ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ее муж, Сол Голдберг, известный финансист, уже вошел в сверкающий зал, а Гунилла задержалась на пороге, чтобы дать возможность оглядеться новой протеже, Хайме Мэлис-сон, и насладиться открывшимся видом.

В центре зала три огромные люстры из австрийского хрусталя сверкали и переливались как внезапно оледеневшие каскады воды. На каждом столе стояли букеты нежных белых роз и изящных дельфиниумов, похожих на стремящиеся ввысь струи фонтана. Настенные бра ненавязчиво подсвечивали превосходный загар, великолепный макияж и роскошные драгоценности собравшихся. Уже звенели бокалы, и официанты сновали в проходах между столами. На танцевальной площадке появились первые пары. Идеальное время для выхода.

Это был четвертый ежегодный благотворительный бал в пользу больных СПИДом, и на нем присутствовали все, кто имел какой-либо вес в Нью-Йорке. Женская благотворительная «мафия» сумела распродать все билеты. «Бал в пользу жертв СПИДа становится слишком заметным событием, чтобы его пропустить», – с удовлетворением отметила Гунилла. Всегда в центре событий, она с самого начала предугадала его успех.

Три нескончаемые недели в Веве не прошли зря, решила она. Она выглядела прекрасно и с удовольствием демонстрировала легкий загар и нежную свежесть кожи на оголенных плечах. Гунилла повернулась к Хайме, новой протеже, которая была намного младше ее, и улыбнулась, показав превосходные белые зубы.

– Ну, а теперь смотри, как это делается, – промурлыкала она и поплыла по залу, приветствуя и одаривая улыбками избранных.

– А вот и наша chatte,[1] – приглушенным голосом пробормотала Мелани Кемп подруге и партнерше по бизнесу Сьюзан. Многие дамы из нью-йоркского высшего света продолжали подсмеиваться над пристрастием Гуниллы к французским словечкам, над вычурностью ее интерьеров и умопомрачительными нарядами. За спиной они называли ее Мишка Гамми из-за расхожей истории, конечно же, совершенно неправдоподобной, что она познакомилась со своим первым мужем, когда работала девушкой по вызовам. История гласила, что, когда она вынула свои зубные протезы и обслужила его, он тут же в нее влюбился. После этого она еще дважды выходила замуж, и каждый ее новый муж был гораздо богаче и толще предыдущего.

Теперь она была важной фигурой во многих благотворительных организациях, и никто не осмеливался в лицо называть ее Мишкой Гамми. Она хорошо потрудилась и отвоевала-таки себе место в нью-йоркском высшем обществе. Ходили слухи, что ее муж Сол завел новую пассию, и общество с интересом выжидало, не перерастет ли его очередной роман в нечто большее.

– Прибыла, – подхватила Сьюзан, шикарная блондинка, в которой тем не менее было что-то лошадиное. – И конечно, со своей Хаймой Мэлиссон. – Мелани и Сьюзан обесцвечивали волосы в том же салоне, что и Гунилла. С недавних пор туда зачастила и Хайма. Она теперь во всем следовала Гунил-ле, начиная от стиля в прическах и кончая занятиями в группе Берни и Роя. «Хайма Мэлиссон поет с Гуниллой в унисон». «Подпевала» – именно так о ней написали на прошлой неделе на шестой странице. Не было человека в Нью-Йорке, который не читал бы раздел светской хроники, но признаться в этом могли только те, кто не опасался за прочность своего положения в обществе. К числу последних принадлежали и Сьюзан с Мелани: за обеими стояли богатые семьи, состоятельные мужья, а кроме того, у них было свое дело: они занимались отделкой интерьеров и делали это не ради денег, а ради собственного удовольствия. Так приятно, когда тебе платят за то, что ты тратишь чужие деньги.

– Ты злишься, потому что она заключила контракт не с тобой, а с Дуарто, – поддел Сьюзан ее муж Чарльз. Сьюзан и Мелани действительно пытались получить заказ на отделку нового дома Мэлиссонов, но Дуарто их обошел. – По-моему, Хайма очень милая и энергичная, – продолжал Чарльз.

– О, я тебя умоляю, – простонала Сьюзан, закатывая глаза. – Значит, Гунилла закончила образование Шелби Кушман и взялась за Хайму? – Гунилла была известна тем, что покровительствовала новичкам, помогая им войти в общество и занять в нем определенное положение. Завистники утверждали, что тем самым она укрепляет собственные позиции, поскольку в случае успешного продвижения по социальной лестнице ее протеже становились ее должниками. Все знали, что ее последней подопечной была Шелби Кушман, жена Морти Кушмана, Неистового Морти с телевидения. И действительно, Гунилла оставила Хайму за дальним столом в самом углу зала, а сама взошла на помост и заняла место рядом с Шелби Кушман, изо всех сил играющей роль аристократки с юга.

– Гунилла выглядит неплохо, – признала Мелани.

– Еще бы. Тысячи мартышек пожертвовали ради нее своими железами.

– Так вот где она была. А я думала, что на волне всего этого увлечения дзэн-буддизмом она медитировала где-нибудь в уединении.

– Ну конечно. Не будь ребенком, Мелани, – Сьюзан повернулась и села так, чтобы держать в поле зрения вновь прибывающих.

– Кстати, о буддизме, вот и явление божества. Вот кто молод и энергичен, Чарльз, – проворковала она мужу.

Кевин Лир был высок, красив, великолепно сложен и известен как актер и дзэн-буддист. Даже в таком городе, как Нью-Йорк, где все давно пресытились кинематографом, он сумел не утратить популярности суперзвезды. Он прошел по залу к главному столу на помосте, ведя перед собой невесту, манекенщицу, младше его лет на двадцать. На ней было красновато-коричневое платье, скроенное по косой. Глубокий вырез на спине заканчивался гораздо ниже того места, где начиналась вертикальная ложбинка между ягодицами. Рука актера покоилась на ее оголенной пояснице. Эта пара привлекла к себе внимание, Анни, сидевшая за столом недалеко от помоста, тоже повернула голову, провожая их взглядом. В этот момент рука Кевина с поясницы скользнула вниз и два пальца исчезли в ложбинке.

«Очень мило, – сухо подумала Анни. – Очень по-дзэнбуддистски. Теперь этой рукой он будет пожимать руки знакомым». Она отвернулась от них и украдкой взглянула на сына. Крис, к счастью, был увлечен беседой с Джерри Лоэстом о какой-то сложной фотосъемке, которую готовилось проводить агентство. «В любом случае глупо пытаться защитить его от всего этого. Ему почти двадцать, он уже не мальчик», – напомнила она себе.

Напротив нее Бренда Кушман, совсем расплывшаяся от жары, обмахивалась программкой вечера. Джерри Лоэст, наклонившись к Бренде, говорил ей что-то об агентстве. Бренда внимательно слушала его объяснения, что привлечение новых капиталов требует больших затрат. Несмотря на шум, Анни услышала, как Бренда сказала: «Морти не посчитался с расходами и загреб кучу денег». «Уж кому, как не Бренде, об этом знать», – подумала Анни.

Может быть, не стоило брошенным женам участвовать в этом празднестве? Анни чувствовала себя ужасно. Придет ли Аарон? Будет ли он с Лесли? Неужели все в этом зале уже знают, как она была слепа и глупа?

С другой стороны, не могла же она скрываться вечно, а это мероприятие было неплохим поводом, чтобы снова появиться в свете, хотя она терпеть не могла подобные торжества. Одни сплетни и скука. Анни удручало, что все эти талантливые, богатые люди не могли найти для себя лучшего развлечения. Не может быть, чтобы кому-то всерьез могло нравиться это самолюбование. Тогда в чем смысл всего этого?

В который раз она оглядела зал. Где же Аарон? На площадке несколько пар танцевали, но в основном люди стояли группками у своих столов. Официанты с подносами накрывали следующую перемену. Еда на этих сборищах не играла важной роли. Сюда приходили не есть, разве что представлялась возможность сожрать кого-то. «Настоящие джунгли», – подумала Анни.

Ее взгляд скользил по сидящим за столом – Крис, Джерри и его жена, Элиз с сенатором – и неожиданно споткнулся о два пустых кресла. Интересно, кого еще нет? И тут она вспомнила.

Синтия купила эти места. Анни тогда просила, умоляла Синтию прийти. А в суете после похорон она об этом забыла. И Бренда с Элиз, видимо, тоже. Анни встретилась глазами с Брендой, и та, побледнев, прикусила губу. «Ушла, но не забыта, – подумала Анни, и ирония этих слов болью отозвалась в ней. – Всего две недели, а я так запуталась в собственной жизни, что почти забыла о Синтии». Она отвернулась от пустых кресел, и ее глаза наполнились слезами.

вернуться

1

Chatte – кошка (фр.)

30
{"b":"10291","o":1}