ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мисс Уэбли произнесла спокойно:

— Ты, может быть, права, Альма. Я поговорю с директором школы.

— Хорошо! — сказала Альма. — Он чуткий человек, Он поймет.

Мисс Уэбли вернулась к своему столу.

Донна зло прошептала мне:

— Мой Бог, это хуже, чем в армии. Какого дьявола они не прикажут нам пойти, и обриться наголо, а затем снабдят нас париком.

— Спокойно, — сказала я.

— Не успокаивай меня. Я готова лопнуть от злости.

— Теперь, — сказала мисс Уэбли, -давайте поговорим одну минуту о гигиене. Девушки, я не должна говорить вам о важности гигиены…

Она была прервана опять Бетти, девушкой в очках, которая работала у мистера Гаррисона. Бетти решительно вошла в классную комнату и протянула ей сложенный листок бумаги; и я праздно размышляла, какого беднягу поволокут на ковер на сей раз. И по какой причине? Улыбка одному из швейцаров в «Шалеруа», может быть.

Мисс Уэбли произнесла:

— Кэрол Томпсон.

— Я не поверила своим ушам. Ох, нет! Снова лицом в грязь! Это невозможно. Что я сделала на этот раз? Существовала ли справедливость на этом свете? И мое сердце начало биться «стук-стук», потому что я знала, что не выдержу, чтобы два утра подряд меня выволакивали перед очи мистера Гаррисона и сдирали шкуру.

Я поднялась, дрожа как лист.

Мисс Уэбли сказала:

— Пожалуйста, отправляйся в кабинет доктора Дьюера. Бетти покажет тебе дорогу.

— Доктор кто?

— Доктор Дьюер, доктор Рой Дьюер.

Я сказала:

— Мисс Уэбли, я вчера проходила медосмотр — я была в кабинете доктора Шварц.

— Ох, нет. Это совсем другое. — Мисс Уэбли обратилась к классу: — Девушки, я объясню это. Доктор Дьюер — психиатр, прикрепленный к школе. Он хотел бы переговорить с каждой из вас в то или иное время. Кэрол, ты пойдешь с Бетти? Не заставляй ждать доктора Дьюера.

Я подумала: святая макрель, это конец. Психиатр. Что они выдумают в следующий раз?

Это был человек в роговых очках, которого я видела с мистером Гаррисоном во время всех трех встреч. Бетти покинула меня перед его комнатой, которая находилась на втором этаже, и когда я постучала в дверь, не могла себе представить, кто там ждет. Затем дверь открылась, там оказался он, настроенный очень дружественно, но все еще загадочный, одетый в элегантный синий костюм, который в одно и то же время был официальным и нет.

— Хелло, мисс Томпсон, -сказал он. — Приятно видеть вас. Проходите. — Он закрыл дверь, указав мне на удобное кресло с кожаной спинкой и кожаным сиденьем, и сказал: — Устраивайтесь поудобнее. Не хотите ли сигарету?

Я подумала: сигарету. Хм. Могу я ее взять или нет? Ну, Грязная Морда, это ведь не человеческое существо. Это психиатр. Теперь будь очень осторожной.

А затем я подумала: какого черта. Если я достаточно взрослая, чтобы подвергаться психоанализу, то я достаточно взрослая, чтобы закурить. Я сказала:

— Спасибо, сэр. С удовольствием закурю.

— Хорошо, — сказал он. Он предложил мне «Кент» и дал мне огня, и когда все это было закончено, он сел в свое кресло и посмотрел на меня через стол. Я смотрела прямо на него, честно и откровенно прямо в его глаза, без следа страха, так, как вы намерены смотреть на гремучую змею, если вам доведется встретить ее на своем пути.

Волнение было: за последние несколько дней слишком часто мне причиняли боль люди, которые, как я решила, заслуживали доверия. Мистер. Гаррисон, который был приятным, каким только можно быть, и который фактически разрушил мою веру в человеческую природу. И доктор Шварц, такая милая и очаровательная, которая собиралась доложить о том, что Джурди имела ребенка много лет тому назад. Даже наша мисс Уэбли внесла свою лепту, действуя так, как будто она мухи не обидит, а затем напугав нас до смерти. А здесь был другой из того же самого выводка. Приятный? Ей-Богу, он был приятнее их всех. Он почти сразил меня наповал в тот момент, когда заговорил, его голос был таким теплым и спокойным. Он был разумного размера, не такой большой, но и не маленький, и его черты были равным образом разумные — умеренное количество темных волос, интересный рот и ямочка на подбородке, которая не совсем подходила. Разумность была во всем, кроме этих серых глаз с темными зрачками (и не просто темными зрачками, но с большими черными зрачками, двойными зрачками, может быть, как у Элизабет Тейлор). По-моему, ему было около тридцати или тридцати двух. В общем, он был славный образец научного работника, которых видишь с каждым днем все больше и больше. И в самом деле, он не мог быть еще более приятным. Очаровательный, именно очаровательный. Моя мать обожала бы его. Итак, я попыхивала сигаретой и бесстрашно смотрела в его глаза, прямо и честно, именно так, как, видимо, по-вашему, следует смотреть на удава, когда вы его обнаружите по соседству.

Он сказал приветливо:

— Это просто дружеская маленькая беседа для того, чтобы познакомиться с вами. Вовсе неофициальная. Как вы устроились в классе?

Я отметила, что пробыла в классе всего лишь час. И было рано говорить о том, как я там устроилась.

— Это верно. — Он посмотрел на лист, лежащий на столе, и я поняла, что это было мое заявление-анкета, содержащее автобиографию. Наконец он проговорил: — Я узнал, что ваш отец — Грег Томпсон, написавший так много книг о путешествиях.

Этого не было первоначально в моем заявлении. Мистер Гаррисон должен был внести это после нашего первого разговора. Я ответила:

— Да, сэр.

— Вы довольно много путешествовали с отцом?

— Да, сэр.

— Я читал его книгу о Бразилии несколько лет назад.

По-моему, она превосходна. Вы были вместе с ним в Бразилии?

— Нет, сэр. В Бразилии отец умер.

— Вам нравится путешествовать.

Это не был вопрос: это было утверждение. Я сказала:

— Да.

— И конечно, работая в «Магна интернэшнл эйрлайнз», вы сможете путешествовать так же много.

Это было еще одно утверждение, и не слишком оригинальное.

— Я надеюсь на это.

— Расскажите мне кое-что, мисс Томпсон. В тот день, когда вы прибыли сюда, в понедельник, в Токийском аэропорту произошла катастрофа. Вы слышали об этом, я полагаю.

Он так внезапно изменил тему, что я была поражена.

— Да, сэр.

— Это вас как-то напугало?

Он так дружески наблюдал за мной, а я была напугана им. Он обладал своего рода черной магией, которой обладают психиатры, вероятно, он мог просто читать мои мысли, и не было никакого смысла даже пытаться скрыть правду от него. Я сказала:

— Доктор Дьюер, признаюсь, это меня встревожило.

— О-о!

Он не спросил меня, как или почему: он ожидал, чтобы я сама рассказала ему.

— Я не имею в виду, что это встревожило меня, — уточнила я. — Просто мне это снилось, вот и все.

— Вы можете вспомнить свои сны?

— Они были обычными и бессвязными. Я была внутри самолета и вне его в одно и. то же время — вы знаете, как такое случается.

— Что вы делали вне самолета?

— Лишь наблюдала. Это было не очень приятно.

— А внутри самолета?

— Это было достаточно глупо — раздавать парашюты и рассказывать людям, как пользоваться ими.

На этот раз он выглядел испуганным. Он сказал;

— Мы не обеспечиваем пассажиров наших самолетов парашютами.

— Я знаю. Вот почему я сказала, что это было глупо.

Мгновение он наблюдал за мной.

— Не беспокойтесь о своих снах, — наконец проговорил он. — Вы все еще находитесь под влиянием определенного стресса, а он приводит к тому, чтобы отражаться подсознательно. — Затем он добавил без перехода: — О, кстати, я остановился в «Шалеруа».

— В самом деле? — Это была почти случайная информация, и мне она запала в голову.

Он сказал:

— Да. Я нахожусь на двенадцатом этаже. Комната восемь.

Если он хотел поболтать, то я была полностью готова продолжить. Я сказала:

— Да? Это почти прямо под нами! Вы знаете, здесь нет тринадцатого этажа, потому что его считают несчастливым.

26
{"b":"10228","o":1}