ЛитМир - Электронная Библиотека

– М-да, дело темное… – Я умолк, колеблясь; но потом все-таки продолжил свою мысль: – Вот только я пока не понял, почему вы так ополчились на этот талер? Монета как монета. Мало того, чрезвычайно редкая, значит, очень ценная. А что касается всякой мистики… – Я скептически ухмыльнулся. – Мистика осталась в прошлом. На дворе двадцать первый век. Это все сказочки для слабонервных.

Конечно же, я так не думал. Но мне нужно было подбодрить себя, потому что от истории про лесоруба-счастливчика на меня вдруг повеяло жутью и мне стало немного не по себе. У меня создалось такое впечатление, что если я закрою глаза, то попаду прямиком в подземелья графа, где он проводил свои оргии.

– Напрасно ты так говоришь, Никиша. Впрочем… – Дед сокрушенно покачал головой. – И я когда-то так думал. Если бы я только знал, чем мне придется расплатиться за свою глупость и самонадеянность…

– Вы все время говорите загадками.

– В моей жизни нет никаких загадок. Из-за этой проклятой монеты… – Он поднял взгляд, полный муки, на портрет жены. – Из-за это монеты я потерял свою Марьюшку…

– То есть?…

– Этот талер мне принес один черный гробокопатель. И в прежние времена осквернителей древних могил и захоронений хватало. Я схватился за монету, как черт за грешную душу. Мне сразу стало ясно, что это раритет. А когда я проконсультировался с немецкими коллегами, то вообще сошел с ума. Оказалось, в мире существуют всего два таких талера! Не считая того, что был у меня.

Дед сокрушенно покачал головой.

– Ах, как я был глуп! Я начал часами сидеть над монетой, пытаясь разгадать зашифрованную легенду. Я словно сошел с ума. Жена не могла вытащить меня из-за рабочего стола, чтобы я мог поесть. Однажды она разозлилась, схватила талер и хотела его выбросить. Я поймал ее руку, толкнул… мы сильно повздорили, чего прежде не было никогда. И она… она в расстроенных чувствах выскочила на улицу. Я был сильно зол и даже не попытался ее остановить. Но тут меня словно что-то подтолкнуло… я вышел на балкон…

Дед закрыл лицо руками.

– Все случилось на моих глазах, – сказал он глухими голосом. – Она перебегала улицу и попала под колеса грузовика. Откуда он появился, я до сих пор не могу понять. Ведь его не было, не было! Я же смотрел…

Быстрым движением он схватил свою рюмку и допил ликер одним глотком.

– Она ушла из жизни сразу… – Голос Князя стал совсем безжизненным. – А водитель грузовика скончался в больнице, не приходя в сознание. Почему он умер, врачи так толком и не сказали. Травмы у него были, но не такие уж и тяжелые…

Он умолк. Я тоже молчал. А что тут скажешь? Мои самые искренние соболезнования будут для деда не более, чем сотрясения воздуха.

Теперь я понимал, почему он не хочет никуда уезжать и почти каждый день (а может, и каждый) ходит к ее могиле. Князь уже много лет просит прощения у своей усопшей жены, но она, увы, ответить ему не может.

– Извините… – Я нервно прокашлялся. – А куда вы… потом дели этот талер?

– Поначалу мне было не до коллекции. Но потом я увидел кошмарный сон, и проснулся с уверенностью, что в смерти Марьюшки виноват именно этот талер. Не знаю, откуда появилась такая уверенность, но она была сродни наваждению. Сгоряча я намеревался даже не продать, а выбросить монету куда подальше. И очень сожалею, что тогда не сделал этого.

– Почему?

– Душа противилась. Вернее, та ее часть, в которой засела любовь к собирательству монет. Талер ведь уникальный. Я как будто раздвоился: одна рука тянется к талеру, чтобы избавиться от него, а другая держит ее за рукав.

– Я понимаю вас…

– Потом однажды ко мне зашел Иван Сергеевич, в моих мозгах наступило просветление, и я решился – предложил ему эту монету за чисто символическую цену. Он сильно обрадовался – ты ведь знаешь, талеры его конек…

«Еще бы не обрадоваться! – подумал я. – Он за копейку удавится, а тут ему в руки сам приплыл настоящий клад, притом почти даром». Иваном Сергеевичем звали Паташона. Но по имени-отчеству его кликали только самые старые члены нашего общества нумизматов.

Молодежь называла старика или Паташоном, или дядюшкой Скруджем – по имени мультяшного персонажа. Естественно, в разговорах между собой.

– Но я объяснил ему, – продолжал Князь, – что монета, скорее всего, заколдованная. Я никогда не был суеверным, поэтому мое заявление очень удивило Ивана и, конечно же, он не поверил мне. Тогда я сказал: «Хочешь – покупай, опасаешься – сегодня же выкину монету на помойку». Он купил… Почему взял с него деньги? Я где-то вычитал, что в таком случае зло не передается.

– И что? У него тоже были проблемы?

– Не знаю. Похоже, у него все прошло нормально. Не интересовался. Мне думается, он сразу же кому-то перепродал этот талер.

«Да, на Паташона это похоже… Ему до лампочки разные мистические истории. Старый лис… Конечно же, он не упустил момент хорошо наварить на перепродаже талера, который свалился ему в руки как манна небесная. И еще, наверное, смеялся над Князем втихомолку, считая его лохом».

Пора было прощаться. Это я сразу почувствовал. Дед как-то потускнел, даже съежился; похоже, воспоминания завладели его мыслями всецело. И он все чаще и чаще посматривал на часы.

Похоже, Князь и впрямь кого-то ждал.

– Пойду… – Я встал. – Спасибо за консультацию, берегите себя. До свидания.

– Будь здоров, Никиша. И послушайся старика – избавься от этого талера. Если хочешь, продай, или подари, но не держи его у себя. В твоей жизни будет еще много разных открытий. Да и коллекция у тебя вполне приличная, так что одной монетой меньше, одной больше…

– Подумаю. А за совет спасибо. Но, скажу честно, я пока не готов расстаться с этим талером. Вы своим рассказом застали меня врасплох.

Князь больше ничего не стал говорить, лишь посмотрел на меня долгим взглядом, сокрушенно покачав головой, и я покинул квартиру старого нумизмата.

На душе было неспокойно.

Глава 12

Перекусив на скорую руку в каком-то затрапезном кафе – нужно отметить, что готовили в нем неплохо, я посмотрел на часы. Времени было больше, чем достаточно. Конечно, меня сильно тревожило исчезновение Лизаветы, но чем я мог помочь в ее розысках? Тем более, будучи безлошадным.

У меня был «фольксваген», но я продал его, а вырученные деньги вложил в покупку коллекции монет вскладчину с Князем. Потом, конечно, я вернул их, притом с хорошей прибылью, и еще кое-что накопытил, так что мой счет в банке был вполне солидным, и я мог приобрести даже не подержанную, а новую машину.

Но я не был большим любителем днями торчать за рулем, да и колеса в моей деятельности не очень были нужны. Нумизматы в основном люди кабинетного плана.

Поэтому покупку нового авто я все время откладывал на неопределенное время. Если мне нужно было куда-то смотаться, я вызывал такси. Так дешевле обходилось.

Однако сегодня я пожалел, что не имею колес. Хотя бы потому, что хотел проехать еще и к Паташону – чтобы не откладывать дело в длинный ящик.

Проблема заключалась в том, что старик жил, в отличие от Князя, у черта на куличках – в так называемых Подлипках, на самой, что ни есть, окраине города. Там, конечно, хорошо, – природа, речка, воздух, и все такое – но мало кто из таксистов соглашался туда ехать. Ну разве что молодой и неопытный. Но такого еще надо было найти.

Таксисты не хотели ехать в Подлипки не потому, что там водилось много бандитов или отморозков. Они, конечны, были, – как же без них при развитой демократии. Но в своем микрорайоне вели себя тихо, а если кого-то и метелили, а то и валили, то больше в центральной части города, где попросторней и где есть благодарные зрители – любит русская душа анархическую вольницу и показушную широту. Наверное, эта любовь произошла от наших предков-ушкуйников*, которые разбойничали на широких волжских плесах.

*Ушкуйник – вольный человек, член вооруженной дружины, которая снаряжалась новгородскими боярами и купцами (14-15 вв.) для набегов и торгового промысла на Волге и Каме.

32
{"b":"10211","o":1}