ЛитМир - Электронная Библиотека

Невероятно! Бывает же такое везение! Разговаривать с Рут на глазах у Саманты! Бог все-таки есть.

— Но я с тех пор не ходил в горы, — говорил он, наблюдая за реакцией Саманты. — Нет, с удовольствием. С тобой. Отлично. Пока, Рут.

Джон повесил трубку.

— Извини, — сказал он и тут же вспомнил, что не должен ни за что извиняться.

— Ничего, — ответила она и нерешительно сделала пару шагов в кабинет. — Ну помнишь ту субботу, когда мы договаривались встретиться?

— Когда это было? — спросил Джон, который отлично помнил вечер, проведенный под дождем.

— Ладно, это неважно.

Джону показалось, что она покраснела. Неужели это возможно? Неужели он заставил покраснеть прекрасную Саманту, королеву маркетингового отдела?

— Я просто хотела предложить, — продолжила она неуверенно. — Может быть, мы сходим куда-нибудь сегодня вечером?

Джон оживился, но тут же напустил на себя озабоченный вид.

— Я бы с удовольствием, но лучше в другой раз. Я сегодня занимаюсь скалолазанием. — Он помолчал. Ему это начинало нравиться. — Ты ведь не ходишь в горы?

— Нет. Вообще-то нет. — Теперь замолчала Саманта. — Но я бы хотела попробовать.

— Можно как-нибудь это устроить, — равнодушно сказал Джон.

— Хорошо бы. Ты пойдешь сегодня обедать в кафетерий?

— Наверное, — ответил он.

Джон не добавил к этому ничего. Абсолютно ничего. Он молча наблюдал, как она нерешительно топчется на месте. Но когда она шагнула к двери, Джон заговорил:

— Кстати, Саманта, друзья зовут меня Джонни.

— Хорошее имя, Джонни, — ответила она. — Ты не потерял мой телефон?

Он слегка наклонил голову, но всего лишь слегка. И молча смотрел, как она выходит из кабинета и идет по коридору.

Затем Джон встал, спокойно закрыл дверь и запрыгал вокруг стола в безумном победном танце.

* * *

Только к вечеру, после окончания совещания и долгих утомительных телефонных переговоров, у Джона появилась возможность проглотить сандвич, оставить маме сообщение и сходить в туалет. Когда он собрался выходить из кабинки, до него донеслись голоса Рона и Дональда.

— Я не знаю, — говорил Рон. — Мне кажется, что он сам не видит выхода из тумана.

— Из тумана? Да он сидит в самой черной дыре самой черной ночью в черной Калькутте, — подхватил Дональд.

Рон и Дон были, пожалуй, самыми талантливыми из его сотрудников, но при этом светло-рыжие волосы Рона уже начинали редеть, а рост Дона не превышал метра шестидесяти, когда он стоял, выпрямившись. Блестящие головы, но никакого успеха у женщин. Они постоянно ходили вместе, и в «Микроконе» их все называли Рон-Дон. У Джона появилось сильное подозрение, что они говорят о нем.

— Привет, Джордж, — сказал Дональд. Значит, к ним еще кто-то присоединился. — Что это было с Джоном на совещании?

— Не знаю, но он сегодня использовал мозги меньше чем наполовину. Он ничего не мог сказать о том, как идут дела с базой данных, — ответил Джордж. — И это не моя вина, что не готов сетевой график.

Джон вздохнул. Это правда. Он не ответил ни на один звонок Джорджа.

Послышался шум воды, и Джон решил, что они ушли, но разговор продолжался.

— Он как-то изменился, — сказал Рон — или Дон.

— Ты имеешь в виду, что он не так активно участвует в поддержке базы? — спросил Джордж.

— Нет, дело не в работе. — Это был Дон — или Рон. — Я тоже заметил. Он иначе выглядит.

— Да. И девушки начали его замечать. Дженнифер сегодня улыбнулась, когда отдавала ему почту.

— Дженнифер улыбнулась обыкновенному смертному? — удивился Джордж. — Невероятно!

Потрясающе хорошенькой Дженнифер было не больше восемнадцати. Она работала в отделе доставки почты, и когда она разносила корреспонденцию, работа в «Микроконе» практически останавливалась.

— А знаешь, я думаю, что ты прав. Когда он выходил из кабинета во время совещания, все девушки провожали его глазами, — сказал Рон — или Дон.

— В смысле, как в голограммах с Иисусом? — спросил Джордж срывающимся голосом.

— Вроде того, но с сексуальным блеском в глазах.

Наступила пауза, и Джон стал надеяться, что они ушли. Но Дон продолжал. Видимо, он мысленно представлял себе что-то, потому что говорил очень медленно и вдумчиво.

— Мне кажется, что Джон стал очень… сексуальным.

— Голубой! Голубой! — завопили приятели.

Джон в своей кабинке покачал головой. Трудно поверить, что они зарабатывают больше ста тысяч в год.

— Замолчите вы оба! — огрызнулся Дон. — Разве вы не видите, какие здесь открываются возможности?

— Какие еще возможности? — удивился Джордж.

— Джон что-то сделал, чтобы измениться. Чтобы привлекать внимание девушек.

— Ну да, — сказал Джордж. — И что?

— Понимаешь, если Джон это смог, то и мы сможем, — торжествующе провозгласил Дон.

В этот момент кто-то вошел в соседнюю кабинку, в одной из раковин включили воду, и Джон решил, что он сможет незаметно выйти.

Глава 25

Когда Трейси наконец удалось заснуть, ей снились неприятные сны. В начале шестого она очнулась от одного из них в холодном поту.

Она играла со своим старым псом Типпи, счастливая от того, что он снова живой. Вдруг она непонятно зачем принялась красить его в синий цвет. Маленький кокер терпеливо стоял, пока она водила по нему валиком, и только печально смотрел на нее. Наконец она закончила и, взяв последние капли краски, замазала ему глаза. Типпи начал с лаем бегать кругами и неожиданно стал хватать ее за ноги. Он кусал ее снова и снова, и красная кровь перемешалась с синей краской. Испуганная Трейси закричала и проснулась.

Сон был ужасный, и ей не хотелось засыпать снова. Может, все это из-за того, что она не встретилась с Джоном в воскресенье вечером? Когда же она наконец узнает, что произошло между ним и Бет в пятницу? Ожидание было невыносимым.

Трейси долго стояла под душем, а потом долго сушила волосы. Они слишком отросли — давно пора стричься. Выбегая из дома, она схватила два печенья, которые они с Лаурой испекли в выходные, одно проглотила, а другое сунула в сумку. Ведь ей предстояло пережить очередной понедельник.

Понедельник был ужасным: сначала Маркус встречался с руководством, а потом устраивал разнос всей редакции. Но в этот понедельник Трейси не чувствовала обычного холодка в желудке. Она думала только о том, как узнает наконец у Бет все о злосчастной пятнице. Если Джон все-таки добьется успеха у девушек, это поможет ее карьере, подумала она, когда Маркус проходил мимо ее отсека и удивленно поднял брови, заметив Трейси. Она вызывающе улыбнулась и пропела:

— Доброе утро.

Когда он отошел на безопасное расстояние, Трейси достала печенье и прихваченный по дороге кофе. По крайней мере, это не бисквитное пирожное. В последнее время она ела намного больше, чем обычно. Заботы о Джоне ослабили ее бдительность, а Лаура постоянно готовила что-нибудь вкусное. Занятий на тренажерах было недостаточно, чтобы сжечь все эти лишние калории. Но все равно сейчас она чувствовала жуткий голод.

Кроме того, ее мучило любопытство, смешанное с беспокойством. Это невыносимо! Где наконец Бет? Она сорвалась с кресла и осмотрела коридор, но Бет не появлялась. Трейси села на место как раз вовремя, чтобы ее не заметил Маркус, который как раз за чем-то возвращался. На этот раз она пригнулась, чтобы он не слишком придирался к ней на летучке. Нет смысла наживать неприятности.

Не имея возможности допросить Бет, Трейси набрала номер Джона. Но он не подошел. Тогда Трейси позвонила Бет. Никто не ответил. Трейси пила кофе и, испытывая чувство вины, жевала печенье, пока кофе не рстыл до невозможной температуры, а от печенья не осталось ничего, кроме крошек. И тогда она увидела кудри Бет в ее кабинке.

Трейси мгновенно вылетела из кресла и оказалась у Бет раньше, чем подруга успела сесть за стол. Бет повернулась и улыбнулась Трейси, которая молча проследовала за ней к рабочему столу.

47
{"b":"10292","o":1}