ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Сандрина, почему я должна отдать такую сумму человеку, которого совершенно не знаю.

– Потому что Чарльз – метрдотель, а тысяча долларов почти равнозначна правильному совету, который будет дан тому, кто станет твоим новым наилучшим другом.

Результат, на который рассчитывала Сандрина, не заставил себя долго ждать – хватило всего трех обедов в главном зале ресторана «Твенти Уан».

Сама Сандрина была хорошо известна служащим, поскольку не раз бывала там в обществе весьма импозантных и солидных гостей. Чтобы получить выгодно расположенный столик, достаточно было одного упоминания о том, что ее белокурая подруга из Техаса – мисс Слайд из далласских Слайдов – приехала на несколько дней в Нью-Йорк и желает обедать исключительно в любимом ресторане своего отца.

– Чарльз, будь добр, позаботься о ней, – сворачивая у него на глазах десять стодолларовых купюр и опуская их в нагрудный карман его черного, плотно облегавшего фигуру метрдотелевского пиджака, ласково проворковала Сандрина из-под черной изящной вуали, соблазнительно прикрывавшей ее длинные ресницы. Внушительных размеров пачка заставила его молниеносно прикрыть нагрудный карман, создавая впечатление, что он своим собственным сердцем клянется служить мисс Слайд – дочери того самого Слайда из Далласа, который владеет фабриками по обработке алмазов, заводами, выпускающими оборудование для тяжелого машиностроения и нефтяной переработки, а также четырьмя супертанкерами. Детали эти он запомнил на тот случай, если кто-то проявит интерес. Чарльз знал эту игру. Он был абсолютно уверен: достаточно трех-четырех обедов, и эту красивую блондинку, пришедшую с Сандриной, заметят.

Раз в неделю Джон Уэсли Эйлер – Черный Джек – имел обыкновение обедать в одиночестве в «Твенти Уан» за своим излюбленным столиком у стены. Oн любил наблюдать за тем, что происходило в просторном главном зале ресторана.

И только когда к нему подошел официант для окончательного расчета, он осознал, насколько сильно рассеян. Все это время он смотрел на юную белокурую женщину, сидевшую прямо против него за главным банкетным столом у противоположной стены. Посещая этот ресторан уже лет тридцать, он знал, что стол этот особый, своего рода тронное место, – за него сажают только знаменитостей.

Необыкновенная женственность и мягкость в движениях, особая притягательность ее ангельского лица действовали на него завораживающе. Он положил чек рядом с солонкой и жестом велел принести еще один бренди, указывая на свой бокал и делая рукой круговое движение.

Он наблюдал, как Чарльз подал женщинам меню. Блондинка, очевидно, близорука – очень уж близко поднесла карту к лицу, не в силах, похоже, прочесть ее издали. Покрутив карту, она наконец заказала себе то же, что и ее подруга, но отказалась от вина.

Джек почувствовал, как в нем пробуждается охотничья страсть, и попытался перехватить ее взгляд. Когда посетителей становилось меньше, ему удавалось улавливать отдельные слова и обрывки фраз. Говорила преимущественно брюнетка. Слишком холеная, слишком нарочито ухоженная и спокойная.

От блондинки с ангельским лицом, напротив, веяло невинностью и простодушием.

«Бог мой, она восхитительна», – подумал он.

Улучив подходящий момент, Джек попросил официанта прислать к нему Чарльза.

– Когда освободится, – с саркастической усмешкой добавил он, поднимая темные брови и указывая в сторону столика номер один.

Всего через несколько секунд Чарльз быстрым шагом подошел к нему.

– Слушаю вас, мистер Эйлер, – учтиво произнес он. – Ваша машина внизу, сэр, – сказал он, наклоняясь, чтобы отодвинуть от него столик. – Позволите сообщить шоферу, что вы спускаетесь?

Джек поднял руку.

– Пока нет, Чарльз, – почти шепотом сказал он. – Я не затем вас позвал. У меня к вам вопрос.

– Да, сэр, – тоже переходя на шепот, ответил Чарльз и склонился еще ниже.

– Кто эта роскошная Роза, ради которой вы гнете шею возле столика номер один?

– Эти дамы – личные друзья администрации, мистер Эйлер, – загадочно ответил Чарльз.

– Я не о том, Чарльз, – бесстрастно произнес Джек. – Кто эта блондинка?

– Простите, сэр, – сказал он на манер английского лакея, – я связан обязательством.

– Ну, хотя бы откуда она?

Чарльз задумался на мгновение, словно определяя, на сколько тянут их давние и для него весьма выгодные отношения.

– Единственное, что могу сказать вам, мистер Эйлер, – Техас, – произнес он так, как будто разглашал государственную тайну.

Эйлер почувствовал, как краснеет его лицо, и постарался скрыть досаду. Он не терпел слова «нет». Какое мерзкое ощущение: жертва была в нескольких шагах и вдруг стала недосягаемой, потому что под ногами разверзлась земля. Выказав заинтересованность, он подставился, и теперь в нем говорила оскорбленная гордость.

– Хорошо, – слегка пожав плечами, сказал он, шаря пальцами в нагрудном кармане в сомнительной надежде обнаружить там визитную карточку.

Разумеется, ее там не было; визитной карточкой Джека Эйлера было его лицо. Жест этот был непроизвольным и только сильнее его раздосадовал.

– В таком случае, пожалуйста, пошлите от меня этим дамам бренди, – сказал он, пытаясь исправить ситуацию.

– Я бы не советовал этого делать, мистер Эйлер. Они просили не беспокоить их.

«С-сука!» – чуть было не заорал он, однако сдержал свой гнев, понимая, что таким срывом может лишь усугубить неловкость своего положения.

Начинал сказываться выпитый бренди. Но завязалась борьба, и нужно было наступать.

– Вижу, что не смогу тебя уговорить, дружок, – сказал он голоском, в котором, как он надеялся, звучала сердечная бравада человека, для кого вообще-то это не так уж и важно.

– Да, сэр, – сказал Чарльз. – Еще бренди, сэр?

– Нет-нет, благодарю. – Джек опустил руку в карман, достал бумажник и извлек из него стодолларовую купюру.

Она была такой новенькой, что, протягивая ее Чарльзу, он не удержался от соблазна слегка хрустнуть ею.

– Оставьте этот столик за мной на завтра.

Во время переговоров с чиновниками из Агентства по охране окружающей среды он думал только о блондинке за столиком номер один, вспоминая, как изящно кривятся уголки ее губ, когда она говорит. Позже, во время беседы с банкиром за стойкой бара, он с таким потухшим взором, рассеянно бродившим по залу, помешивал кубики льда в бокале с виски, что его собеседник поневоле спросил, не дурно ли ему.

Когда слуга распахнул перед ним двери его дома на Саттон-плейс, он чуть ли не бегом поспешил к телефону, решив немедленно позвонить графине де Марко. Девушки ее «службы свиданий» были лучшими в городе – они работали квалифицированно, изящно и быстро. К тому же все как на подбор были очаровательны, а хозяйка заведения вообще жутко благоволила к нему.

Она держала себя с ним таким образом, что можно было подумать, будто он у нее единственный клиент: сама, без заказа, подыскивала девушек, которые, как ей казалось, должны были понравиться ему, звонила, когда в ее фирме появлялась новенькая. Это льстило его самолюбию. Было что-то особо замечательное в том, что ты достиг такой ступеньки в жизни, когда ценят твой вкус на женщин.

– Блондинку и чтобы южанка? – изумилась Анжела. – Джек, дорогой! Я всегда посылала вам рыженьких.

– Не сегодня, Анжела, – сухо сказал он. – Сегодня нужна блондинка. И чтобы обязательно южанка. И чтобы красивая. Очень-очень красивая.

Услышав звонок снизу, он сам пошел открыть входную дверь. Девушка, присланная Анжелой, была стройной высокой блондинкой с характерным акцентом уроженки штата Миссисипи. Он решил отменить на сегодня ужин и повел ее прямо в спальню.

Во время их скоротечного, безжалостного совокупления она называла его «сладким мальчиком». Он заплатил, поблагодарил и, стараясь не производить шума, чтобы не потревожить слугу, смотревшего на кухне телевизор, проводил ее к входной двери. Он сам налил себе пятьдесят граммов у буфета в столовой на сон грядущий.

Далеко за полночь он проснулся весь в поту – ему снилось, будто он занимается любовью с блондинкой из «Твенти Уан».

40
{"b":"10265","o":1}