ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Наркуша был далеко не дурак – крупный торговец героином, сутенер, даже поджигатель, но не дурак. И все-таки на него не могло не произвести впечатление то, что лицо, которое он раньше мог видеть только на экране телевизора, теперь он видел здесь в тюремной камере. Этот маленький еврей и был Неистовый Морти. Наркуша ухмыльнулся.

– Ну, раз ты знаменитость, слушай про здешние правила. – Наркуша отложил журнал. – Я Амбал Наркуша. Я все держу здесь под контролем. Если дружишь с Амбалом Наркушей – к тебе никто не полезет. Так что, если понадоблюсь, – дай знать. Ведь рука руку моет, так, малыш Морти?

Наркуша подвинулся на нарах, освобождая немного места для Морти. Это было очень кстати, так как дрожащие ноги Морти уже не держали его. Тем не менее спектакль продолжался. Морти решил, что он станет закадычным другом Амбала Наркуши.

– Наркуша, для тебя я разобьюсь в лепешку, – ответил Морти.

– А я этом не сомневался. Знаешь, моя подруга сидит дома одна, страдает по мне. Может, подаришь ей что-нибудь хорошее, что напоминало бы ей обо мне?

– Есть как раз то, что нужно, дружище, – телевизор с тринадцатидюймовым экраном и встроенным видеомагнитофоном. Классная вещица, размером не более тостера. Как тебе?

Амбал Наркуша задумался, потом отрицательно покачал головой, как бы желая сказать, что Морти его не понял.

– Нет, приятель, нужно что-то, что заставило бы ее все время помнить обо мне. Я мужик крупный. Что мне тридцать дюймов. Так что телевизор размером с тостер не подойдет.

Желая показать Морти, что он здесь не последний человек, Амбал Наркуша вытащил из-под нар бутылку виски. Морти в жизни не слышал о существовании такой марки.

– Попробуешь? – спросил Наркуша. – А может, – хочешь затянуться? – Он протянул Морти открытый золотой портсигар с идеально закрученными сигаретами.

Морти снова вспомнил Лео Джилмана. С каким удовольствием он бы его прикончил. Почему-то для Морти Лео был больше виноват в том, что с ним случилось, чем он сам.

– Сделай для нее экран – гигант, пятьдесят четыре дюйма, а? Когда выйдешь отсюда.

Морти благословлял всех богов за то, что они подарили ему такого соседа.

– Я обо всем позабочусь. Предоставь это мне. Скажи только, куда доставить телек, и он там будет через два дня. Я даже приложу дарственную.

– Вот это деловой разговор, парень, – воскликнул Амбал Наркуша.

После пары глотков виски Амбал Наркуша и Морти стали друзьями навеки.

– Никогда не встречался с настоящими знаменитостями, – говорил Наркуша, – ты первый.

И здесь Морти не упустил свой шанс.

– Хочешь познакомиться с другими знаменитостями? Когда выйдешь отсюда, поведу тебя в такие места, о которых ты даже не подозреваешь. – Подражая манере Наркуши, Морти произнес: – Дружба навек, парень.

– Согласен, малыш Морти. – Великан растянулся на нарах.

Морти залез наверх и уставился на нависавший прямо над ним потолок. Он был в ужасе. Он вынужден был признаться себе, что страшно напуган. И еще он был очень зол, хотя точно не знал, на кого и за что. На Лео. Конечно, на Лео. И на Билла Атчинсона. И Джила Гриффина. Да и на Бренду. На Шелби. Все из-за них. Сволочи все.

Морти забылся беспокойным сном. Как ему недоставало в жизни друга!

* * *

Морти сидел за пуленепробиваемым стеклом, которое отделяло его от посетителей, и наблюдал за группой женщин, вошедших в дверь в дальнем конце комнаты.

Вот и она. На ней платье его любимого цвета. В этот момент он не думал о том, что оно стоило ему почти четыре тысячи долларов; он думал только о том, как он рад ее видеть.

Он наблюдал за Шелби: она шла вдоль ряда кабинок; вот она увидела его, улыбнулась. Морти всегда любовался Шелби, но сегодня она казалась ему богиней солнца. Он глубоко вздохнул. На душе стало легко и спокойно. Конечно, ее любовь покупалась, оплачивалась, но теперь, увидев ее здесь, посреди этого дерьма, он вновь обрел надежду. Он почувствовал, что о нем помнят, заботятся. Он нуждается в заботе. Господи, ему показалось, что он нуждается сейчас в матери.

* * *

Шелби уселась и тут же расплакалась. Ну что ж, это знак того, что она его любит. Морти жестом попросил ее взять телефонную трубку и попытался успокоить.

– Все хорошо, Шелби. Очень скоро я буду дома. Пожалуйста, не плачь.

Но Шелби не унималась. Когда она все-таки заговорила, Морти услышал град упреков в свой адрес:

– Мортон, ты знаешь, каким унижениям меня тут подвергли, прежде чем дали с тобой увидеться, – лепетала она. Сейчас ее южный акцент стал особенно явным. – Я жда-ала, жда-ала, потом меня обыска-ала какая-то женщина – вылитый Арнольд Шварценеггер. Там были еще другие. Меня смешали с грязью. От них так воняло, дети были завернуты в грязные пеленки и… – Шелби по-настоящему разрыдалась. – Я этого не вынесу, Мортон. Я умру. – Она хватала ртом воздух, пытаясь успокоиться. Морти холодно наблюдал за ней. – Еще они обыскали квартиру. Эти – из налоговой инспекции. Я думала, они никогда не уйдут. Они обыскали все-все.

«Боже мой, – подумал Морти. Эти сволочи заползают в каждую щель в Нью-Йорке. Что же дальше? – Пот выступил у него на лбу. – Как глубоко они будут копать?» – Морти чувствовал свою уязвимость. Его охватила паника. Он проглотил застрявший в горле комок и проговорил:

– Шелби, говорю тебе, все образуется.

– Тебе легко говорить. Иметь дело с властями приходится мне. Я вынуждена отвечать на вопросы наших друзей. – Она снова стала вытирать слезы. – Тебя-то здесь никто не видит, – хныкала она. – А каково мне?

Морти никогда не имел иллюзий насчет Шелби. Шелби не Бренда. Содержал он Шелби не ради ее преданности. Сейчас, когда он слушал ее жалобы, в то время как в тюрьме был он, Морти почувствовал горький привкус во рту. Он был в отчаянии. Но это быстро прошло, ведь Морти был реалист. «Получаешь то, за что платишь», – напомнил он себе. И впервые за долгое время он подумал о Бренде. Он точно знал – она поняла бы, как тяжело ему здесь, что он переживал. Вспомнить хотя бы ее заботу об отце. Того отправляли в тюрьму, и в душе она стыдилась этого, но не пропустила ни одного дня посещений, каждую неделю посылала вещи, каждый месяц клала на тюремный счет отца деньги. А кто утешит Морти в его беде? Анжела вообще исчезла, и он даже не надеялся, что Тони оставит свою шикарную школу. Где они, те, кто раньше обращался за деньгами или услугами?

– Зачем ты пришла, Шелби, – спросил он, устав от ее нытья, – раз для тебя это так тяжело?

У Шелби тут же высохли слезы. Она стала еще сильнее растягивать гласные:

– Я должна поговорить с тобо-ой, Мо-ортон. Ты не представляешь, как мне сейчас тяжело. Все твои деньги аре-стова-ны, у меня нет ни гроша. Надо что-то делать. Я не могу перестать бывать в свете – у меня есть определенные обязательства. Никто не будет управлять моим делом вместо меня. Вспомни, ведь ты финансировал меня, пока мое дело не окупилось.

Она снова поднесла платок к глазам. Морти показалось, что этот жест был рассчитан на то, чтобы придать больше веса словам.

– Где двадцать пять тысяч долларов, которые Лео положил на твой счет? – Морти уже не пытался скрыть раздражения.

– Морти, на сколько, по-твоему, может хватить двадцати пяти тысяч долларов? Все разошлось по мелочам.

Раздался звонок – сигнал конца свидания. Поднявшись с места и направляясь в свою камеру, Морти вдруг ясно понял то, о чем всю жизнь только подозревал: он одинок. Его одиночество было как бесконечная пустота, которую ничто никогда не могло заполнить. Он снова взглянул на Шелби и вздохнул:

– Обратись к Лео Джилману. Он поможет тебе выпутаться.

* * *

Но Джилман тоже принес плохие новости:

– Значит так, Морт. Они не отпускают тебя под залог.

– Ты что, спятил? На каком основании?

– По-моему, они уверены, что у тебя большие тайные вклады за границей.

– Что, что? – Ну хорошо, был он замешан в одной мошеннической сделке, назовем ее манипуляцией с налогами. Но ведь он заявил свои вложения и доходы в Европе. Где он нарушил закон?

91
{"b":"10291","o":1}