ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Красная угроза
Афера
Где валяются поцелуи. Венеция
Warcross: Игрок. Охотник. Хакер. Пешка
Хроники Края. Последний воздушный пират
Иногда я лгу
Воображаемые девушки
Как приручить герцогиню
Автономность
A
A

– Точно, спасибо, – обрадовалась Сью-Би. – Так вот, когда мой после обеда поставил передо мной стеклянную чашу, я подумала, что это бульон с палочкой корицы. У меня еще ложки оставались, потому что я их все не использовала, ну я и... Но потом смотрю – все опускают туда пальчики, полощут. Оказывается, это были чаши для мытья рук! А я чуть было это не съела!

– Какой ужас, Сью-Би! Кто-нибудь заметил? – спросила Сандрина, ставя дымящуюся чашку на журнальный столик.

Чуть отведя ноги Сью-Би в сторону, она села рядом.

– Вряд ли, зато точно могу сказать: я чувствовала, как между лопатками у меня побежали вниз ручейки пота. До сих пор как вспоминаю, до того стыдно, что начинаю мычать.

– Ничего страшного, Сью-Би, – утешила ее Сандрина. – Это наверняка послужило бы этим старым маразматикам хорошим уроком. – А что Джек? Вы ладили?

– О да, конечно, – не задумываясь подтвердила Сью-Би.

Сандрине послышалось в ее ответе нечто такое, что заставило ее усомниться в искренности ответа.

– Сью-Би? – укоряющим тоном сказала она.

– Санди, это ничего, что Джек много говорил о Заки? – с опаской спросила Сью-Би.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, когда он представлял меня кому-нибудь. Он обычно говорил что-нибудь вроде: «Сью-Би – большой друг шейха Омара Заки». А однажды я вместе с одной женщиной была в туалетной комнате, и она прямо в лоб спросила меня: «Я слышала, вы жили с шейхом Омаром Заки?» Я сказала, что была его медсестрой, а она так, знаешь, посмотрела на меня, словно не поверила.

– Откуда Джек узнал о тебе и Заки?

– Я сама ему рассказала, – невозмутимо ответила Сью-Би.

– Зря.

– Ну. Это все цветочки, ягодки я припасла напоследок.

– Да? – вскидывая брови, спросила Сандрина.

– Я совершенно уверена, что Джек сделает мне предложение. Знаешь, я его невзначай так спросила в самолете, когда, мол, мы поженимся, и он в ответ на это улыбнулся.

– Сью-Би! Солнышко... – сказала Сандрина, не пытаясь скрыть предостережения.

– Что? Думаешь, не сделает?

Сандрина глубоко вздохнула. Она чувствовала себя предательницей: ведь она не скажет Сью-Би, что мужчины вроде Джека Эйлера не женятся на девушках вроде Сью-Би. Что он просто эксплуатирует ее и ее связь с Заки – отвратительно, дешево, и это в порядке вещей. Но сказала она нечто совсем отличное от того, что думала:

– Я уверена, что он без ума от тебя, солнышко.

– Санди, я так влюблена, – простонала Сью-Би.

Она перевернулась на живот и утопила свое лицо в подушке.

– Осторожно, солнышко. Поменьше витай в облаках, – предостерегла Сандрина. – Ты действительно хочешь выйти замуж за Джека Эйлера?

Наступила долгая пауза. Ни звука от подушки.

– Страшно хочу, – мягко сказала она.

Сью-Би перевернулась на спину и взглянула на стоящую напротив дивана Сандрину.

– Есть вещь, которую я просто обязана сделать теперь, но без твоей помощи мне не справиться.

– Конечно, – сказала Сандрина с интересом. – Что же это за вещь?

– Обещаешь не смеяться?

– Обещаю.

– Научи меня читать. Ведь без этого я не смогу жить в мире Джека, – сказала Сью-Би, произнося слова так тихо, что Сандрина едва могла расслышать ее. – Это будет нелегко. У меня дислексия.

Ну вот, все-таки она права. Ведь она давно подозревала, что у Сью-Би есть какой-то природный дефект, но в чем именно он состоит, определить ей никак не удавалось. Вот почему Сью-Би никогда не заказывала по меню, а брала то же самое, что и она, Сандрина. Что же, зато теперь все объяснилось.

– А я и не догадывалась, – сказала Сандрина. – Сью-Би, разумеется, я тебе помогу. Должны существовать какие-нибудь курсы. В университете, скажем, – сказала Сандрина, невольно взглянув на покрасневшее лицо Сью-Би.

– А ты сама не могла бы стать моей учительницей? – откровенно спросила Сью-Би. – На курсы я не смогу ходить.

– Чего стесняться? Там все в равном положении.

– Нет-нет, – запротестовала Сью-Би. – Я не смогу. Во всяком случае, теперь.

– Хорошо, – сказала Сандрина, ласково поглаживая Сью-Би по колену. – Я позанимаюсь с тобой дома для начала, чтобы ты почувствовала себя увереннее, потом можно будет поискать и курсы. А теперь я оставлю тебя, ты поспи немножко с дороги.

– Ладно. Джек сказал, что, возможно, заедет после того, как даст интервью. У тебя свидание?

Сандрина встала и начала собирать со стола кофейные чашки.

– Не совсем. Просто обед с одним из моих постоянных клиентов. Теперь нужно быть милой и обходительной со всеми. Если Анжела потеряла дело, я буду ой как нуждаться в каждом из них.

Джек Эйлер положил ногу на ногу и поправил манжеты. С противоположной стороны его письменного стола сидел молодой журналист из журнала «Деньги», который, казалось, был более заинтересован в том, чтобы произвести впечатление, нежели в интервью. В данную минуту парень бубнил что-то насчет своего отношения к «незагруженным» облигациям.

Золотые часы с музыкальным боем, стоявшие на краю его письменного стола, дали ему повод решительно угомонить репортера. Он поднялся и протянул ему руку.

– Прошу прощения, у меня крайне важная и неотложная встреча. Думаю, мы сможем продолжить нашу беседу как-нибудь в другой раз.

Изумленный репортер встал, пожал руку Джека, выразил свою благодарность, за что-то извинился, сказал, наконец, что обязательно позвонит и попросит назначить ему встречу на неделе. Как только дверь закрылась, Джек выдвинул нижний ящик стола и достал оттуда одну из лежавших там маленьких василькового цвета кожаных коробочек. Он приподнял крышку и принялся рассматривать браслет из голубых сапфиров, размышляя над тем, как здорово подходят эти камни к глазам Сью-Би.

«Дa, конец – делу венец», – подумал он, вызывая в памяти овал ее лица, щеки, то, как она выпрямляет шею, как наклоняет голову, слушая его, слегка приоткрыв рот, неотрывно глядя ему в глаза, будто каждое его слово было крупицей мудрости, которой надлежало трепетно внимать.

Он мысленно опускался от ее шеи ниже и ниже – вот груди, ее высокие упругие груди, здесь между ними есть ложбинка, куда так приятно опустить голову лицом вниз, чтобы почувствовать теплое нежное тело. Она вся такая мягкая, податливая. Каждый сантиметр ее тела был нежней, чем все, что он только мог себе представить. Тепло и мягкость. Когда его голова покоилась между ее грудями, в него входил, вливался, врывался, заполнял его целиком аромат напоенного солнцем меда. Он задыхался, переполненный этим ароматом. Когда, словно котенок, лизал языком ее кожу в этой ложбинке, то ощущал и вкус меда.

Он захлопнул крышку коробочки и вздохнул. Черт. Они все такие сладкие, такие прелестные, такие очаровательные. Поначалу. Почему все происходит так однообразно? Охота, выбор цели, преследование и победа. Это обостряет вкус к жизни. Потом... потом – венец воспоминаний – последний выстрел. То, что происходит в постели в первый раз, – непередаваемое блаженство. И все-таки жаль, что его язык больше не будет скользить у нее между грудей и ног... Он получал не меньше удовольствия, чем она сама, от этих ласк.

Он откашлялся и снова положил ногу на ногу, чтобы справиться с возбуждением. Интересно, появится ли когда-нибудь женщина, которая завоюет его страсть на срок больший, чем неделя? Чем месяц? А год?

Он облокотился грудью о письменный стол и взялся за телефонную трубку. Набрал номер лимузина, опустил кожаный футляр в карман пиджака.

За те деньги, какие стоит содержимое этого футлярчика он мог бы купить ей БМВ, но он не мог бы, прижавшись к ней, надеть БМВ на ее запястье. Одна из его теорий гласила, что женщинам надлежит дарить такие подарки, какие они могли бы принять обнаженными.

Шофер поднял трубку с полугудка.

– Джерри. Я иду. Мне нужно будет ненадолго заехать на Пятьдесят Пятую, – пробурчал он. – Оттуда можешь съездить на Парк-авеню за Дейтоном Макгаиром и его женой. Потом отправимся в «Метрополитен Клаб».

– Хорошо, мистер Эйлер, – живо ответил шофер.

43
{"b":"10265","o":1}