ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

У него всегда было острое обоняние, а теперь, когда он, наконец, почуял запах пищи, оно обострилось ещё больше. Он шёл на запахи, заглядывая в окна, хватал целые караваи хлеба и сразу же проглатывал их, совал руку под крышку корзины с яблоками, выставленной у двери, и жадно хрустел маленькими сладкими плодами.

Липкий сладкий сок заливал обнажённую грудь Трэля. Он рассеянно утёр его огромной зелёной ладонью. Зверский голод орка постепенно начинал утихать. В каждом доме он старался брать понемногу, нигде не забирал все.

В одном из окон Трэль увидел спящих возле тлеющего очага людей. Он поспешно отступил от окна, мгновение выждал, потом тихонько заглянул снова. Это были дети, они спали на соломенных тюфяках. Их было трое, ещё один спал в колыбели. Двое мальчиков и маленькая девочка с золотыми волосами. Под взглядом Трэля она беспокойно заворочалась.

Внезапная боль пронзила его. Он словно вдруг перенёсся в тот день, когда впервые увидел Тарету, и ясно, как будто и не прошло столько лет, вспомнил, как она широко улыбнулась и помахала ему рукой. Девочка была так на неё похожа, те же круглые щёчки, те же золотые волосы…

Резкий звук заставил его вздрогнуть, и Трэль мгновенно повернулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как на него бросается что-то тёмное и лохматое. Возле его уха клацнули зубы. Повинуясь инстинкту, Трэль схватил зверя за горло. А вдруг это был волк, из тех, с кем водит дружбу его народ?

Стоячие заострённые уши, удлинённая морда и острые белые зубы. Зверь напоминал волков, которых Трэль видел на гравюрах в книгах, но совершенно отличался от них цветом шерсти и формой головы.

Весь дом уже был на ногах, слышались тревожные крики людей. Трэль сомкнул пальцы на горле животного. Отшвырнув труп, он снова заглянул в окно и увидел, что девочка смотрит на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Она ткнула в орка пальцем и закричала:

— Чудовище, папа, чудовище!

Ненавистное слово, слетевшее с её невинных губ, больно ранило Трэля. Он повернулся, чтобы бежать, но кольцо перепуганных жителей уже смыкалось вокруг него. У многих были вилы и косы — единственное оружие селян.

— Я не причиню вам вреда, — начал Трэль.

— Оно разговаривает! Это демон! — вскрикнул кто-то, и крестьяне перешли в нападение.

Трэль действовал инстинктивно, и выучка не подвела его. Он ловко выхватил у кого-то импровизированное оружие и с его помощью начал просто выбивать вилы и косы из рук неуклюжих крестьян. Разгорячившись, он издал боевой клич, ощутив, как просыпается в нём жажда крови. В какое-то мгновение он потерял над собой контроль и замахнулся вилами, чтобы нанести удар.

Трэль остановился, едва не пригвоздив к земле лежащего перед ним человека, который смотрел на него выпученными от ужаса глазами.

Эти люди не были его врагами, несмотря на то, что они явно боялись и ненавидели его. Простые крестьяне, они жили тем, что выращивали на своих полях. У них были дети. Они испугались его, вот и всё. Нет, его враг не здесь. Его враг сладко спит на мягких перинах в Дэрнхолде. Даже вскрикнув от отвращения к себе, Трэль на несколько ярдов отшвырнул вилы и рванулся через образовавшуюся в живом заслоне брешь к спасительному лесу.

Погони не было. Трэль и не ждал её. Эти люди хотели только, чтобы их оставили в покое. Пока он нёсся через лес, вкладывая в бег все силы, пробуждённые жаждой крови, но не растраченные в битве, он тщетно пытался изгнать из памяти образ маленькой белокурой девочки, кричащей от ужаса и зовущей его чудовищем.

Трэль бежал весь следующий день и почти всю ночь, пока, наконец, не упал от изнеможения. Он заснул мёртвым сном без сновидений. Перед самым рассветом что-то разбудило его, и он сонно заморгал.

Его снова ткнули чем-то острым в живот, и теперь он проснулся окончательно — чтобы увидеть над собой восемь злых орочьих лиц.

Трэль попытался подняться, но орки навалились на него и связали ещё до того, как он окончательно пришёл в себя. Прямо перед собой он увидел широкое злобное лицо одного из них, украшенное жёлтыми клыками. Орк что-то пролаял, и Трэль помотал головой.

Орк ещё больше сдвинул брови, схватил Трэля за ухо и повторил громче, но ещё менее разборчиво.

Догадавшись, что он имеет в виду, Трэль сказал на языке людей:

— Нет, я не глухой.

Вокруг послышалось злобное шипение.

— Человек, — сказал большой орк, который, кажется, был здесь главным. — Ты не говоришь по-оркски?

— Очень плохо, — ответил Трэль на оркском. — Меня зовут Трэль.

Орк сначала изумлённо вылупился на него, потом раскрыл пасть и захохотал. Его приятели присоединились к нему.

— Человек, который выглядит как орк! — сказал он, тыкая в Трэля пальцем, увенчанным черным ногтем. И добавил по-оркски: — Убейте его.

— Нет! — вскричал Трэль по-оркски.

В этой жутковатой встрече одно давало ему надежду: эти орки были бойцами. Они не жались по углам, измождённые немощью отчаяния, не способные даже перелезть через невысокую каменную стену.

— Хочу искать Гром Адский Вопль!

Большой орк застыл. На ломаном человеческом он сказал:

— Зачем искать? Послали убить, а? Человек послал, а?

Трэль помотал головой:

— Нет. Лагеря… плохо. Орки…

Он никак не мог подобрать слов на чужом ему языке, поэтому просто низко опустил голову, стараясь изобразить одно из тех жалких созданий, которых он видел в лагерях для интернированных.

— Моя хочу орки… — Он воздел к небу связанные руки и проревел: — Гром помочь. Больше нет Лагеря. Больше нет орки… — И снова он задействовал мимику, изображая подавленность и безнадёжность.

Трэль опасливо поднял глаза, едва смея надеяться, что его ломаный оркский смог донести то, что он хотел. По крайней мере, убивать его больше не собирались. Другой орк, немного меньший; чем первый, но такой же грозный с виду, заговорил грубым, хриплым голосом. Вожак раздражённо ответил. Они долго и горячо спорили, пока, наконец, большой не уступил.

— Трагг сказать, может быть. Может быть, ты видеть Адский Вопль, если достойный. Идём.

Они рывком подняли его на ноги и погнали перед собой. Тычки в спину заставляли Трэля шевелить ногами. Но даже связанный и среди враждебно настроенных орков, Трэль ощущал прилив радости.

Он увидит Грома Адского Вопля, того самого орка, который сохранил свободу и независимость. Быть может, вместе они смогут освободить пленных орков, пробудить их к действиям и напомнить им о былой славе.

Трэлю было трудно связывать оркские слова в осмысленную речь, но понимал он больше, чем мог сказать. Поэтому он шёл и внимательно слушал.

Орков, сопровождавших его к Адскому Воплю, удивила его энергичность. Трэль заметил, что глаза у большинства из них были карие или чёрные, а не красные, как у орков в лагерях. Келгар сказал, что между этим красным пламенем в глазах и загадочной апатией, охватившей орков, существует какая-то связь. Трэль не знал, что это могло быть, и надеялся разгадать загадку.

Но пока что орки говорили не о красных глазах, а только о безразличии и апатии. Смысл многих слов, которых Трэль не знал, было несложно понять по тому, каким презрительным тоном они произносились. Не только Трэль чувствовал отвращение, глядя, как когда-то легендарные воины опускаются ниже безмозглого скота. Бык хотя бы нападает, когда его рассердят.

О своём великом повелителе они говорили с благоговением и восторгом. Говорили они и о Трэле, обсуждая, не был ли он шпионом, посланным, чтобы обнаружить убежище Грома. Трэль отчаянно надеялся, что ему удастся найти способ убедить их в своей искренности. Он сделает всё, что потребуется, чтобы доказать им чистоту своих намерений.

Наконец они остановились. Вожак группы, Трэль узнал, что его зовут Рекшак, развязал пояс, стягивавший его широкую грудь. С поясом в руках он подошёл к Трэлю.

— Ты быть… — Он сказал что-то непонятное по-оркски, но Трэль понял, чего хочет Рекшак.

Он послушно наклонил голову и позволил завязать себе глаза. Повязка пахла свежим мясом и застарелой кровью.

20
{"b":"10267","o":1}