ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Для своих пятидесяти с лишним лет он был в хорошей, даже в великолепной форме. Его неукротимое желание всегда быть первым каждый день гнало его на теннисный корт, где он, как правило, побеждал всех своих соперников. Он так остро ощущал посягательство на свое право быть первым, что испытывал чувство личной обиды, когда его противник выходил на корт в начале игры. Он выигрывал всегда. И если он одерживал эти победы только частично благодаря своему умению, а в основном потому, что его соперники робели, а молодые партнеры боялись неприятных последствий, которые мог иметь их выигрыш, ну так что ж. Суть была в выигрыше и обладании, и Джил улыбался при мысли о том, в какое безвыходное положение он загонял своих противников.

Он чувствовал себя сильным и знал, что обладает властью. Операция «Кушман» прошла хорошо, и он был уверен, что сможет извлечь еще кое-какую пользу для себя из этого дельца, хотя нужно подождать до октября. После короткого флирта с Азой Юэллом, он был уверен, что в будущем он сможет более творчески его использовать.

Билл Атчинсон, эта тряпка, работал на полную мощность и послушно проштамповывал все, что ему было нужно. Джилу нужен был свой человек в «Кромвель Рид», и Билл стал своим на все сто. Операция «Неистовый Морти» была немного рискованной, но имя обеспечило ей успех. Маленькие люди начали раскупать акции. А после того как сделка была одобрена в «Кромвель Рид», и большие дельцы стали делать то же. Теперь он мог вполне позволить себе бросить кость Биллу, хоть тот и был дураком.

А сейчас он с нетерпением ждал Мэри, свою жену. Он удивил и себя, и миссис Роджерс, свою секретаршу с более чем десятилетним стажем, назначив эту встречу, потому что его день, как всегда, был расписан строго по минутам. Однако в этом-то и было преимущество власти: по его повелению миссис Роджерс и один из компьютеров целое утро занимались перекраиванием его расписания, чтобы найти время. Джил Гриффин мог делать то, что он хотел, а в данный момент он хотел видеть Мэри.

Когда во время заседания в полтретьего он наблюдал за тем, как она парировала язвительные замечания Смита Барни, его желание обладать ею возрастало прямо пропорционально его гордости за нее: он допустил ее к работе по скупке акций японской фирмы, и, хотя это было трудное и рискованное дело, он позволил ей руководить им. Он ее многому научил, а она была способной ученицей. К тому же она была просто великолепна. Невероятно возбуждала. Он хотел ее, и как можно скорее. До конца рабочего дня. Сейчас.

Было что-то потрясающе эротическое в работе с Мэри, в их отношениях ментора и протеже. У них была ответственная и трудная работа, и Мэри выглядела соответственно: всегда строго одета, светлые волосы уложены в аккуратный пучок. В этом-то и заключалось ее особая привлекательность. Когда она вела заседание, указывая на недостатки замечаний каждого, она была сама деловитость, она была властной, властной по-мужски. И все видели это. Но только Джил мог видеть ее обнаженной, только он знал, какие звуки она издает, глубокие горловые звуки, когда он доводит ее до оргазма. Только он испытал чувство обладания ею.

Мэри вошла ровно в половине пятого, когда старинные высокие часы времен королевы Анны, которые принадлежали Своннам в течение многих поколений, пробили один, раз. Она шла спокойно, ни малейшего движения бедрами, свойственного молодым девицам. От нее исходила почти осязаемая уверенность. Все в ней было ясно, это был образец энергичности и деловитости. Но в течение нескольких секунд, когда, закрывая за собой дверь, она увидела выражение его лица, она на его глазах преобразилась из этого воплощения деловитости в сосуд, полный желания. Прищуренные глаза, слегка согнутое колено, движение бедер – едва заметные сигналы, но для него они были ясны, беспредельно ясны. Джил смотрел молча, не двигаясь, жадными глазами. У нее была потрясающая интуиция, и это помогало и в работе, и в постели. Но здесь-то, безусловно, никакой постели не было.

Мэри положила дипломат на край стола из красного дерева и пошла к Джилу, на ходу снимая жакет. Она провела языком по своим и так влажным губам. У нее были широкие плечи и узкая талия, и этот контраст еще более подчеркивали ее простая белая шелковая блузка и темная юбка. Она подошла к нему, и Билл обхватил ее талию руками, кончики его длинных пальцев почти соприкасались. Ничего не говоря, она начала расстегивать блузку, под которой был розовый атласный бюстгальтер, высоко державший ее маленькую грудь. Маленькие груди были единственным изъяном ее фигуры, но сейчас они были красиво поданы, как сливы на блюде.

Переполненный желанием, ощущая почти дурноту, Джил, не отрываясь, вбирал в себя красоту ее белой сияющей кожи.

Она была как фарфоровая статуэтка, на белом нежном теле которой ее розовые губы, соски ее грудей и волосы на лобке выглядели как запретные сладости. Он так и не мог осознать этих противоречий в ней. Она была сильной, как мужчина, и независимой, но в то же время она абсолютно подчинялась ему. И, как всегда, она поняла, что он хочет, просто посмотрев ему в глаза.

Она опустилась на колени, расстегнула его брюки, и взяла в рот весь его член как раз в тот момент его вожделения, когда боль и наслаждение слились воедино. Он был с ней груб, но ей это нравилось. Им обоим так больше нравилось. Это было частью того, что так возбуждало. Видеть ее вот так, стоящую на коленях на полу зала заседаний, полностью вобравшую в свой нежный розовый рот его член, видеть это было так же хорошо, как и чувствовать. И это тоже возбуждало. Но наивысшим возбуждающим моментом было то острое чувство опасности, которое он испытывал, когда брал ее в местах, где их в любую минуту могли застать: на заднем сиденье машины, в чужих спальнях во время приемов и на пляжах в разных уголках мира. Первый раз он взял ее в туалетной комнате самолета его корпорации, одним движением сделав ее своей любовницей и членом своего «высокого» клуба. Их связь всегда была окружена слухами и скандалами, и это тоже очень возбуждало. Джил хотел, чтобы его не только боялись, но и завидовали ему.

Губы Мэри сделали свое волшебное дело. Она поднялась, и он снова обхватил ее за талию, поднял на стол и вздернул ей юбку. Джил смотрел на ее длинные ноги, обтянутые черными чулками. Он давно уже запретил ей носить колготы, и сейчас на ней был черный кружевной пояс. Он смотрел, как она встала на четвереньки, лицом к высоким часам Своннов так, что ее великолепная розовая задница была прямо перед его лицом. Он выпрямился. Мэри оглянулась через плечо, еще раз провела розовым языком по губам. Схватив руками ее мягкие округлые ягодицы, он глубоко вошел в ее ждущую плоть. Он сжимал ее крепко, почти жестоко. Все его чувства сосредоточились здесь, в конференц-зале, – на этой арене, где происходили баталии самых крупных компаний на Уоллстрит, – самой могущественной страны на земле. Он наклонился над ее спиной.

– Ты хочешь? – проговорил он хрипло. Это были первые слова, произнесенные с момента их встречи.

– Да. О, да.

– Прямо здесь, на этом столе? За которым мы встречаемся с Джеймисоном и МакМэрдо и другими членами правления?

Мэри простонала:

– Да, Джил, я хочу.

– И тебе хорошо?

– Да.

– Что, да?

– Да, Джил, очень хорошо.

Ее колени скользили по блестящей поверхности стола, и он подтянул ее назад и, крепко держа ее ягодицы своими сильными руками, насадил ее на свой член. Он раскачивал ее до тех пор, пока она не застонала. Тогда он на минуту остановился и нежно, но твердо, закрыл ей рот рукой.

– Не шуми, – предупредил он. Другой рукой он взял дистанционное управление. – Знаешь, что я сейчас сделаю? – спросил он. Мэри беззвучно покачала головой. – Я вызову службу безопасности, и через три минуты они будут здесь.

Мэри снова застонала, а он продолжал вонзаться в нее. Чтобы выдержать его животный натиск, Мэри старалась руками удержаться на столе. «Неплохо для мужчины в пятьдесят с лишним», – подумал он, при этом он дышал почти ровно.

38
{"b":"10291","o":1}