ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Моя босоногая леди
Слушай Луну
Мертвое озеро
Чаролес
Синяя кровь
Популярность. Как найти счастье и добиться успеха в мире, одержимом статусом
Стремительный соблазн
Креативный вид. Как стремление к творчеству меняет мир
Каникулы в Санкт-Петербурге
A
A

– И все-таки, куда подевался “Магистр”? – наконец нарушил молчание майор.

– Спроси что-нибудь полегче…

– Ольховская?… Но зачем, зачем!?

Дубравин обхватил голову руками.

– В башке все перепуталось, тупею на глазах. Бриллиант на глазах превращается в страз. Мистика… И какое отношение к этой истории имела Новосад?

– Слушай, Женя, а что ты думаешь по поводу рассказа Крутских?

– Не могу сосредоточиться… Нужно подумать.

– А что думать? Ехать туда нужно. Покопаться в архивах.

– Идея неплохая. Если, конечно, там что-нибудь сохранилось.

– Можно рискнуть. Шанс мизерный, но…

– Ладно, считай, что почти решено. Посоветуемся еще с Драчом. Но поедешь ты. И не больше, чем на двое суток.

– Не возражаю…

Отступление 3. КУПЕЦ ВИЛЮЙСКИЙ

Купец Вилюйский был трезв и хмур.

Положив здоровенные кулаки на стол, он сидел, уставившись своими лупатыми глазищами на полный штоф, и о чем-то сосредоточенно думал.

В горницу сквозь подтаявшее оконце сеялся неяркий серый свет.

На сундуке, укрытом полосатым домотканым ковриком, разлегся огромный рыжий кот, мурлыча и потягиваясь.

Перед внушительных размеров иконой Георгия Победоносца в серебряном окладе чадила лампадка.

Под полом шебаршились мыши, пробуя на зуб дубовые доски.

В дверь осторожно постучали.

Вилюйский медленно поднял лохматую голову, потер виски и хриплым басом спросил:

– Чавой там?

– Батюшка, к тебе ить…

В образовавшуюся щель просунула голову худая старушонка в черной косынке с пергаментно-желтым сморщенным личиком – какая-то дальняя родственница жены купца, приживалка.

Таких старых ворон в доме Вилюйского кормилось добрый десяток – до очередного запоя хозяина.

Тогда он скалкой вышибал всех вон, на улицу, и спускал злющих кобелей, которые с неохотой, похоже, больше для виду, чтобы потешить хозяина, легко покусывали эту черноюбочную рать за худые мослы, гнали приживалок до мостков через речку.

Переждав где-то буйство своего благодетеля, старушки снова сползались в дом, тихо и незаметно рассасывались по многочисленным каморкам и клетушкам двухэтажного купеческого особняка с пристройками и амбарами.

По трезвому Вилюйский старался их не замечать – он не был скуп и жаден до неприличия, как некоторые его сотоварищи по купеческой гильдии. Да и пользу старушки приносили кое-какую – работали, сколько хватало сил…

– Кто?

– Вьюнош…

– А-а… Зови его сюда. И на стол чаво сообрази. Да живей поворачивайся, золотая рота! Мать твою… – Добавил непечатное вслед.

В горницу, шумно притопывая скрипучими хромачами (стряхивал мокрый снег; хотя март был на исходе, на улице пуржило), вошел Капитон, кучер княгини Сасс-Тисовской.

– Здоровья и благоденствия вам!

Уверенным движением, без излишнего подобострастия, он склонил свою темно-русую голову перед Вилюйским.

– Какое там, в Христа… Бога… и его пазуху… благоденствие…

Купец облегчил душу в заковыристой брани.

– Беспорядки, смута, анархия, Расею-матушку треплют все, кому не лень. Голытьба, а туды ж… Власть Советам… Временное правительство… А до какого, спрашивается, времени?! Ась? До какого времени купечество будут зобижать?! – Он грохнул кулаком по столу.

Штоф подпрыгнул, завалился, но содержимое почти не пролилось, лишь хлюпнуло слегка – Капитон сноровисто подхватил, поставил посуду на место.

– Ладно. Садись… вьюнош… – осклабился купец.

И наполнил вместительные рюмки зеленого стекла.

– Пей, а то старой ведьмы с закуской не дождешься.

– Благодарствуйте…

Капитон положил шапку на скамейку, расстегнул полушубок, манерно, двумя пальцами, поднял рюмку, выпил врастяжку.

Глядя на него, Вилюйский крякнул насмешливо, захватил рюмку в кулак, хлюпнул в горло одним махом, причмокнул, стукнул толстым донышком о стол.

Неслышно появилась старушонка, быстро накрыла на стол и так же быстро исчезла, растворилась серым пятнышком в дверном проеме.

Выпили еще, закусили плотно.

– Принес? – спросил Вилюйский, вытирая жирные губы краем скатерти.

– А то как же…

Капитон сверкнул белыми, как фарфор, зубами.

– Давай.

Вилюйский протянул свою волосатую лапищу.

– Товар в лучшем виде…

Капитон вытащил из кармана полушубка небольшой сверток; но отдавать не спешил.

– Все, как договаривались…

Вилюйский понял.

Купец побагровел от внезапно нахлынувшего гнева, сжал кулаки, нахмурился.

Капитон спокойно и выжидающе смотрел своими светлыми, льдистыми глазами на купца, взвешивая в руке сверток.

– Однако, смел не по чину, стервец… – наконец пробормотал Вилюйский.

И покривил губы в жесткой ухмылке.

– С кем шутки играешь!? Покажь…

Капитон развернул тряпицу, показал издали брусок темного мыла, на котором были ясно видны отпечатки ключей.

– Добро…

Вилюйский достал из портмоне несколько крупных ассигнаций, небрежно швырнул их на стол перед Капитоном.

Молодой человек отрицательно покрутил головой.

– Мало?! – вызверился купец.

– Этими бумажками теперь можно комнаты оклеивать вместо обоев. Или раздавать подаяние нищим, на паперти.

– Так ведь… это “катеньки”!

Вилюйский со зла дернул себя за бороду.

– Чаво тебе ишшо?!

– Золотом, – коротко и решительно ответил Капитон.

– А енто не хошь?!

Вилюйский показал кукиш.

– Ишь ты, мудрагель. Зо-ло-том… – перекривил он Капитона. – Вот те добавка…

Вилюйский положил на стол перед Капитоном еще несколько кредитных билетов с изображением императрицы Екатерины II.

– И катись колбаской…

– Нет, – возразил Капитон, поднимаясь.

– Ты… ты что?! – надвинулся на него глыбой купец. – Да ты… ты знаешь, чаво я с тобой сделаю!?

– Ну-ну, господин Вилюйский… – с силой отстранил его руку Капитон. – Товар мой – я хозяин. Если моя цена вас не устраивает, разрешите откланяться.

Вилюйский смерил его с ног до головы бешеным взглядом; но тут же поостыл. Больно уж крепок телом и смел был юный кучер княгини Сасс-Тисовской.

Да и не в интересах купца было заводить сейчас свару – дело-то тайное…

– Хрен с тобой… – наконец недовольно буркнул Вилюйский. – Будь по-твоему. Токи смотри не брякни где… Башку отверну.

– Само собой…

Вилюйский вышел из горницы и вскоре вернулся с кошельком; в нем звенели золотые монеты.

Капитон тщательно пересчитал их, спрятал кошелек за пазуху и отдал Вилюйскому брусок с оттисками ключей.

– Всего вам…

Он вежливо склонил голову, напялил шапку и не спеша пошел к выходу.

Вилюйский посмотрел ему вслед с невольным восхищением: он уважал в людях цепкость житейскую и холодный, трезвый расчет.

“Взять бы его приказчиком, – подумал купец. – Ничего нет скажешь, хорош гусь… За деньги мать родную в могилу живой положит. А мне такой и нужон. Чтоб народец в руках держать… р-разболтались, голодранцы! Да Бог его знает, как оно теперь все обернется. Впору дела сворачивать. Временное правительство… Туды его в заслонку!”.

Вилюйскому не давал покоя перстень с “Магистром”, принадлежащий Сасс-Тисовской.

Чтобы получить его, купец испробовал все: и лесть, и увещевания, и коленопреклоненные просьбы, и наемных людишек подсылал, которым кровь людскую пустить, что комара прихлопнуть…

И безрезультатно – драгоценный камень по-прежнему был для него недосягаем.

Тогда купец сошелся с кучером княгини Капитоном Мызгаевым. Тот и добыл ему оттиски ключей от черного хода, спальни княгини и шкафа-сейфа.

Оставалось лишь изготовить отмычки и проверить содержимое шкафа…

Но возвратимся к Капитону, покинувшему дом Вилюйского с приятной тяжестью за пазухой, где покоился кошелек с золотыми червонцами.

Он шел по улицам, углубившись в свои мысли, не выбирая дороги, шлепал по мокрому снежному месиву, местами едва не набирая за голенища.

Капитон был в смятении: княгиня уже собрала свои пожитки и ожидала только окончательного выздоровления сына, чтобы уехать в Швейцарию. А как же он? Что будет теперь с ним? На какие средства жить? Где искать работу?

25
{"b":"10213","o":1}