, и упругого, словно клинок из дамасской стали.

В конечном итоге лук получился на загляденье. Он посылал стрелы на расстояние, почти в три раза превышающее то, на которое стрелял его убогий неказистый предшественник.

– Сила! – радовался Гараня, как малое дитя. – Вот теперь мы и поглядим, что лучше в лесу – лук или пистолет. Может, и тебе сварганить такой же? – спросил он Самуся.

– Не надо, – ответил бомж. – Я сам. Теперь я знаю, как это делается.

– Ну смотри…

Кроме лука и стрел, Гараня сделал еще несколько полезных вещей: новые копья, несколько дубинок разных размеров, примитивный топор (для лезвия он использовал плоский кремень с острыми краями), острогу и вырезал из мягкого дерева три ложки, чему сильно порадовалась Фиалка.

Пока он мастерил, девушка и Самусь вели неспешный разговор.

– …А ты не бойся леопарда, он добрый, – убеждал бомж Фиалку. – Остерегаться, конечно, надо, но в разумных пределах. Он как человек. Если у леопарда плохое настроение, то лучше обойти его стороной. А если хорошее, то он на тебя и не взглянет.

– Пока я узнаю, с какой ноги леопард встал, – скептически отвечала девушка, – он успеет отгрызть мне голову. Это – хищник, и он понятия не имеет, что такое зло, а что – добро.

– Вот и неправда, – возразил Самусь. – Звери умные, они все понимают. Только сказать не могут. Главное – не нужно их бояться и обижать. Обиду зверь запоминает на всю жизнь. И никогда не прощает.

– Ты говори, да не заговаривайся, – вклинился в разговор Гараня. – Не наделяй животное человеческими чертами.

– Дак, это, я и не говорил так, – пошел на попятную Самусь. – Просто у меня тут был случай недавно, когда я помог семье леопардов. И они поняли, что меня можно не опасаться. Теперь я под их защитой. В знак благодарности.

– Ну все, приехали… – рассмеялся Гараня. – Рассказывай ты такие байки вчера, я бы тебя понял. Мало ли чего наплетешь под мухой. Но сегодня… Петро, кончай нам лапшу на уши вешать.

– Не верите? Честное слово! – загорячился Самусь. – Недалеко от моего дерева есть другое, и в нем тоже – дупло. А в дупле живет самка леопарда с двумя несмышленышами. Махонькие… Наверное, мамка пошла на охоту, а один из мальцов, самый шустрый, выпал из дупла. Я на него наткнулся и вернул на место. Чтобы змея не укусила или удав не съел. Их тут хватает.

55
{"b":"10210","o":1}