ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ну, вот все и объяснилось, леди Элизабет! Наконец-то Вы уяснили себе простую истину! Даже если Вы откажетесь от замужества, несколько деревень и прилегающие к ним поля переходят к моему дяде по давнему договору о Вашем и его браке! А эти земли ему очень пригодятся, ведь, получив на то позволение короля, он решил вернуться домой из наскучившего ему Парижа.

– Как видно, во французских землях он растратил состояние своего отца и теперь желает пополнить собственные закрома за счет поборов с наших крестьян! – с горечью съязвила Элизабет, брезгливо рассматривая Эмерика. Боже, как же она терпеть не могла этого выскочку!.. – Вы знаете, чего мне сейчас жаль? Того, что я не могу вызвать Вашего дядю на рыцарский турнир! Я с огромным удовольствием сбила бы с него спесь и всякое желание жениться на мне! – последние слова девушка небрежно процедила сквозь зубы. – И прошу запомнить и передать Вашему дяде, что я не собираюсь замуж за чужака!

В разговор счел нужным вмешаться ее кузен Мэтью:

– Никто и никогда не спрашивает девушек, за кого они хотели бы выйти замуж! Смирись, дорогая Элизабет! – попытался он затушить разгорающийся скандал. – Простите ее, сэр! – вежливо поклонился он Эмерику Ноттингему. – Леди еще так молода и ничего не знает о существовании давней брачной договоренности лорда Гарольда Ноттингема и лорда Эдварда Стэнли!

– Вот именно! Мне никто никогда не говорил о том, что я должна выйти замуж за незнакомого человека! – вновь вспыхнула Элизабет. Она резко повернула Вайолента, и молодой Ноттингем выпустил повод. Девушка, не раздумывая, тут же пришпорила коня и направила его в сторону замка.

Когда кузен ее догнал, Элизабет поспешила высказать ему свое возмущение:

– Мэтью, мне стыдно за тебя! Ты раскланиваешься с этим негодяем и подлым человеком, дорогой! И это вместо того, чтобы вызвать его на поединок и победить на турнире! В конце концов, ты мой брат и обязан отстоять мою честь! Но ты всегда казался мне трусоватым! Еще тогда – в детстве, когда сбежал, оставив меня выбираться из неприятного и весьма опасного положения! Какое счастье, что появился тот прекрасный смелый рыцарь и вытащил меня на берег, а затем поймал моего строптивого жеребчика! – девушка с сожалением бросила на кузена короткий взгляд, в котором читался открытый упрек.

– Я был молод и глуп, и не предполагал, что ты затаишь на меня зло! Я ведь не умел плавать и потому побежал в замок за помощью! – стал виновато оправдываться Мэтью, который всегда чувствовал себя в компании с кузиной неуверенно. – А сейчас у меня и вовсе нет причин для того, чтобы вызвать сэра Эмерика Ноттингема на состязание. Он ведет себя предельно вежливо и достойно! К тому же твоя судьба была решена еще до твоего рождения!

– О, Господь мой! – Элизабет возмущенно возвела глаза к небу. – Неужели ты и впрямь весь такой честный и правильный, Мэтью?! Неужели сам не чувствуешь, когда нужно проявить характер, пусть даже отступаясь от того, что велят старшие?

– Уж, каков есть! – Мэтью печально посмотрел на кузину, словно провинившийся. ученик на учителя, и Элизабет еще раз с сожалением обвела его хрупкую фигуру недовольным взглядом.

– Ты словно гордишься своей изнеженностью, Мэтью! И как только дядя Эдвард не замечает, что в Лондоне из тебя так и не воспитали настоящего сильного и воинственного рыцаря!

– Я там учился в университете, – вдруг с неожиданной гордостью заявил ей изящный кузен. – Я изучал философию, которая позволяет человеку по-другому взглянуть на созданный Творцом мир! Да, я не такой, как остальные мужчины, потому что хочу стать ученым, а не легендарным рыцарем короля Артура, леди Элизабет!

– Тогда отправляйся в монастырь к ирландцам, Мэтью! – Элизабет наддала каблуками бока Вайолента, вынуждая рысака мчаться быстрее, однако белоснежный Бриз кузена не отставал, как видно, из чувства соперничества.

Бок о бок скакуны преодолели подъемный мост через Трэнт, ведущий к воротам замка лорда Эдварда Стэнли, где проживало все их семейство. Над решетчатыми воротами был укреплен герб с изображением льва в короне. На спине зверя виднелся щит с крестом – давнее напоминание об участии предков нынешних лордов в Третьем Крестовом походе. Рисунок был сделан весьма тщательно, и казалось, что лев парит в воздухе, замерев в изящном прыжке.

Во дворе Элизабет спешилась и передала поводья Вайолента в руки выскочившему навстречу конюшему, затем она торопливо вбежала в распахнутую дверь у подножья высокой башни. Бетти не желала дольше оставаться наедине с Мэтью. Его девичья кротость и беззащитность раздражали ее. В нем не было ни единой мужской черты! Какое счастье, что кузен никогда не станет ее суженым!

Торопливо пройдя по длинному скучному и пустому коридору, Элизабет поднялась по крутой винтовой лестнице на третий этаж в свою любимую летнюю спальню. Огромный шкаф вмещал в себя несколько дюжин роскошных платьев, а в многочисленных ящичках секретера хранились великолепные драгоценности. Мебель здесь была изящной и удобной, а широкая кровать накрывалась сверху от комаров и мух шелковым балдахином.

Войдя к себе, Элизабет торопливо стянула сапоги и переобулась в домашние восточные туфли из мягкой замши с загнутыми кверху носами. Затем она сполоснула руки в большой глиняной миске и уже собралась спуститься вниз, в столовую, как в дверь осторожно постучали. Предчувствуя неприятный разговор, Элизабет отошла к окну и облокотилась на широкий и высокий подоконник, словно это могло придать ей уверенности.

– Войдите! – она постаралась придать спокойствия своему голосу и сделала вид, что любуется открывшимся за окном видом. И надо сказать, он был и, правда, замечательным. Окно спальни Элизабет выходило на южный склон холма, на котором несколько веков назад был возведен родовой замок. Обрывистый берег Трэнта и сама полноводная река являлись замечательным препятствием в случае внезапной осады и заменяли оборонительный ров.

Прямо под стенами замка раскинулся большой фруктовый сад, где несколько садовников, привезенных из Персии, выращивали розовые и золотистые яблоки, темно-красные сочные вишни и желтовато-зеленые, нежно-медовые груши. Склон реки до самой воды был покрыт зарослями белой и лиловой сирени, в сплетениях ветвей которой по весне селились соловьи, услаждающие обитателей замка своими любовными руладами.

– Элизабет, дитя мое, ты уже вернулась? – леди Мэрион грациозной походкой вошла в спальню и восхитилась, словно впервые заметив красоту дочери: – Дитя мое, как ты хороша!

Элизабет действительно была удивительно хороша собой, к тому же она совсем не походила на бледных и худосочных лондонских и парижских красавиц. Вся ее фигура светилась здоровьем, а небольшая грудь, не стянутая корсетом, слегка вздымалась от ровного, глубокого дыхания. Щеки девушки разрумянились, и голубые глаза от этого казались ярче и глубже. Они сияли, точно в них отражалось ясное голубое небо.

– Похоже, ты довольна сегодняшней прогулкой, Элизабет?

– Леди Мэрион! Вы пришли, чтобы пожелать мне перед завтраком доброго утра? – Элизабет решила придерживаться в разговоре с матерью светски-любезного тона. – Или же Вам угодно, как всегда, слегка умаслить меня, прежде чем объявить что-то, не слишком приятное и радостное? Я знаю Вашу привычку, леди Мэрион, наговорить кучу комплиментов, прежде чем сообщить о каком-нибудь неприятном для меня семейном решении! И должна Вас уверить, что я вовсе не довольна прогулкой. Неужели это Вам еще неизвестно, или же не Вы хотите замечать мое неудовольствие? Меня выдают замуж, а я даже не осведомлена!

– Почему ты ощетинилась, словно еж, которого выследила такса? – леди Мэрион казалась опечаленной и обиженной. – И почему разговариваешь так торжественно и официально, будто я не твоя мать?!

– Крестьяне под руководством молодого лорда Ноттингема уже переставили межевые столбы, мама! А я даже не извещена о том, что моя помолвка совершена! – Элизабет, не в силах сдержать обиду, снова уставилась в окно.

Ее суженый, похоже, загостился во Франции. Возможно, у него там есть любимая женщина или даже несколько любовниц. Неспроста его долгим отсутствием были озабочены родители Элизабет. Они даже втайне подумывали о том, чтобы найти ей другого жениха. Но от столь решительного шага их удерживал дядя Элизабет лорд Эдвард Стэнли, который был приверженцем кодекса чести настоящего рыцаря и не мог отступиться от слова, данного когда-то лорду Гарольду Ноттингему.

2
{"b":"102466","o":1}