ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты мог бы обладать любой женщиной в мире, – неожиданно произнес Страд. – Почему – она?

Глаза Сергея округлились от удивления, потом наполнились сожалением.

– Ох, Страд, – прошептал он дрожащим от волнения голосом. – Ты разве не понимаешь?

В самой глубине души Страд понимал, что значат слова Сергея. Это был риторический вопрос без памяти влюбленного, уверенного в том, что весь мир видит его возлюбленную его же глазами.

Ревность и горечь Страда ухватились за эти слова. Ты не понимаешь? Простой вопрос окончательно вывел графа из себя. Будь он проклят. Сергей знал, что Страд любил Татьяну, но решил жениться на девушке сам, чтобы уязвить старшего брата! Как-то Страд сумел сдержать свой гнев, заметил, что Сергей, оказывается, продолжает что-то говорить.

– Я был бы абсолютно счастлив, если… Я хочу, чтобы и ты нашел кого-то, похожую на Татьяну.

– Я принес жениху подарок, – не обращая внимания на его слова, проговорил Страд, протягивая Сергею аккуратный сверток. – Это волшебная и очень старинная вещь. Сегодня она будет кстати.

Сергей, улыбаясь, развернул сверток. Внутри оказался кинжал с трехцветной – красной, черной и золотой – ручкой. Ножны были сделаны из непонятного, странного цвета материала, напоминающего кожу. Сергей смущенно поднял взгляд на Страда.

– Вижу, ты узнал его, – сказал Страд, – старинное оружие убийц Баал Верзи. Ножны сшиты из человеческой кожи, обычно – первой жертвы оружия. Знаки на рукоятке – руны власти.

По лицу Сергея было видно, что он потрясен. Не говоря ни слова, граф взял оружие и сделал вид, что рассматривает кинжал. Ухмыляясь, он вытащил лезвие из ножен – оно ярко блеснуло в пламени свечей.

– Легенда гласит, что обнажать кинжал, если ты не хочешь дать ему крови, это плохая примета. Я не очень-то суеверен, но думаю, это не тот случай, когда можно дразнить судьбу. Ты не согласен?

Прежде чем Сергей ответил, Страд вонзил лезвие в сердце брата. Кровь брызнула на руки убийцы. С жестокой радостью он встретил последний недоумевающий взгляд Сергея. Совершенно ничего не понявший молодой человек умер беззвучно. Он рухнул прямо на руки Страда.

Торопясь, граф положил бездыханное тело на пол. В точности делая то, чего потребовало темное существо, Страд вытащил клинок. Он взглянул на блестящее окровавленное лезвие и глубоко вздохнул. Поднеся нож ко рту, он начисто вылизал его, подавляя растущую внутри дурноту. Он поморщился, потом взрезал форму и белую рубашку на груди мертвого брата, открыв маленькую рану, из которой все еще текла алая кровь.

„Выпей кровь – сначала с оружия, а потом из кубка“, – сказало ему существо. Страд опустился на колени перед еще не остывшим телом любимого брата, прижал губы к ране и стал пить.

Он поперхнулся, закашлялся, и немного драгоценной жидкости вылилось из его рта. Разозленный собственной слабостью, он как многоопытный воин приказал своему телу продолжать ужасное занятие. Страд прижал губы к ране, втянул в себя кровь, имевшую медный привкус, почувствовал, как она стекает вниз по его глотке, и ощутил, что ему становится легче. Через мгновение он полюбил этот вкус.

Энергия наполнила его. Он вдруг по-новому почувствовал ткань одежды Сергея под своими необыкновенно чуткими пальцами. Он ощущал запах крови и пота на теле брата. Он услышал голоса гостей, хотя они были в дальнем крыле замка. Страд легко поднял тело Сергея одной рукой – просто потому, что мог это сделать. Вот это здорово!

Он громко расхохотался, швырнул труп обратно. Тело распласталось на полу, и тут вдруг Страд понял, что произошло.

Граф начал содрогаться, упал на колени перед телом брата, дотронулся до его бледного, но все еще милого лица. Он поднял труп обеими руками и вскричал громко и отчаянно:

– Будь ты проклят, Сергей, будь вечно проклят. Ты сам виноват! Ты не должен был жениться! Ты был самым младшим, ты должен был стать священником… Почему же ты не сделал того, для чего был рожден?

Могучие руки Страда взъерошили кудрявые волосы Сергея, он прижимался лицом к бледному похолодевшему лбу брата.

В коридоре послышались торопливые шаги, дверь приоткрылась, и в ней показался Антон – лакей Сергея. Он остолбенел в ужасе, пораженный кровавой сценой. Он переводил похолодевший взгляд с Сергея на Страда, не понимая, что делает граф.

Страд вытащил нож Баал Верзи. Антон узнал кинжал, и глаза слуги, и без того круглые, чуть не выскочили из орбит.

– Сергей мертв, – глухо произнес граф. – Должно быть, это случилось только что. Скажи страже немедленно закрыть все выходы из замка. Мы должны найти убийцу моего брата.

Слуга кивнул, не в силах отвести глаз от окровавленного бездыханного тела Сергея. На глазах Антона появились слезы – как и все в замке, он любил молодого хозяина. Лакей побежал во двор.

Страд был поражен. Это оказалось так легко. Он раньше никогда не лгал – ему, главе армий и повелителю стран – просто не было в том нужды. Он сомневался, сможет ли он выкрутиться из истории с убийством брата – он смог, солгав лишь отчасти. Умение лгать с легкостью – еще одна сторона дара темных сил.

Вдруг он похолодел. Он ведь пил кровь Сергея. Не был ли его рот испачкан, когда в комнату вошел Антон? Страд резко поднялся на ноги, поспешил к зеркалу. Когда он посмотрел в стекло, он получил еще один удар.

Его отражение на глазах становилось прозрачным. Страд ударил себя в грудь, чтобы убедиться в прочности собственного тела. Трудно было подавить сильнейший испуг, но Страд всегда отличался силой воли. Он смог отогнать липкий страх, омыл лицо и руки. Вода в чаше стала красной.

Из церкви до него донесся пронзительный вопль отчаяния, а затем крики, рыдания и стоны. Дверь в комнату Сергея вновь распахнулась, и на пороге появились четыре стражника с обнаженными мечами.

– Ваша светлость, – произнес старший, – мы закрыли все выходы из замка, как вы приказали. Мы не представляем, кто мог совершить это, но никто не сможет скрыться, пока вы не найдете убийцу.

Страд кивнул, сохраняя спокойствие.

– Отлично. Соберите всех в церкви или в обеденном зале – как будет легче.

– Слушаемся, ваша светлость, – стражники повернулись кругом.

– Минуту.

Страд заплатил кровавую цену. Теперь настала пора получить обещанное. – Где Татьяна?

– За церковью, в саду. Она не хочет никого видеть, гонит всех.

– Меня не прогонит, – сказал Страд, чуть заметно улыбнувшись. – Не сможет.

Он направился к церкви, не обращая внимания на слезы и вопросы встревоженных гостей. Десятки свечей заливали церковь светом, отчего через высокие витражи окон разноцветные тени ложились на неподвижную, подобную ангелу юную девушку, в оцепенении сидящую на траве перед храмом.

Лицо невесты было белым от потрясения, темные глаза широко распахнуты. Казалось, Татьяна не заметила грязи и травы, садясь в ослепительном подвенечном платье прямо на землю. Она не взглянула на подошедшего Страда. Он осторожно сел позади нее.

– Ну, дорогая, – трепетно произнес он, обнимая ее обеими руками.

Мгновение она не шевелилась, а потом он почувствовал, как она расслабилась, опомнилась, вернулась к действительности и зарыдала. Ее стройное тело сотрясали рыдания, она крепко прижалась к нему. Страд крепче обнял ее, его обновленные чувства остро наслаждались ощущением гладкого белого шелка, запаха ее кожи и волос, тепла ее юного тела. Он бормотал слова утешения, старался успокоить ее.

Наконец ее рыдания стали слабее, она запинаясь проговорила:

– П-почему? Я н-не понимаю. Кто смог бы – кто смог сделать это? О, Страд! – она снова разразилась слезами, отчаянно вцепившись в него.

– Т-с-с. Я знаю, тебе сейчас трудно, милая, но скоро все будет хорошо. После большого горя приходит большая радость, и ты совсем скоро сможешь почувствовать себя счастливейшей из женщин.

Она замерла, потом отпрянула, уставилась на него недоумевающим взглядом.

– Старший брат, – прошептала она. – Он мертв! Как ты можешь говорить мне такое?

58
{"b":"10269","o":1}