ЛитМир - Электронная Библиотека

Только нищий по-прежнему щеголял в своих лохмотьях, но на правой руке у него появился массивный золотой перстень с черным камнем.

Кто эти ряженые? Или они вовсе не ряженые? Но это невозможно! Предположить, что четверка убийц попала в двадцать первый век прямиком из средневековья, может только человек не в своем уме. Машину времени еще не изобрели. (По идее. Точно утверждать ничего нельзя).

У меня на какой-то миг ум зашел за разум, и я тряхнул головой, чтобы взболтать мозги, смущенные разными мыслями, совершенно лишними в данный момент. Помогло. В глазах посветлело, и я продолжил осмотр гостиной.

Пол в помещении был сплошь устлан коврами; вполне, кстати, современными, и совсем не дешевыми. Что касается стен и потолка этой весьма уютной гостиной (назовем это помещение именно так), то они были обтянуты бордовой тканью, похожей на атлас, с геометрическим рисунком.

Из мебели в гостиной было несколько старинных кресел (наверное, купленных в антикварном магазине), низенький столик, сплошь уставленный графинами с вином, кубками и прочими принадлежностями для трапезы, а также бюро, за которым и сидел «лозоходец», вынашивая какие-то гениальные замыслы.

– Где Елизавета? – спросил я грубо (чтобы подбодрить себя) и безо всяких предисловий, вдоволь насмотревшись на интерьер гостиной.

Правда, эти смотрины продолжались не более пяти-шести минут, пока монсеньор не переоделся. Он появился передо мной в костюме ландскнехта с буфами и красивым поясом из чеканного золота с каменьями, на котором висел кинжал в сафьяновых ножнах. Ну просто цирк какой-то…

– Айн момент… – Босс этой старорежимной гоп-компании щелкнул пальцами, и нищий бросился выполнять его безмолвный приказ.

Он скрылся за неприметной дверью в глубине помещения, и на некоторое время в гостиной воцарилась тревожная тишина. «Лозоходец» очнулся от глубоко мыслительного процесса и посмотрел на меня с каким-то странным интересом. Уж не «голубой» ли он? – мелькнула в моей голове подлая мыслишка.

А что, вполне возможно. Для него я вполне аппетитный юноша – чистенький, в меру упитанный, симпатичный и даже тщательно выбритый.

Тьфу, тьфу, брысь, изыди, нечистая! Что за дурацкие мысли в такой напряженный и ответственный момент!?

Бет появилась из темного дверного проема воистину как «луч света в темном царстве» (это так сказал кто-то из классиков – уж не знаю, по какому поводу). Моя подружка выступала неестественно прямо, с высоко поднятой головой – ну прямо тебе царица Савская. Она была какая-то чужая и потусторонняя, так я определил ее состояние.

Присмотревшись, я понял, что с ней происходит – Лизавета находилась под влиянием гипноза. Пустые, бесстрастные глаза, деревянная походка… Бет была как заводная игрушка – в какую сторону ее направишь, туда она и движется.

– Монету! – потребовал принаряженный Дасти.

– Девушку ко мне, – сказал я жестко. – И уберите гипнотическое воздействие.

Тут в наш диалог вмешался урод, убийца Альфреда. Наверное, чтобы доказать свое ретивое и выслужиться перед начальством, он злобно оскалился, подхватился на ровные ноги и бросился ко мне с намерением наказать меня за дерзость. И впрямь, как смеет какой-то никчемный человечишко перечить самому монсеньеру!?

Предостерегающий окрик босса запоздал – урод уже приблизился ко мне вплотную. Похоже, действие моего оберега в этом помещении еще больше усилилось, потому что убийцу Альфреда словно током ударило. Он резко отшатнулся назад, да так, что едва не грохнулся на пол.

В его взгляде, обращенном на меня, вновь появилось то же самое выражение, которое я наблюдал, когда он пытался войти ко мне в квартиру – смесь дикого изумления, страха и боли.

Бросив на своего неразумного подручного уничижающий взгляд, монсеньор сделал несколько пассов, и во взгляде Лизаветы появилась осмысленность. Бет встрепенулась, с недоумением осмотрелась (при этом игнорируя присутствующих; наверное, ей казалось, что она попала в музей восковых фигур). Наконец ее взгляд остановился на мне.

– Ник! – вскричала она с невероятной страстью, и бросилась ко мне с таким напором, что едва не сбила с ног попавшегося ей на пути уродливого висельника, убийцу Альфреда.

Он все еще стоял, как громом оглушенный, бессмысленно хлопая длинными рыжими ресницами и беззвучно шевеля неестественно толстыми губами.

– Ник… – Лизавета упала мне на грудь и зарыдала. – Ты пришел… Я знала, что ты не оставишь меня. Знала! Ник, любимый… Мой рыцарь…

Нет, ну что за народ эти женщины! У моей подружки не было ни единого сомнения в том, что я, словно один из благородных рыцарей короля Артура, прискакал сюда на белом коне, рискуя собственной жизнью, только для того, чтобы наказать супостатов-похитителей и выручить ее из беды.

Возможно, так оно где-то и было. Но только отчасти. Главной своей задачей я считал раз и навсегда покончить с этой кровавой историей. И не потому, что я такой благородный джентльмен.

Просто, как человек логичный, я понимал, что рано или поздно эта компашка доберется и до меня. А всю оставшуюся жизнь оглядываться и дрожать от малейшего шороха – такой участи и врагу не пожелаешь. Даже сверхраритетный рудничный талер не может служить утешением на фоне таких проблем.

– Тихо, тихо… – Я гладил ее по спине, а сам смотрел на монсеньора.

– Монету! – снова проревел он, как тигр.

– Бет, погоди чуток…

Я отстранил зареванную Лизавету, полез во внутренний карман своего летнего пиджака, и достал оттуда коробочку с талером. Признаюсь, в этот момент мне самому хотелось заплакать: своими руками отдать какому-то дяде за здорово живешь такую редкость! Ведь во всем мире существует всего три – ТРИ! – таких талера.

Вся моя сущность восставала против этого поступка, но здравый смысл все-таки взял верх, и я положил коробочку на столик рядом с чеканным серебряным кувшином явно турецкой работы.

– Нет, не так, – сказал Дасти. – Отдайте мне аргентеус в руки.

Ага! Я так и знал, что он это скажет.

– Какие проблемы… – ответил я развязно. – Только давайте договоримся: я отдаю вам талер, и мы с девушкой уходим. И все, я вас не видел, не знаю, и знать не хочу. Только чтобы без зэхэров!

– Что есть зэхэры? – удивленно спросил монсеньор.

– Это значит, что вы не должны чинить нам никаких препятствий. И больше не преследовать.

– Согласен.

– Поклянитесь, – сказал я с дрожью в голосе.

И сразу же сообразил, что сморозил глупость. На чем он будет клясться, на Библии или на каком-нибудь колдовском манускрипте, где рассказывается, как извести род человеческий?

Но Дасти воспринял мои слова совершенно серьезно. Он поднял вверх правую руку – тут я впервые увидел, что у него на пальце массивный перстень темного металла с огромным рубином – и сказал несколько слов, как мне показалось, на латыни.

– А теперь выполните свое предназначение, – сказал он торжественно.

Я все еще колебался: вдруг он обманул меня и сказал, например, что-то типа «Все равно хана тебе, козел»? Монсеньор мигом понял мои сомнения и добавил:

– Вас я не смогу удержать даже при сильном желании.

Ага! Вот теперь у меня отлегло от сердца. Спасибо, дедуля, за оберег! Неужели ты знал, что я когда-нибудь попаду в такой переплет? Эх, спросить бы…

Я достал монету из коробочки и торжественно вручил ее монсеньору. Едва она оказалась в его руках, как вся остальная братия окружила своего босса и начала рассматривать талер с таким видом, будто я передал им, по меньшей мере, ключ от ворот рая.

Дожидаться конца смотрин я не стал. Схватив Лизавету за руку и цыкнув на нее, чтобы она закрыла рот, я начал потихоньку отступать к входной двери. Но там меня ждал облом – дверь была замкнута, хотя я не видел в ней замочной скважины. Что за чертовщина?

– Вы уйдете только после нас, – раздался позади бас монсеньора.

– Мы так не договаривались! – воскликнул я возмущенно.

– Именно так мы и договаривались. Вам никто не причинит никакого вреда, но вы сможете выбраться отсюда только после того, как нас здесь не будет.

58
{"b":"10211","o":1}