ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Как она могла объяснить? Что ей сказать? Что отец Сильви оказался лгуном и вором? Боже, она не могла это сделать. «Какого черта Аарон сам не приехал сюда, чтобы пройти через это унижение», – с горечью подумала Анни.

– Мой муж, мой бывший муж, неудачно сыграл на бирже, – выпалила наконец Анни.

Теперь доктор Геншер выглядела встревоженной.

– Что же будет дальше? Мы считаем, что настоящую пользу может принести только длительное нахождение в пансионе. Забрать Сильви отсюда раньше срока – значит принести вред не только ей, но и остальным детям.

– Доктор Геншер, я обещаю вам, что достану денег на восстановление фонда Сильви. У меня есть кое-какие резервы.

Я сейчас просто не очень уверенно себя чувствую. Теперь я вижу, как счастлива Сильви, и не позволю лишать ее этого счастья. Дайте мне только немного времени, пожалуйста.

– Хорошо, миссис Парадиз, это в моих силах. Я все объясню казначею. Но нам потребуется от вас письмо с графиком вероятных выплат и наметками относительно финансовых перспектив Сильви.

– Да, конечно. (Всевышний, позволь мне только уйти! Или я сейчас заплачу как малое дитя.) Благодарю вас, – сказала она, вставая.

Анни направилась к центральному входу, чтобы случайно не натолкнуться на Мигеля или Сильви. Ей нужно было несколько минут, чтобы прийти в себя. Она шла вдоль дороги, вдыхая холодный бодрящий воздух и оглядывая пустынную, занесенную снегом огромную лужайку. Хорошо, что она решилась уладить это дело. Но она никогда не простит этого Аарону. И сделает все возможное, чтобы оставить Сильви в пансионе.

Она провела с Сильви весь оставшийся день. Играла с Пэн-гором, осматривала комнату Сильви, проводила ее на завтрак, присутствовала при том, как Сильви открывала привезенные ею подарки. Она наслаждалась обществом своей подросшей, изменившейся дочери.

А потом она осталась наедине с Мигелем и говорила с ним. Она не знала, нравится ли она ему и насколько и подвигнет ли это его на то, чтобы предать суду Джила. Потому что теперь она жаждет мщения? Она раскроет Мигелю де Лос Сантосу всю правду. И если и Аарон замешан во всем этом, то пусть пеняет на себя.

Она повернулась и пошла назад к стоянке. Вдали она увидела Мигеля и Сильви. Они сидели на улице перед столовой, разговаривая и забрасывая снежками стоявший неподалеку платан. Анни показалось, что Сильви смеется. Она улыбнулась. Она сделает так, чтобы Сильви продолжала смеяться. Чего бы ей это ни стоило.

Мигель и Анни возвращались домой в зимних сумерках.

– Очень милая и смешливая девчушка, Анни, – нарушил тишину Мигель.

– Да, – согласилась с ним Анни. Сильви пользовалась множеством гримасок для выражения своих чувств и эмоций. Когда за ленчем Мигелю принесли фаршированного окуня с головой, она сморщила нос, изображая рыбу.

– И школа, похоже, что надо.

– Да, согласна. Плохо только, что я не могу за нее платить. – Она глубоко вздохнула. – Мигель, у меня есть для тебя новые сведения. Не знаю, помогут ли они в деле с Джилом Гриффином, но… – Она еще раз глубоко вздохнула. – Мы думаем, что Морти Кушман, владелец фирмы, сам посоветовал Аарону купить для него акции. Но у нас нет доказательств. Затем акции резко упали в цене. Что-то произошло, но мы не знаем, что именно, Мигель. Нам также известно, что у Морти Кушмана неприятности с Федеральной налоговой службой. Мы думаем, что между Джилом, Морти и Аароном имел место тайный сговор.

– Отлично. Мне это может пригодиться. Я встречусь с господином Кушманом. Но что собираешься делать ты?

– В каком смысле?

– Я имею в виду школу Сильви. Ведь это недешево.

– Не знаю. – Глаза Анни наполнились слезами. – Я не знаю, – повторила она и помимо своей воли начала плакать.

Мигель остановил машину на обочине. Было уже темно. Он вынул сложенный белый платок и протянул его Анни. Она вытерла слезы, но они все лились. Тогда он наклонился к ней, неуклюже обхватив рукой спинку ее сиденья. Почувствовав его прикосновение, Анни положила голову на плечо Мигеля и зарыдала.

И они сидели так долго-долго.

19

МОРТИ ТЕРПИТ ПОРАЖЕНИЕ

Морти откинулся на плющевом сиденье лимузина и зажег сигару. «Господи, что сегодня за день!» – произнес он и глубоко затянулся. Сигары были его слабостью. Он курил гаванские сигары того же сорта, как и Кастро, а их, говорят, свертывали на внутренней стороне своих юных и девственных бедер девочки-подростки, что придавало им особый аромат.

«И что это была за ночь!» Он наклонился и достал из небольшого холодильника банку с сельтерской, почувствовав боль в спине, явившуюся результатом бессонной ночи. Он подумал, что это возраст дает о себе знать, и тут его сознание нарисовало целую толпу жаждущих получить с него деньги, которая появлялась всякий раз, как он закрывал глаза.

День благодарения с Тони и Анжелой в «Арубе» обошелся ему дороговато. Они оба терпеть не могли Шелби. Его взгляд упал на заголовок в газете «Нью-Йорк Пост», принадлежащей шоферу, который гласил: «Леона Хелмси отказывается платить штраф за отказ платить налоги». Тут же помещался снимок Леоны, в слезах покидающей здание суда в сопровождении целой вереницы адвокатов.

Морти хмыкнул и подумал, что, похоже, он единственный во всем городе, кто жалеет эту бедняжку. Почему бы им не оставить ее в покое? Уклонение от уплаты налогов? Но ведь она уже заплатила больше трех миллионов! Какого рожна им еще нужно? Когда же это кончится?

Он отбросил в сторону газету, сделал глоток сельтерской и, продолжая курить, стал изучать сквозь дымчатые стекла автомобиля толпу на улице.

– Довольно – это когда действительно довольно! – произнес он громко.

– Что вы сказали, мистер Кушман? – спросил шофер.

– Забудь об этом, – грубо оборвал его Морти.

Он откинулся назад и закрыл глаза, стараясь успокоиться. Ему не хотелось портить вечеринку с коктейлем и какое-то там представление, которое устраивала Шелби. После вечеринки должна была состояться презентация «живой скульптуры», и Шелби удалось исхитриться и пригласить на нее художественный совет Музея современного искусства. Если худсовет музея «клюнет» на это произведение, то Шелби произведет настоящий фурор в мире искусства. Так, по крайней мере, говорит она. Морти же вынужден был признаться, что вся эта возня утомляла его. Они с Шелби подарили музею картину, на которой будет стоять и его, Морти, имя: «Передано в дар музею из коллекции Мортона Б. Кушмана». Но это почему-то не волновало Морти, как он того ожидал. Дела галереи шли не очень-то хорошо: она не окупала себя. Шелби никак не удавалось привлечь к ней внимание высшего света.

– Довольно, – невольно слетело с губ Морти. – Хватит и с Леоны, и с меня. Когда же они собираются оставить нас в покое? Они считают, что я бездонная бочка с деньгами. Но они ошибаются! – Он с возмущением думал, что денег уже не хватает просто на приличное существование. – И если они хотят сделать из меня козла отпущения, то тому не бывать!

Почему бы им не преследовать Бренду? Они оценили издержки по нашему бракоразводному процессу в два миллиона долларов! Не без помощи этого осла Лео. Почему она должна получить еще что-то? Два чека, по миллиону долларов каждый. Его акции упали в цене, и это приводило его в уныние. Она никогда не получит второй чек. К черту ее вместе с Лео!

– Морти, у нее в руках подписанный, заверенный печатью и официально зарегистрированный контракт, – говорил ему Лео, брызгая слюной от гнева.

– Хорошо, Лео, – сказал Морти, – пусть подает на меня в суд. Ты ведь хороший адвокат, не так ли? Вот и скажи ей, что я хочу пересмотреть финансовую сторону контракта.

«Они все преследуют меня, – думал Морти, обмахиваясь газетой со снимком Леоны. – Сейчас к ним добавился еще и Аарон. Мне придется увеличить бюджет на рекламу и покрыть его расходы, а также взять его на поруки. Хорошо, я это сделаю. Аарон, в конце концов, не так уж плох. Но ведь все больше денег уплывает! Черт бы побрал все это!»

78
{"b":"10291","o":1}