ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Tatay Sándor

(1910–1991)

Kinizsi Pál

Budapest 1966

Шáндор Тáтаи

Витязь с двумя мечами

Повесть

Перевела с венгерского Е. Терновская

Витязь с двумя мечами - pic00.png

«Витязь с двумя мечами» — так называется повесть современного венгерского писателя Шандора Татаи, рассказывающая о народном герое Венгрии Пáле Кúнижи и выходящая на русском языке уже второй раз.

Пал Кинижи, богатырь, герой многих легенд, жил во времена короля Мáтьяша (1458–1490), когда венгерский народ боролся за свою независимость против турецких и немецких поработителей.

О подвигах Пала Кинижи сложено немало легенд, и его имя верно хранит история Венгрии.

Повесть очень живо, порой в форме народных преданий рассказывает о жизни и приключениях Пала Кинижи, о его весёлом товарище, «лежебоке короля» Буйко, о прекрасной Йóланке, верной подруге Кинижи.

I. Йонаш, большой медведь

Витязь с двумя мечами - pic01.png

Рос в лесу могучий дуб. Вырос он как раз на том месте, где, сбегая вприпрыжку с двух горных круч, звонко журчали два ручейка. Ручьи щедро поили водой его корни, оттого и сделался он великаном. Люди втроём не могли обхватить его ствол. Дуба, равного этому, в горах, в поднебесье и то не сыскать, а здесь, в долине, где ручьи-близнецы дружно струились, замедлив бег, он казался отцом лесов, величаво вздымавшимся над рощами вязов и стройных берёз. Он широко простёр свои ветви, и отодвинулись деревья поменьше, уступив исполину дорогу… Дивясь и внимая, окружили они его в почтительном отдалении, словно дети — сказочника-деда.

Этот зелёный великан был любимцем Пала Кúнижи. Юный Пал был так же силён и могуч и так же выделялся среди одногодков своих, как дуб-великан средь деревьев в лесу. И так же, как дуб, он был одинок. На мельнице отца Пал трудился за троих, а когда кончалось в ларях зерно или иссякала в водоёме вода, он немедленно отправлялся в лес к своему любимцу. Забравшись в его густую листву, ложился навзничь на самую развесистую ветвь и, закинув руки за голову, глядел в синеющее сквозь просветы небо. А на дубе том лежать-то лежи, да, чур, в оба гляди, а чуть задремлешь — мигом рухнешь на землю. Ну, и Пал приходил сюда не за тем, чтоб нежиться под сенью зелёных дубрав: здесь, в уединении дремучих лесов, мысль его вольно парила над миром. И виделось юному исполину в мечтах, как странствует он по белу свету. Закованный с головы до пят в броню, он идёт разить немцев и бритоголовых турок… «Справедливость!» — таков его неизменный девиз. А кто сражается за правое дело, не может знать поражений.

На поле брани, в крови и в дыму, победа ему не изменит, и тогда, мечтал Пал, он станет великим полководцем, соберёт несметное войско и на знамени его начертает: «ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ!» С этим войском он пройдёт по целому свету и повсюду сметёт неправду и зло, а потом его верные воины, приставив к ноге боевое ружьё, накрепко станут на страже вечного мира и вечной справедливости.

Такие мысли бродили в голове Пала в предрассветный час и того знаменательного дня.

Мельница стояла неподалёку от леса, и Пал с ранней весны до поздней осени спал на крыльце. В небе едва занималась заря.

Круглый месяц, струя серебристый свет, ещё висел над дремлющим краем, когда Пал сквозь сон услыхал чьи-то жалобные стенания. Он проснулся. Слух, привычный к лесным звукам, сразу уловил, что где-то в чаще плачет маленькая косуля. Всякий знает: так горько плакать может только попавшая в беду косуля. А кажется издалека, будто плачет и жалуется обиженное дитя. Сердце охотника и то дрогнет от сострадания, когда услышит он стоны раненой лани.

Пал мигом вскочил с постели, быстро накинул на себя одежду и поспешил в лесную чащу, откуда доносился жалобный плач. Он продирался через густой кустарник, заглядывал под деревья, сквозь пышную листву которых с трудом пробивался ранний солнечный луч, трижды перепрыгивал через излучины ручья, но голос косули словно бы удалялся и удалялся. Потом внезапно затих.

Пал подошёл к своему любимцу дубу и, как всегда, улёгся на развесистую толстую ветвь.

Уже рассвело, когда жалобные стоны косули вновь пробудили его от грёз. Сейчас они слышались совсем близко. Пал спрыгнул с дуба и бросился на поиски. Пробежав шагов сто, он раздвинул кусты и увидел косулю. Крохотную косулю и огромного мохнатого медведя.

Неизвестный охотник оставил в берёзовой роще силок, в него-то и угодила ножкой косуля. А страшный мохнатый зверь уже раскрыл пасть — вот-вот он щёлкнет зубами и полакомится жертвой беспечного браконьера. Если б косуля была на свободе, ни за что не догнал бы её косолапый! Увы! — сейчас она была беззащитна. Вон как облизывается мохнатое чудовище. Видно, голод не тётка, раз медведь медлит, не убирается восвояси при виде Пала.

«Голыми руками он меня не возьмёт» — так, должно быть, думал медведь и встал на задние лапы, решив разделаться сперва с человеком. И вот он растопырил передние лапы, собираясь намертво зажать жертву. А много ли надо здоровенному медведю, чтоб подмять безоружного человека? Совсем легонько прижать к себе либо шлёпнуть, играючи, лапой — глядишь, человек не пикнул и повалился будто подкошенный.

И вот огромный медведь и Пал Кúнижи стоят один на один. Да только медведь и моргнуть не успел, как Пал сам прыгнул на зверя и, прежде чем тот сомкнул объятия, так сдавил его поперёк туловища, что хрустнули могучие медвежьи кости. Потом ещё раз обнял «по-дружески» — из медведя и дух вон. Отпустил его Пал, и громадная туша шумно и грузно повалилась на землю.

Маленькая косуля будто оцепенела, поражённая невиданным зрелищем. Но, когда Пал подошёл к силку, она опять зарыдала, заметалась в отчаянии.

— Успокойся же, глупенькая, не сломай себе ногу. Да не бойся, не бойся, я тебя не обижу, — приговаривал Пал, освобождая из капкана перепуганную, дрожавшую от страха косулю. Взяв её на руки, он погладил косулю и отпустил на волю.

Не помня себя от радости, свободная лань, словно молния, мелькнула в кустах и исчезла.

А медведя, что весил, наверно, десятка полтора пудов, Пал взвалил на плечо и, беззаботно насвистывая, двинулся берегом извилистого ручья.

Вода из ручья, вдоль которого шёл с добычей юноша, приводила в движение мельницу старика Кинижи. Ручей был неглубокий, но резвый и быстро наполнял водоём. Благодаря ему редко оставался без воды старый мельник. Мельница стояла немного в стороне от деревни, как раз в том месте, где ручей вытекал из леса, с мельницы крикнешь — в деревне слышно и в некотором отдалении от замка, высившегося на зелёном холме.

Первой на мельнице поднималась старая тётушка Оршик. Вот и сегодня, едва рассвело, добрая старушка взяла лукошко и засеменила во двор. Она кашлянула тихонько, и на звук её голоса мигом откликнулись из закута свиньи, приветствуя хрюканьем приход хозяйки. Однако тётушка Оршик выпустила сначала кур. Куры ночевали на небольшом чердаке, устроенном под крышей в свином хлеву. Лучшего места для ночлега и не придумать: не забраться туда плутовке лисе. А надо сказать, что полчища лис разгуливали по лесной опушке без всякого зазрения совести. Утки и гуси ютились под закутом — там было вырыто просторное подполье, заботливо вымощенное, без единой щёлки, так, чтоб крысам несподручно лазить. Стоило какому-нибудь вороватому хищнику крадучись подобраться к этой маленькой крепости, как свиньи принимались визжать, гуси гоготать, утки крякать, куры кудахтать, петух кукарекать; тут же с грозным лаем выбегала собака — словом, поднимался такой галдёж, что лесной разбойник пускался наутёк и бежал без оглядки до снежных вершин, если, конечно, не успевал угодить на зуб прыткому четвероногому сторожу.

Тётушка Оршик отворила дверцу, и вмиг вся ватага кур и цыплят вихрем вырвалась из курятника. Вот одна, вон другая, захлопав крыльями, взлетели, уселись на край лукошка и давай клевать ячменное зерно.

1
{"b":"102611","o":1}