ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Пусть будет так. Пока оставим фонарик в покое. Пока… А теперь ответьте на следующий вопрос: за что вы убили Новосад?

В кабинете повисла густая, напряженная тишина. Следователь прокуратуры прикусил нижнюю губу – не смог скрыть волнение.

Преступник, казалось, не понял вопрос. Он сидел все так же прямо, плотно сжав тонкие губы и крепко сцепив пальцы рук, лежащих на коленях.

– Повторяю: за что вы убили актрису Новосад?

Дубравин буквально пожирал взглядом по-прежнему невозмутимого преступника.

– Я ее не убивал…

Взгляд преступника потяжелел. Он подобрался, как перед прыжком, но голос остался ровным и бесстрастным:

– Это ваши домыслы. Перстень взял я. Признаю. Виноват. За что и отвечу перед законом. Но это – увольте…

– Ответите… Товарищ старший лейтенант, – официально обратился майор к Белейко, – пригласите сюда мужчин, которые стоят в коридоре.

Вошедшие – их было четверо – стали у стены.

– И вы станьте туда же… – показал Дубравин преступнику.

Тот нехотя поднялся и пристроился рядом с мужчинами.

– Теперь позовите гражданина Курткина. Он в кабинете майора…

Дубравин назвал фамилию, и Белейко поспешил выполнить приказ.

В кабинет вошел широкоплечий, приземистый парень с немного растерянным, простодушным лицом.

– Вы помогали Маркиным… – майор назвал число, – перевозить мебель?

– Ну да, помогал…

– Вы утверждаете, что кухонный шкаф заносили в квартиру Маркиных вместе с незнакомым мужчиной, вызвавшимся вам помочь?

– Утверждаю.

– Он потом спустился в подъезд вместе с вами?

– Вроде нет…

– Понятно. Посмотрите, пожалуйста, на этих граждан, – показал Дубравин на шеренгу у стены. – Вы никого здесь не узнаете?

Парень вначале недоверчиво взглянул на Белейко, который вел протокол допроса, а затем перевел взгляд на мужчин.

– Во!

Парень радостно ткнул пальцем едва не в грудь преступнику.

– Он! Честное слово, это он!

– Спасибо. Вы свободны, Курткин.

Парень, не отводя глаз от преступника, попятился, затем застенчиво улыбнулся Дубравину и вышел.

– И вам спасибо, товарищи, – поблагодарил майор мужчин. – До свидания. Пусть зайдет дежурная, – обратился он к Белейко.

Дежурная чинно присела на предложенный стул и принялась протирать очки. Преступник по-прежнему стоял у стены, отрешенно глядя в окно.

Майор вынул из папки несколько фотографий и разложил их перед старушкой.

– Помните, вы говорили, что в перерыве между телефонными разговорами Новосад и Алифановой из дома вышли три девушки? И одна не была вам знакома?

– Еще бы не помнить…

– Посмотрите, – показал Дубравин на фотоснимки, – здесь ее случаем нет?

Старушка принялась неторопливо перебирать их, что-то пришептывая. Наконец отложила один в сторону и сказала:

– Знамо, она.

Дубравин не скрывал своего удовлетворения:

– Не ошиблись?

– Да чтобы я ошиблась!… – загорячилась дежурная.

– Хорошо, хорошо, верю. Это, кстати, фотомонтаж…

Когда за дежурной закрылась дверь, майор взял снимок-фотомонтаж и показал преступнику.

– Вам удивительно идет женская одежда, – сказал Дубравин с иронией. – Что вы теперь нам скажете?

Преступник молчал.

– Надеюсь, вы понимаете, что отрицать очевидное нет смысла. Чересчур серьезные улики.

– Сознаюсь…

Преступник растянул свои тонкие злые губы в какой-то странной гримасе, весьма отдаленно похожей на улыбку.

– Я… это сделал. Она случайно увидела… перстень. Пригрозила разоблачением. У меня не было иного выхода… Я любил ее, поверьте! Любил… Будь оно все проклято! И прошу вас, хватит на сегодня…

За окном уже опускался вечер, но Дубравин не зажигал свет в кабинете – так было уютней. Белейко прихлебывал горячий чай и слушал своего друга.

– Знаешь, что меня натолкнуло на эту мысль? Фотография из альбома Алифановой. Там девчата переодеты и загримированы под мужчин. В театральном учат искусству грима досконально, и он, со своей лощеной физиономией, мог применить эти познания в нашем случае, чтобы уйти с места преступления неопознанным. Так и получилось: мы ведь искали мужчину, притом сильного, тренированного, следуя выводам судмедэксперта. А он таким и был – в училище занимался дзю-до, имел первый разряд. Применил прием из серии удушающих. Ему здорово повезло в одном – что он проскочил незамеченным мимо дежурной, когда сообразил помочь Курткину тащить шкаф. И хорошо, что парнишка в конце концов опознал его, вспомнив этот эпизод. Между прочим, его я подозревал с самого начала следствия. Но меня сбило с толку, несмотря на его сомнительное алиби, то, что убийца буквально испарился с места преступления. И поскольку быть такого, по идее, не могло, мы и сосредоточили свои усилия на жильцах дома мужского пола.

– Женя, но какие нужно иметь нервы, чтобы переодеться в одежду убитой, которая лежала рядом…

– Нервы? Это подонок, Бронек. Алчный, развращенный эгоист. Хладнокровный, расчетливый, циничный. Он надел не только платье и пальто Новосад, но и старые сапоги ее – рост у них почти одинаков, размер обуви у него только на номер больше – и платок, и чулки. Свою одежду он сложил в саквояж, протер пол. Только пол, учти, потому что был в перчатках.

– Значит, к убийству готовился заранее…

– Точно… Затем вышел на улицу, где-то переоделся, а саквояж с одеждой Новосад бросил в воду. Помнишь, там рядом пруд? Теперь он покрыт льдом. И на попутке добрался к Ольховскому, где преспокойно сел играть в преферанс. По времени все выходит точно, даже с запасом, я считал.

– И все-таки, как он мог решиться на убийство?

– Выхода у него, видите ли, не было… Прокомментировал – будь здоров…

– Жалко Новосад. Какая изумительная девушка…

– Еще как жалко. И трудно понять, что ее могло с ним связывать.

– Судьба…

– Легче всего наши ошибки на судьбу перекладывать. Но что-то, наверное, в этом есть… У Новосад, как я понимаю, был ключ от его квартиры. Из театра она пошла к нему, но дома его не было. Он где-то задержался по пути. Каким-то образом ей попался на глаза перстень с “Магистром” (как? – завтра узнаем). А что это именно он, Новосад знала точно – видела у Ольховской. Когда появился этот подонок, актриса устроила ему скандал – она ведь была честная, принципиальная девушка. Затем уехала домой, позвонила Алифановой… Не знаю, что Новосад говорила ему, но он понял сразу: молчать она не будет. Оставалось только одно…

– Но зачем? Испугался позора? Вряд ли – верни он перстень добровольно, Ольховская во имя старой дружбы, думаю, не предала бы его поступок огласке. Но пойти на убийство ради перстня с камнем, пусть даже неимоверной цены… Что бы он делал с “Магистром”? У нас его трудно продать. Да и цену никто не даст настоящую.

– Вот именно, у нас… Все очень просто, Бронек. Мне пришлось потревожить Инюрколлегию, чтобы до конца разобраться в этой истории. У него есть родная тетка, вторая дочь Капитона Мызгаева, которому он приходится внуком и на кого так поразительно похож. В годы войны гитлеровцы угнали ее в Германию. Там весной сорок пятого года она вышла замуж за военнопленного француза и уехала жить во Францию. Тетка разыскала через Инюрколлегию Мызгаева, а тот дал ей адрес внука. Несомненно, будучи в Германии, он встречался с теткой. И когда узнал о “Магистре”, принял решение эмигрировать на Запад. Скорее всего, она пригласила его остаться, так как тетка бездетная, а ее муж уже помер.

– Как он узнал о “Магистре”?

– Рассказал Капитон Мызгаев. Он ведь охотился за этим камнем вместе с Шустицкой, бабушкой Ольховской. Это, как ты знаешь, она изображена вместе с Мызгаевым на той фотографии, что я взял у Ольховской. Каким-то образом Софья Леопольдовна выкрала настоящий бриллиант, а Капитону достался страз. Вероятно, сначала об этом он не знал. Мызгаев бежал с подделкой, думал, что оставил свою напарницу с носом. А когда обнаружил, что обманут, сообразил, кто его провел, и начал разыскивать Шустицкую. Нашел, да, видно, поздно. Вот и перепоручил любимому внуку довести начатое дело до конца.

31
{"b":"10213","o":1}