ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Пробужденные фурии
Измеряйте самое важное. Как Google, Intel и другие компании добиваются роста с помощью OKR
Warcross: Игрок. Охотник. Хакер. Пешка
Любовь рождается зимой
Злодей для ведьмы
Повестка дня
Убежище страсти
Музыка ветра
В каждом сердце – дверь

Но след этого пророчества сохранился в сердце наследника престола Александра Павловича. Когда сбылись и эти слова Авеля, то вновь пришлось ему совершить прежним порядком путешествие из крепости во дворец царский.

– Я прощаю тебя, – сказал государь. – Только скажи, каково будет мое царствование?

– Сожгут твою Москву французы, – ответил Авель.

И опять из дворца угодил в крепость. Москву сожгли, сходили в Париж, побаловались славой… Опять вспомнили об Авеле и велели дать ему свободу. Потом снова о нем вспомнили, о чем-то хотели вопросить, но Авель, умудренный опытом, и следа по себе не оставил; так и не разыскали пророка.

(Надо же, поумнел страстотерпец! А мог бы и раньше сообразить, что нечего с царями связываться. Умишком-то мужик явно был не обижен)».

На этом Нилус свое повествование закончил, а я жадно припал к другому источнику информации. Из копии следственного дела 1796 года я узнал, что крестьянин Василий Васильев (так в миру звали пророка) родился в 1757 году в деревне Окулово, Алексинского уезда, Тульской губернии (между прочим, в день Иова Многострадального), а умер в суздальском Спасо-Евфимиевском монастыре в 1841 году. До монашества был коновалом.

(Нет, точно, лошадь весьма благотворно влияет на человека, вспомнил я еще одного долгожителя Зосиму и его Машку. И Авель, и мой добрый друг от долгого общения с лошадьми приобрели философическое направление характера).

С юных лет Авель начал странствовать по Руси. В 1785 году Авель принял постриг в Валаамском монастыре, где и получил свое монашеское имя, но предпочел жить отшельником. Будучи насельником Николо-Бабаевского монастыря, что в Костромской епархии, составил первую свою книгу пророчеств. В ней же он написал и о царской фамилии.

За свою долгую жизнь Авель просидел в тюрьмах за свои предсказания 21 год. (Ни фига себе! А говорят Сталин был зверь – лагеря, этапы, пересылки и все такое прочее… Цари-батюшки тоже, оказывается, были не такими уж сусальными, как нам теперь втюкивают в головы новоявленные монархисты).

Его сажали в казематы и просвещенная Екатерина, и Павел-самодур, и Александр I, свойский мужик, не дурак выпить, рубака и победитель французов, и Николай I, который уже мог бы убедиться, что Авель – честный человек и всегда пророчествует чистую правду. В общем, святой человек.

Ан, нет. Оказывается, святым самое место в тюрьме. Чтобы не смущали своей правдой глупый народ. Высшую правду должны знать только верхнюки-главнюки. Так сказать, последняя инстанция перед божественной канцелярией.

Ладно, катим дальше…

Ага, вот. По-моему, то, что мне и нужно. Оказывается, многострадальный Авель недолго хранил молчание. Он что-то там напророчествовал и в царствие Николая Павловича. Который, как видно из указа Синода от 27 августа 1826 года, приказал изловить Авеля и заточить его для смирения в Суздальский Спасо-Евфимиевский монастырь. Во как!

А изловили Авеля в какой-то деревеньке… название утеряно, забыто… уезд?… Есть уезд! Наш! Так что же получается – Кондратка не фантазирует? Не знаю, не знаю… Возможно, элементарное совпадение. Тем более, что деревня не названа.

А уж про Киндея и подавно никто не упоминает. Крестьянин, мелкая сошка, крохотный винтик в большой и громоздкой государственной машине. Разве все запчасти запомнишь? Тем более, какие-то там крохотные винтики-болтики, которые всегда покрыты ржавчиной.

Нашел я также историю о запечатанном пакете с предсказанием судьбы Николая II, которую рассказал мне Кондратка. Пишет все тот же С.А. Нилус: «В гатчинском дворце была одна небольшая зала, и в ней посредине стоял большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг ларца на четырех столбиках, на кольцах, был протянут толстый красный шелковый шнур, преграждающий к нему доступ. Было известно, что в этом ларце хранится почта, которая была положена вдовой Павла I, императрицей Марией Федоровной, и что было завещано открыть ларец и вынуть в нем хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины императора Павла I, и притом лишь тому, кто в этот год будет занимать царский престол России.

(А вот здесь у Кондратки вышла неточность. Конвертик с предсказанием положил на хранение не сам Павел I, а его супруга. Похоже, император не поверил Авелю. Это понятно. Как поверишь бредням какого-то заскорузлого отшельника в обносках, когда вокруг все сверкает и пахнет розами, а придворные наперебой соревнуются в гибкости спины. А вот Мария Федоровна оказалось очень даже неглупой, прозорливой женщиной).

Но самое основное, то, ради чего я шастал по Интернету часа два с хвостиком, в большой массе информации мне повезло откопать совершенно случайно – Авель все-таки написал свой главный труд о грядущем приходе антихриста! Свидетельства тому были.

Увы, эту книгу его апокалипсических пророчеств так и не нашли.

И слава Богу! – подумал я, выходя на улицу, и облегченно вздохнул. Когда не знаешь о часе своей кончине, как-то легче живется. Даже планы какие-то лазурные строишь.

Растиражируй книгу мудрого Авеля, и сразу наступит сплошной мрак и полное непотребство. Это и ежу понятно. Меньше знаешь, крепче спишь. И разная чушь в голову не лезет…

Зосима страдал. Он совсем замаялся меня ждать. Правда, «страдал» он вполне с комфортом. На его столике уже мозолил глаза пустой двухлитровый кувшин для пива, и Зосиме как раз принесли второй, поменьше – литровый.

Графинчик с водкой стоял не тронутый. Зосима упорно не хотел пить беленькую в одиночестве. Одно дело – утолять жажду, а другое – совершать священнодействие. В одиночку пьют только алкоголики и запойные пьяницы.

– Ну, наконец… – Зосима облегченно вздохнул и сразу же разлил водку по стопкам. – Закуска, конечно, не очень, да что поделаешь – город…

Город! Ишь ты… Привык, понимаешь, к свежатине, а тут какие-то сырки, увядший еще вчера овощной салат, и порезанная на кусочки колбаса, на которую страшно смотреть; наверное, ее делали из тухлятины.

Единственным «деликатесом», на котором можно было остановить взгляд без боязни оцарапаться, была вяленая рыба, которую Зосима привез с собой. Она аж светилась серебристым светом.

– За что пьем? – спросил я, улыбаясь; Зосима любил разные тосты.

– Дык, это, за нее…

– За удачу?

– Ну…

– Присоединяюсь. Она мне нынче очень нужна.

Мы выпили, потом повторили, затем мне принесли пиво, и я отдал должное вяленой рыбке… Так мы просидели в пивной часа полтора, пока Машка не напомнила, что пора и честь знать.

Она подошла прямо к окну пивной и требовательно заржала.

– Вот прошмандовка! – взвился Зосима. – Отвязалась…

– Крепче надо было вязать.

– Дык, этой скотине любой узел нипочем. Как она это делает, ума не приложу.

– Что ж, труба зовет. Сейчас расплачусь, и поедем.

– Ты денежки-то спрячь. Сегодня я угощаю.

– Ого… Неужто выиграл в лотерею?

– Пенсию получил. Много. Президент личным указом повысил ветеранам довольствие почти в два раза. Хороший человек.

– С чем тебя и поздравляю. И мне хорошо – будет у кого занять.

– Хе-хе… Шутишь…

– У каждой шутки есть доля правды. Все, пойдем. Иначе Машка разнесет эту халабуду. Она не любит ждать.

– Убил бы заразу…

Я только ухмыльнулся. Как же – убил бы… Весь оставшийся хлеб со стола по карманам рассовал, сейчас будет кормить. Машка к белому хлебу неравнодушна…

Обратная дорога показалась мне гораздо приятней и веселее. Оно понятно – на финскую водку высшей очистки, которой угощал меня Чиж, пролилась еще и наша, местная. При смешении получилась адская смесь, напрочь лишившая меня обычной осторожности и благоразумия.

Мы ехали и болтали. О чем? Какой тут секрет – конечно же, о делах деревенских; разговоры о политике не любят ухабов и колдобин, от которых мысли в голове бултыхаются, словно жидкость в миксере. Проблемы мирового значения мы с Зосимой обычно обсуждаем на охоте, когда наступает время привала.

39
{"b":"10212","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Мертвые не лгут
Повестка дня
Живи как кот
Страна Сказок. Авторская одиссея
Панк-Рок: устная история
Метро 2033. Переход-2. На другой стороне
Татуировка (сборник)
Шаг до трибунала
Осень Европы