ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

До Дэрнхолда было несколько дней пути, но армия не испытывала недостатка в пище, и всё до последнего воина рвались в бой. Когда встало солнце, Орда орков во главе с их новым вождём Трэлем уже двигалась к Дэрнхолду.

— Конечно же, я ничего ему не сказал, — самозабвенно врал Лангстон, потягивая вино Блэкмура. — Он взял меня в плен и пытал, но я только сжимал зубы. Восхищённый, он отпустил меня и моих людей.

Блэкмур усомнился в том, что всё так и было, но ничего не сказал.

— Расскажи подробнее о том, что он там выделывает, — велел он.

Счастливый оттого, что заслужил одобрение своего наставника, Лангстон в красках поведал о том, как его душили в своих объятиях корни деревьев, молнии били туда, куда им прикажет Трэль, а хорошо обученные кони сбрасывали своих седоков, и сама земля сокрушила каменные стены. Если бы Блэкмур не слышал подобных историй от тех немногих, кто вернулся живым из той битвы, он бы заподозрил, что Лангстон пристрастился к бутылке ещё крепче, чем он сам.

— Я правильно поступил, когда подобрал Трэля, — задумчиво проговорил Блэкмур, делая ещё один глоток вина. — Ты только посмотри, чем он стал, на что он способен с жалкой кучкой неуклюжих, вялых зеленошкурых.

Мысль о том, как близок он был к тому, чтобы эта мощнейшая сила, возрождённая Орда, подчинялась ему, причиняла физическую боль. И тут же Блэкмур вспомнил о Тарете и её дружбе с орком. При мысли об этом в нём поднялась злость, смешанная со странной саднящей болью. Он так и не сказал ей, что нашёл письма. Не сказал он об этом и Лангстону и сейчас мысленно хвалил себя за сдержанность. Конечно же, Лангстон выложил Трэлю всё, что знал, а значит, планы необходимо менять

— Боюсь, другие не проявили такой стойкости перед орочьими пытками, как ты, друг мой, — сказал он, стараясь не выдать сарказма. К счастью, Лангстон уже успел основательно заложить за воротник и не обратил никакого внимания на эти слова. — Мы вынуждены предположить, что орки знают всё, что известно нам, и действовать соответственно. Мы должны попытаться думать, как Трэль. Что он предпримет теперь? Какова его конечная цель?

«И как же, о десять тысяч чертей, как же мне вернуть его, как укротить его снова?»

В армии Трэля насчитывалось около двух тысяч воинов, и почти наверняка их должны были заметить, но, тем не менее, он делал всё, что мог, чтобы скрыть передвижения Орды. Молодой вождь просил землю прятать их следы, ветер — уносить их запах от всех животных, которые могли поднять тревогу. Это было немного, но сейчас была важна каждая мелочь.

Они разбили лагерь в диком нехоженом лесу в нескольких милях к югу от Дэрнхолда. Трэль с небольшой группой разведчиков отправился в рощу, растущую прямо у стен крепости. И Адский Вопль, и Дрек'Тар пытались отговорить его от этой затеи, но он настоял на своём.

— У меня есть план, — объяснил он. — Быть может, с его помощью нам удастся избежать напрасных жертв.

18

Даже в самые холодные зимние дни, за исключением тех случаев, когда яростная пурга не позволяла выйти из крепости, Тарета ходила к поваленному молнией дереву. И каждый раз, заглянув в темноту расщелины, она убеждалась, что тайник пуст. Девушка радовалась возвращению тёплой погоды, несмотря на то, что её сапоги вязли во влажной и топкой от растаявшего снега земле, и не раз нога выскальзывала из обуви. Необходимость время от времени вытаскивать из грязи и снова натягивать на ногу сапог была ничтожной ценой за свежие ароматы пробуждающегося леса, лучи солнечного света, пронзающие лесной полумрак, и яркие огоньки первых цветов, которыми были усыпаны луга и лесные поляны. Теперь весь Дэрнхолд только и говорил, что о подвигах Трэля. Наслушавшись этих толков и пересудов, Блэкмур начал пить ещё больше. Что, впрочем, было ей на руку. Не раз, тихонько прокравшись в его спальню, Тарета обнаруживала, что повелитель Дэрнхолда спит на полу, в кресле или на кровати, а рядом лежит бутылка. В такие ночи Тарета Фокстон облегчённо вздыхала, закрывала дверь и уходила в свою маленькую каморку, чтобы спокойно выспаться.

Несколько дней назад вернулся юный лорд Лангстон и принёс настолько нелепые вести, что они не напугали бы и ребёнка. И всё же… разве не приходилось ей читать о древнем могуществе, которым когда-то обладали орки? Она знала, что Трэль очень умён, и не удивилась бы, если бы оказалось, что он овладел этими древними знаниями.

Размышляя обо всём этом, Тарета подошла к старому дереву и по привычке заглянула внутрь.

И чуть не вскрикнула от неожиданности. Рука её взлетела ко рту, в то время как сердце неистово заколотилось. В коричневатом мраке расщелины поблёскивало её ожерелье. Отражая солнечный свет, оно горело, как сигнальный огонь. Дрожащими пальцами Тарета схватила его, но не удержала в дрожащей руке.

— Вот неумёха! — прошептала она и подняла ожерелье.

Это мог быть и обман. Трэля могли взять в плен, а ожерелье — отобрать. Легко узнать, кому оно принадлежит. Но если Трэль никому не сказал об их уговоре, кто мог догадаться оставить его здесь? Тарета была уверена: никто не мог сломить Трэля.

Слезы радости потекли по её щекам. Тарета утёрла, их тыльной стороной ладони, сжимая серебряный полумесяц ожерелья в другой руке.

Он здесь, в этих лесах, и, вероятно, скрывается у той самой скалы, похожей на дракона. Он нуждается в её помощи. Возможно, он ранен. Тарета затолкала ожерелье под одежду, пряча как можно дальше от любопытных глаз. Никто не должен видеть её «потерявшееся» ожерелье.

Счастливая, Тарета отправилась назад, в Дэрнхолд.

День длился целую вечность. Тарета обрадовалась, что на ужин подали рыбу: после рыбных блюд ей уже не раз приходилось проводить вечер в постели. Главный повар Дэрнхолда воевал вместе с Блэкмуром больше двадцати лет назад. Его наняли в награду за его службу, а не за умение готовить.

Конечно, Тарета ужинала не в большом зале за одним столом с Блэкмуром. Он и не помышлял о том, чтобы посадить девку-служанку подле себя и перед своими благородными сотрапезниками. «В постели пригодится, для свадьбы не сгодится», — пришёл ей в голову старый стишок. Что ж, сегодня это к лучшему.

— Тебя что-то тревожит, милая? — спросил Таммис у дочери, когда они сели за небольшой стол, накрытый в отведённом Фокстонам помещении. — Ты… плохо себя чувствуешь?

Напряжённый голос отца и испуганный взгляд матери едва не вызвали у неё улыбку. Они опасались, что она беременна.

— Я чувствую себя прекрасно, папочка, — ответила девушка, прикрывая руку отца своей. — Но эта рыба… тебе она нравится?

Кланния обмакнула кусочек рыбы, насаженный на двузубую вилку, в сметану.

— Для стряпни Рандрела она очень даже неплоха.

Рыба действительно была вкусной. И, тем не менее, взяв ещё кусочек, Тарета прожевала, проглотила и поморщилась. Изображая отвращение, она оттолкнула тарелку. Таммис чистил апельсин. Тарета закрыла глаза и тихонько застонала.

— Прошу прощения… — Она выскочила из-за стола и побежала в свою комнату, делая вид, что её вот-вот стошнит.

Комната Тареты была на том же этаже, что и комнаты родителей. Вбежав туда, Тарета склонилась над ночным горшком и начала издавать громкие, характерные звуки. Она грустно улыбнулась: всё это было бы забавно, если бы на карту не было поставлено столь многое.

В дверь настойчиво постучали.

— Дорогая, это я, — послышался голос Кланнии. Она открыла дверь. Тарета убрала пустой горшок. — Бедняжка. Ты бледна как мел.

Хоть в этом Тарете не было нужды притворяться.

— Пожалуйста… можно, папа поговорит с хозяином? Мне кажется, я не…

Кланния залилась краской. Все знали, что Тарета была любовницей Блэкмура, но вслух об этом не говорили.

— Конечно, милая, разумеется. Хочешь побыть сегодня с нами?

— Нет, — поспешно отказалась она. — Нет, у меня всё хорошо. Я хотела бы побыть немного одна.

Она снова подняла руку ко рту, и Кланния кивнула.

— Как пожелаешь, Тари, милая. Доброй ночи. Позови нас, если тебе что-нибудь понадобится.

39
{"b":"10267","o":1}