ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Про Гераклита вспоминал Сергей, когда сиживал у открытой печной дверцы. Вспоминались, понятно, отцовы рассказы, и вот странное дело: то чудилось, что это было вчера. А то — словно давным-давно, подернулось дымкой... Вообще Сергей ощущал себя внезапно повзрослевшим за эти дни. Все был мальчик, а тут вдруг раз! — и взрослый парень. Сергей, малый любознательный, присматривался к своим новым друзьям, и они тоже представлялись ему никак не пацанами и девчонками, а людьми пожившими, нахмуренными от забот... которые, правда, в любой миг могли скинуть эту маску взрослости, превратиться в дурашливого подростка — чтобы через несколько минут опять замкнуться в образе сурового бойца.

Да ведь так оно в самом деле и было.

Бабай, узнав от Гондураса историю об удивительной книге, для начала велел ее обладателю помалкивать:

— Пусть разузнают сначала, есть ли мечеть, а там уж думать будем...

Наверное, предупреждать было излишне — Гондурас, мягко говоря, к числу болтунов не принадлежал. И по второму пункту Бабай сам себе противоречил: сам он думать начал уже сейчас, не дожидаясь Даниных сообщений. Думал, и предположения Дани и Гондураса виделись ему вполне разумными и убедительными. Что верно, то верно — удача с нами. А главное, этот невероятный трюк, переброс из Уфы в Москву! Случайность? Их на свете нет. Другое дело, что этот факт можно объяснять разными причинами. Но пока самой вероятной выглядит именно версия Гондураса. Значит, ее и надо проверить.

Проверка подоспела скоро. Через несколько дней после памятного разговора позвонил Даня:

— Бабай! Я говорил с Тэйки. Она согласна. Можно идти на поиски.

— Раз можно — значит, нужно, — мудро рассудил уфимский командир. — Идем.

4

И они пошли.

Обсудив тему как следует, решили, что и уфимцам всем идти незачем. Девчонки, О-о и Шуруп остались дома. Последний бурно протестовал, и Бабаю пришлось употребить власть.

— Ты что, мать твою?! — рявкнул он. — Я с тобой шутки шучу? Приказ! Что непонятно?!

Этого оказалось достаточно. Малый затих.

— Остаешься за старшего, — веско предупредил О-о Бабай.

— Есть, генерал, — серьезно ответил тот.

Зима за эти дни тоже освоилась всерьез. Морозы по Утрам, лед на дорогах, студеные ветра... Костина печь оказалась как нельзя кстати. Ребятам не привыкать было к подземельям, они быстро обжились и чувствовали здесь себя вполне дома, хотя и о своей Уфе не забывали.

Честно сказать, идти в экспедицию по ноябрьским холодам было неохота. Но что же делать! Порядок есть порядок. Оделись потеплее, запаслись продуктами, оружием, не забыли про связь и приборы ночного видения... словом, экипировались важно. Бабай лично рассмотрел маршрут по карте. Вместе с Тэйки.

— Есть несколько путей, — объяснила она. — И у каждого свои плюсы и минусы.

— Это ясно. — Бабай соображать умел. — Ты скажи, какой, по-твоему, самый лучший?

Тэйки долго не думала.

— На мой взгляд, этот, — показала на карте. — Во-первых, краткий. Во-вторых, гоблины сюда почти не суются...

— И? — Бабай ухмыльнулся. Что — и?

— Я так понял, что есть еще в-третьих. Ошибся?

Тэйки помолчала.

— Нет. Но это в-третьих объясняет то, что во-вторых.

Бабай с одобрением посмотрел на нее — ему нравилась четко сформулированная мысль.

— Ну-ка, ну-ка...

— Там живут упыри, — сказала Тэйки. — Или, по-другому, вампиры.

5

Грех человеческой любознательности, совершивший пробоину в срединный мир, вместе с гоблинами выбросил сюда свору всякой прочей нечисти, менее заметной, чем гоблинская рать, но так или иначе расползшейся по Земле и вовсе не собирающейся проваливаться обратно в родную преисподнюю.

Одну из таких свор и прозвали упырями.

Строго говоря, эти мерзкие создания не были вампирами по определению — то есть кровососание не составляло главную цель их существования. Кровь они пили, разумеется, но не потому, что к этому стремились, а по дикой злобе своей, которая-то как раз и была целью, смыслом и содержанием их паскудного бытия.

Видимо, атмосфера злобы и ненависти являлась той средой, в которой только и могли существовать эти твари. Они сами ее продуцировали — и в ней жили.

Они ненавидели всех и вся, и гоблинов в том числе. Те, понятно, к упырям теплых чувств также не испытывали, однако терпели — именно потому, что эти уродцы кидались на все живое, а значит, и на людей.

Все живое... Вот тут вопрос! Вампиры бросались и на гоблинов, но следует ли отсюда, что гоблины суть живые организмы? С точки зрения привычной нам физиологии — конечно нет. Никаких тебе сложных белковых соединений, генов, ДНК и хромосом! Ничего этого в гоблинской плоти и в помине нет.

Но вот если взглянуть шире, философски, так сказать... Если признать, что словом «жизнь» обозначается существование очень сложных, самоорганизующихся и самовоспроизводящихся систем, то, безусловно, гоблины таковыми системами являются. Видимо, с такой философской позиции, правда о ней и не подозревая, и действовали упыри. Они были антисистемным феноменом в принципе, разрушителями — как раковые клетки, которые умеют лишь пожирать белковую ткань и подыхать потом, вслед за ими же самими сожранным организмом...

Бабай был парень толковый и дотошный, он расспросил у Тэйки про вампиров, кажется, все. Узнал, что они предпочитают селиться на пустырях, в скверах, парках. Что выглядят как безобразные карлики, сморщенные и синюшные, чуть ли не фиолетовые. Ну и про их нрав, разумеется...

— Тебе с ними схлестнуться не доводилось? — спросил он.

— Почти нет, — Тэйки отрицательно качнула головой.

— Как это — почти?

— Ну, как-то раз... Они вообще-то стаями живут и бросаются на всех. Я-то их логово выследила, но уж приближаться к нему — на фига оно мне надо. А тут как-то один отбился, почему — не знаю...

— Где это было?

— Да там же, неподалеку. Увидал меня, зафырчал, пасть оскалил — и прямо на меня. Ну я его тут же мечом и приласкала. — Тэйки тронула висящий на правом боку самурайский меч.

— Понятно... Так, значит, крошить их можно без проблем?

— Без больших, — ответила девушка.

Это совершенно так. Сила упырей в их бешеной ярости и многочисленности... И в этом же их слабость.

Странно? Вовсе нет. Просто в схватке с противником неопытным, нестойким и неумным данные качества — сила; а когда отряд вышколен в боях и каждый солдат стоек, хладнокровен, знает свой маневр — с таким противником у стада разъяренных придурков никаких шансов нет.

Бабай все это продумал.

— Ну ясно, — молвил он. — Значит, ты говоришь, гоблинов там нет?

— Не бывает, — подтвердила Тэйки.

Отношение гоблинов к вампирам, в общем, похоже на отношение людей к комарам — с той разницей, что мы-то от летучих кровопийц совсем никакого профита не имеем.

— Ясно, — повторил Бабай. — Раз так, то будем идти в два ряда, оружие на изготовку. Можно сказать, спровоцируем их. А как накинутся — огонь! Всю сволочь положим, какая только сунется.

Тэйки это понравилось.

— Попробуем, — сказала она. — Должно получиться...

И вот они стоят на границе вампирьего царства — когда-то парка, разбитого здесь в честь победы в Великой Отечественной, а теперь порядком одичавшего, заросшего диким кустарником... ну, если еще не леса, то уже и никак не продукта городских озеленительных служб.

Впрочем, теперь этот продукт стоял пустой и неуютный: голые сучья, почти черные стволы деревьев и мертвая тишина. Лишь голубые елочки, нежная хвоя которых издали похожа на бархат, как-то оживляли угрюмый, несмотря на синее безоблачное небо, пейзаж.

Сергей с любопытством смотрел на них. Таких прелестных елей он в своем лесу не видывал. Правда, там была своя красота, другая, и не хуже этой...

— Идем! — Голос Бабая выдернул Сергея из лирических элегий. Он вздрогнул и поспешил стать в строй.

37
{"b":"10220","o":1}