ЛитМир - Электронная Библиотека

Придерживая Эмили за левое плечо, Джо потянулся и закрыл дверь, оставляя за порогом ночь и дождь. Он повернул замок, щелкнул засовом и снова обхватил Эмили, крепко обнял ее, потом чуть отступил назад и встретился с ее молящими глазами.

– Идем наверх, – сказал он и легонько подтолкнул ее к лестнице. Она тяжело зашагала по ступеням, как будто едва держалась на ногах, и он опасался, что так оно и есть.

В гостиной он уселся рядом с ней, погладил ее по щеке и задал вопрос.

– Что случилось?

Эмили заговорила; ее душили рыдания, она то и дело принималась мотать головой в отчаянии, точно отказывалась принимать очевидное. Ее руки бешено жестикулировали, как будто она бросала свою судьбу на волю ветров. В каком-то смысле так оно и было. У Джо разрывалось сердце, когда он слушал ее рассказ о том, как она обнаружила Томаса, о чувствах, которые раздирали ее, и о том, что ее бывший муж сейчас лежит в больничной палате, всего несколькими этажами отделенной от палаты их сына.

Она помолчала. Ее покрасневшие мокрые глаза искали его взгляд.

– Я… я не хотела приходить сюда, – призналась она. – Не была уверена, что ты поймешь. Извини, если я…

– Хватит уже извиняться, – перебил ее он и сочувственно улыбнулся. – Это мне надо извиняться. Извиняться за то, что не проявил того понимания, какое мог бы. Если бы я вел себя более по-взрослому, может быть, ты с самого начала пришла бы сюда, вместо того чтобы ехать спать домой.

Эмили закатила глаза.

– Я не могу спать. Не могу в том доме. Слишком много призраков.

Внезапно ее глаза расширились, и на лице промелькнуло выражение ужаса.

– Я не то имела в виду, – проговорила она быстро. – То есть не призраки, а…

Потрясенный ее отчаянием, Джо снова привлек ее к себе и крепко обнял. Эмили умолкла на полуслове и не договорила. Так, на диване, молча обнявшись, они сидели почти двадцать минут.

– Единственное, что тебе сейчас остается, это положиться на врачей, – сказал Джо, но слова показались неискренними даже ему самому. – Это их работа. Ты не виновата в том, что у Томаса случился психоз, и ты ничего не могла сделать, чтобы остановить его.

Эмили встретилась с ним глазами, решительно кивнула и еле заметно улыбнулась.

– Я хочу поехать в больницу завтра рано утром. Надо поговорить с врачами Натана, и Томаса тоже. Кроме того, мне…

– Тебе нужно еще позвонить своему адвокату, – закончил за нее Джо.

Как будто вся ее решимость была тонкой маской, при этих словах лицо Эмили потухло. Она кивнула, и в тот же миг на глазах у нее снова выступили слезы, покатились по щекам.

– Мне не хочется этого делать, но он… пока я не буду уверена, что он здоров, я не могу связывать себя его видами на Натана. Я… сейчас я нужна Натану как никогда. От его папаши ему вообще никакого толку!

Последнее предложение она произнесла с таким жаром, что Джо даже захлопал глазами, потом увидел в ее лице боль и все понял.

С точки зрения Эмили Томас бросил ее в трудную минуту, переложил на нее всю ответственность за Натана, а теперь еще и за себя самого.

– У Томаса есть какие-нибудь родные, которым нужно позвонить? – спросил Джо.

Эмили кивнула, утерла глаза.

– У него сестра в Калифорнии, Триша. Я ей звонила. Но у нее своя семья. Если Томасу не грозит никакая непосредственная опасность…

– Да уж, хорошая сестра, – негромко сказал Джо.

– Они никогда не были особенно близки, – сказала Эмили, как будто это все объясняло. Потом содрогнулась. – Не знаю, справлюсь ли я с этим.

– Справишься. Ты сможешь. Просто делай, что должна, – заверил ее Джо. – А я буду во всем тебя поддерживать.

Он снова поцеловал ее в волосы, и на этот раз Эмили подняла к нему лицо, и их губы встретились. В этом поцелуе были любовь и нежность, но еще и какое-то странное чувство облегчения. Он поможет ей преодолеть все это. Так или иначе.

Они вместе пошли по лестнице в спальню. Оказавшись на площадке, они повернули в его комнату, освещенную лишь слабым светом телеэкрана. Эмили расстегнула пуговицу на своих шортах, спустила их по ногам до самых лодыжек и переступила через них. В дрожащем свете она казалась сотканной из эфира, богиней, сошедшей с серебряного экрана в трехмерную реальность.

Но потом она обвила руками свое тело, обняла себя, и чары рассеялись. Иллюзий не осталось. Одна лишь боль.

– Я просто… просто хочу спать рядом с тобой, Джо. Просто спать в твоих объятиях. Это ничего?

Он протянул ей руку.

– Как может быть иначе? – спросил он.

Они забрались в постель, и она свернулась калачиком в его объятиях, спиной к нему. Он положил на нее ногу, накрыл рукой ее живот и в таком положении снова задремал.

Когда вскоре он проснулся снова, то почувствовал ее руку на своем теле, она успела привести его в состояние возбуждения еще до того, как он окончательно пробудился. Всего на миг перед ним мелькнуло ее лицо, боль и отчаяние на нем, и он открыл было рот, чтобы заговорить, но она заставила его умолкнуть жадным и страстным поцелуем. Горячечным. Лихорадочным.

Она целовала его в шею и шептала.

– Я совсем запуталась, – призналась она. – Я больше не знаю, кто я и кем должна быть. Что я должна чувствовать и кого должна любить.

И снова он попытался заговорить, но умолк, когда она взяла его руку и положила ее на свое обнаженное бедро, привлекая его к себе.

– Это не пройдет, Джо, – сказала она с уверенностью. – Скоро не пройдет. Мне просто…

Она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза, и он увидел, что ее слова – правда. Она запуталась.

– Мне просто нужно знать, хотя бы сегодня ночью, кто я. Где я. Найди меня. Напомни мне об Эмили.

Он взял ее, медленно, ласково и нежно, и сделал вид, будто не замечает ее слез. Когда Эмили заснула, Джо лежал без сна, смотрел на нее, гладил по голове и влюблялся все сильнее.

Эхо Томасова крика еще не заглохло до конца, когда он услышал на самой обочине тропинки тонкое дзеньканье колокольчика. Он стремительно обернулся, глядя на обгоревшие останки того, что когда-то было хижиной Ворчуна, Те немногочисленные бревна, которые остались на земле, покоробились и обуглились, и даже кирпичи почернели от огня.

За печной трубой что-то шевельнулось, и глаза Томаса расширились, когда звон колокольчика повторился.

Он изумленно прищурился. Потом, едва веря тому, что говорит это, он открыл рот и придушенным голосом позвал:

– Тилибом, выходи.

Где-то в глубине души Томас знал, что произойдет дальше. Но взрослый мужчина, которым он был, существо, занявшее место того мальчика, который впервые появился в Обманном лесу столько лет назад… этот мужчина просто стоял и смотрел. Во все глаза, чуть приоткрыв рот, смотрел, как из-за трубы выступил похожий на колокольчик крохотный человечек. Он был лысый, а кожа его отливала светло-голубым, нежная, как тонкий фарфор. Бледно-лиловая полоса шла вокруг его тела примерно на уровне груди, а другая – чуть повыше того места, где начинались ноги. Он слегка сутулился, почти как горбун, и, хотя грудь и живот у него были довольно плоскими, спина выпячивалась наружу, как у светляка или осы. А когда он двинулся к Томасу, язычок внутри – сердце любого колокола – шумно и радостно заколотил из стороны в сторону.

– Тилибом? – прошептал Томас; голова у него шла кругом.

Обманный лес существовал наяву, разумеется. Он всегда знал это, с самого первого своего путешествия. Но знание со временем тускнеет, как раны исцеляются. Он жил с этим знанием и истиной, которую держал при себе – чтобы его не сочли за сумасшедшего, – так долго, что бывали недели, быть может, даже целые месяцы, когда эта истина ускользала от него. Периоды, когда существование реальности Обманного леса просто вылетало у него из головы. В конце концов он совершенно позабыл об этом.

Мальчишкой он с полной уверенностью знал, что Санта-Клаус существует. И эльфы тоже. Вампиры. Вечная любовь. Все это он принимал на веру, пока эта вера не пошатнулась. Но ничего этого он никогда не видел. Обманный лес – совсем другое дело. Он бывал там. Видел его. Вдыхал его запах. Прикасался к нему. С ним расстаться было не так просто, как с мифами детства. И все же со временем даже реальность может затуманиться так, что будет вспоминаться лишь как сон.

42
{"b":"10271","o":1}