ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Спиртное согрело Элиз, и она наконец улыбнулась. Я не должна забывать, что я – просто пример демографической статистики в меняющейся культуре. Добро пожаловать в девяностые, Элиз, в этом десятилетии ты распрощаешься со своей сексуальностью и станешь безнадежно старой.

Бог мой, подумала она, что может быть неприятнее пятидесятилетней разведенной женщины? Шестидесятилетняя…

Она помахала Морису, который стоял у столика единственного, кроме нее, посетителя в баре. Он повернулся и подошел к ней.

– Извините, мадам, но тот джентльмен настаивает, что он вас знает, и просит меня принести вам спиртного. Вы не возражаете?

Она взглянула через зал. Без очков она не могла никого разглядеть. Был ли это какой-нибудь знакомый? Она взяла очки и, не надевая их, взглянула сквозь стекла. Какой-то неизвестный молодой человек. Возможно, это сын какого-нибудь приятеля из Гринвича. Он не улыбался, просто спокойно смотрел поверх пустых столиков в сторону того места, где сидела она. Какого черта! Но в конце концов, это ведь бар «Бемельманз», место, где всегда происходили только приятные события, к тому же она чувствовала, что вряд ли сможет вынести хотя бы еще одну минуту одиночества.

– Конечно, не возражаю, Морис, – сказала она и, бросив ответный взгляд на молодого человека, заставила себя улыбнуться.

Лэрри почти что вел шатавшуюся Элиз через зал. Он был выше ее ростом, но не намного, и его удивило, какая она тяжелая при своей худобе и стройности. Она опустила голову и все время повторяла:

– Пожалуйста, сделайте так, чтобы меня никто не увидел. – Снова и снова, чудесным, но испуганным голосом: – Пожалуйста, сделайте так, чтобы меня никто не увидел.

Теперь все было в порядке. Он поговорил с регистратором и все уладил. Слава Богу, его кредитная карточка не была аннулирована. Обнимая и поддерживая Элиз, он остановился перед номером 705 и начал открывать дверь ключом. Иногда у него бывали проблемы с замками. Но сегодня, к счастью, дверь открылась сразу.

Он чувствовал себя как во сне, когда они вместе пересекли комнату, и Элиз опустилась на кровать. Сидя на ней, она по-настоящему заплакала. Вцепившись в подушку под аккуратно сложенным покрывалом, она подтащила ее к животу. Он стоял над ней, абсолютно беспомощный, а она плакала, словно малое дитя.

Внезапно она подняла голову и, застонав, произнесла:

– Меня сейчас стошнит.

Лэрри приподнял ее за плечи и помог встать. Они подошли к раковине как раз вовремя, и он держал ее голову, пока ее рвало. В перерывах между позывами она стонала. Потом Элиз кричала: «Ой, не смотрите!» – но ей было так плохо, что он не мог ее оставить. Через некоторое время ей стало лучше, и он, повернув ее так, чтобы она не видела зеркала, заботливо обтирал ее лицо влажным полотенцем. Потом он налил стакан воды и дал ей. Она прополоскала рот и почистила зубы зубной щеткой, бесплатно предоставленной отелем.

– Принесите мне, пожалуйста, мою сумочку, – попросила она.

Он стоял в дверях ванной комнаты, пока она приводила в порядок свое лицо. Она искусно нанесла губную помаду и подвела глаза, а затем подчеркнула румянами линию скул. Покончив с этим, она взглянула в зеркало и увидела там его отражение. В этот момент она впервые по-настоящему посмотрела на него. Ничего не сказав, она прошла мимо него в спальню. Он последовал за ней.

– Надеюсь, вам лучше, – проговорил он, ощущая неуверенность.

– Да нет, мне не лучше. Но я вам благодарна. Я несчастна и растеряна.

– О, не говорите так. Я сам ирландец, у меня пять сестер. Когда они напиваются, их тоже рвет. – На самом деле он был единственным ребенком и умел импровизировать.

Элиз отвернулась.

– Ну, тогда мне повезло, что я встретила вас, хотя все было так ужасно.

– Ну что вы. – Она взглянула на него и, к своему удивлению, не обнаружила на его удлиненном интеллигентном лице ни следа сарказма. Ее глаза наполнились слезами, и она вновь отвернулась.

– Я возьму свои вещи, – сказала она, направляясь к кровати, где лежали ее шарф и жакет. Она взяла их и, повернувшись, увидела, что он стоит рядом с ней. Он обнял ее и прижался к ее лицу щекой, гладкой и горячей. Затем он взял ее лицо в свои ладони и нежно поцеловал в губы. Губы у него были тоже гладкие, и он просто прижимал их слегка к ее губам. Это длилось так долго, что Элиз начала дрожать.

Неожиданно он отпустил ее и отвернулся.

– Я в растерянности, – сказал он, и она поняла, что это правда. – Извините, я не хотел.

За двадцать лет совместной жизни Элиз ни разу не изменила Биллу. Она была не так воспитана, к тому же достаточно умна, чтобы не доверять мужчинам, которые увивались вокруг нее. Этот человек был почти в два раза моложе ее, и она ничего не знала о его прошлом. Манжеты его рубашки были обтрепаны, волосы пострижены плохо. И все же она ответила на его чувство. Если он не обнимет ее, она умрет. Ей нужно было, чтобы кто-нибудь обнял ее. Все остальное не имело значения.

Лэрри не совсем понимал, что с ним происходит. Элиз была рядом, потом поцеловала его, и вот они уже в постели в объятиях друг друга, и ее прелестное лицо прижимается к его лицу, а ее красивое тело прижимается к его телу. Должно быть, она уже ощущала его эрекцию своим бедром. Он все обнимал ее, а она начала нежно гладить его лицо. Кончики ее пальцев были холодные, она провела ими по его волосам так, что он не смог подавить стон наслаждения. Элиз была прекрасна, и она ласкала его. Он не знал, чего она хочет, но еще крепче обнял ее, и теперь застонала она. «Это я заставил ее сделать это», – подумал Лэрри, и чувство собственной власти пронзило его. Однако он не пошевелился.

Элиз блаженствовала в тесном кольце его рук. Ей уже много лет не было так хорошо. Она ни о чем не думала, да и не собиралась этого делать. Она провела рукой по его груди, а затем по бедру. Элиз чувствовала, что она желанна, и ей хотелось расплакаться от благодарности. Нет, этого делать не нужно. Она начала расстегивать его рубашку.

– Пожалуйста, – вот и все, что она смогла сказать.

– Конечно, – ответил Лэрри и, сев на кровати, освободился от одежды несколькими изящными движениями. На минуту ее охватили робость и испуг, когда он повернулся к ней и начал осторожно раздевать. Элиз отвернула от него лицо, а затем почувствовала, что он лег рядом с ней и повернул ее лицо к себе.

– Ты так прекрасна, – прошептал он.

Лэрри стал целовать ее лицо короткими сухими поцелуями, выражавшими безграничную нежность. Ее поразила эта нежность, она уже так давно не испытывала ничего подобного и уж тем более не ожидала этого сейчас. Она совершенно растерялась, когда он стал целовать ее грудь. О, этого так давно не было. Какое великолепное ощущение.

– Можно? – спросил он чуть охрипшим голосом. Ее поразил этот вопрос, она не привыкла, чтобы спрашивали ее разрешения, и ей доставило удовольствие произнести короткое «да».

Он тут же овладел ею. Движения его были медленны, совсем не так, как у Билла. Она забыла, совершенно забыла эти ощущения. О, какое удовольствие, какая легкость! Она чувствовала его гладкое, крепкое, пахнущее молодостью тело, которое держало ее в напряжении, но не было никакой боли, одно сплошное блаженство. Всем своим телом она ощущала ненасытное желание, более сильное, чем когда-либо прежде, все другие чувства ее полностью покинули. Все, что осталось, это удовольствие, страсть их прижатых друг к другу тел.

– Кто же ты? – спросила она. Он смотрел сверху на ее лицо, а затем наклонился, чтобы поцеловать, – опять эти горячие, сухие, сладкие поцелуи. – Кто ты? – спросила она вновь, почти обезумев от удовольствия.

– Я мужчина, который хочет доставить тебе такое наслаждение, которого ты еще не испытывала, – ответил он, крепко обнимая ее.

4

ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ СИНТИИ СВОНН

Первое, что услышала Анни, войдя в свою квартиру, был журчащий голос Сильви и веселый и нежный голос Эрнесты. Анни замерла на минуту, вбирая в себя эти звуки, она знала, что они скоро станут ее счастливыми воспоминаниями. Потом она с шумом захлопнула входную дверь и, пытаясь стряхнуть грусть, весело крикнула, не испытывая, однако, никакого веселья:

8
{"b":"10291","o":1}