ЛитМир - Электронная Библиотека
* * *

Элисон застонала, и Джон немного изменил положение.

— О, Джонни… — снова простонала она.

Джон остановился, и Элисон удивленно открыла глаза.

— Не Джонни, — сказал он. — Называй меня Джон.

Но у него уже пропало желание проходить эту дистанцию во второй раз. Достаточно одного раза. Это был отменный секс, посвященный памяти разочарованных парней из бара. Жесткий секс с примесью горечи, который ничего не значит для партнеров. Самое обидное, что ей это понравилось. Джон скатился с нее.

Ему было стыдно. Он еще хуже, чем его отец. Насколько Джон знал, Чак никогда не спал с женщинами для того, чтобы наказать их. Джон не мог вылезти из постели, но не из-за того, что испытывал сексуальное опустошение.

Элисон бродила по его квартире. Вот когда Джон понял всю мудрость этого правила: никогда не приводить их к себе домой. Может быть, попросить ее уйти? Или это уже слишком?

— Значит, ты работаешь в «Микроконе» чуть ли не с самого начала? — полюбопытствовала Элисон.

— Не совсем, — ответил Джон. — Я хочу сказать, что я не основатель.

— Но у тебя, наверное, уже много акций, — заметила Элисон. — И другие привилегии.

— Да, — ответил Джон, размышляя, не сказать ли ей, что он заболел. Это даже не ложь. Но уйдет ли она после этого?

— Ты знаешь, а у Маркуса нет никаких прав в газете, — сказала ему Элисон. — И он не входит в совет директоров.

Она что, говорит об этом слизняке из редакции Трейси?

— Правда? — спросил он, притворяясь заинтересованным. — Это тот парень, который приставал к Трейси?

Элисон бросила на него удивленный взгляд.

— Он к ней тоже приставал? Вот козел. Я собиралась даже на него жаловаться. Но думаю, что теперь, когда Трейси помолвлена, Маркус оставит ее в покое. Его не интересуют замужние женщины.

— Помолвлена? — повторил Джон. Его сердце остановилось, и он задохнулся. — Трейси помолвлена?!

— Разве ты не знал? — удивилась Элисон. — Я думала, что вы с ней близкие друзья.

Элисон вернулась в постель и положила руку на его пах. Никакой реакции не последовало.

— Это не важно, — сказала она ласково. — Я считаю, что секс — это не самое важное.

Элисон обняла Джона и прижалась к нему своим прекрасным телом. Он равнодушно лежал рядом. Трейси помолвлена с Филом. Бас-гитарист не присоединился к сонму придурков, которых она переросла. Он станет плохим первым мужем и, может быть, даже отцом ее детей. От этой мысли ему стало так плохо, что он застонал.

Глава 40

Трейси смотрела из окна на закрытое серыми облаками небо Сиэтла. Вдруг в плотной пелене появился просвет, и золотые лучи волшебно преобразили картину. Но скоро разорванные клочья облаков снова сошлись, сначала затуманив, а затем окончательно закрыв солнце.

Трейси не позволила себе вздохнуть — Лаура замечала ее вздохи и не жалела комментариев, — поэтому снова наклонилась и окунула свой валик в ведерко с краской.

Новая квартира Лауры становилась все симпатичнее, если не считать лиловых стен спальни, окраской которых они как раз и занимались. Но Трейси слишком радовалась энтузиазму подруги, чтобы критиковать выбор цвета. Лаура всерьез увлеклась ремонтом. «Домашний очаг» стал ее любимым местом отдыха. Она уже встречалась с копом, с которым познакомилась в этом магазине, с продавцом и с консультантом лакокрасочного отдела. С последним она целовалась в отделе джакузи.

— Ты любишь его за то, что он дает скидки, — дразнила ее Трейси.

Но Лаура довольно скоро выяснила, что он не разведен с женой, а просто живет отдельно, и бросила его, как горячую картофелину. Трейси провела крест-накрест валиком по стене, как ее учила Лаура. Затем сморщила нос, потому что заметила у себя на руке тысячи лиловых пятнышек.

— Ты набрала на валик слишком много краски, — сказала Лаура, которая красила другую стену. Она посмотрела на Трейси и покачала головой. — Ты никогда не станешь Кандинским.

— Ну и что? — ответила Трейси. — Я никогда не хотела играть на скрипке.

Она закатила глаза и заработала валиком. На этот раз почти вся краска осталась на стене. Свет, просачивавшийся в окно, отбрасывал на подруг лиловые тени. Нет, этот цвет решительно не годился для спальни. Если только новый приятель, которого Лаура подыщет себе в «Домашнем очаге», не окажется дальтоником со справкой.

— Тебе надо найти работу, — сказала Лаура.

Она стояла к Трейси спиной и смотрела на стену, водя по ней валиком вверх и вниз, вверх и вниз.

— Я пытаюсь написать роман, — напомнила подруге Трейси. — Поверь мне, это серьезная работа.

Как начинающий писатель, Трейси делала первые шаги. Она училась жить по новому расписанию: утром писать, после обеда редактировать. Это был роман о девушке из Энсино, у которой рано умерла мать. Трейси не собиралась Писать свою биографию, но ей было легче описывать то, что она знала досконально.

— Я понимаю и горжусь тобой. Я заговорила о работе не потому, что считаю тебя ленивой, — сказала подруга. — Я считаю, что тебе надо появляться на людях.

— Еще немного, и ты заставишь меня отвечать на объявления о знакомствах, — отрезала Трейси и опустила валик в ведерко так энергично, что забрызгала ручку. — Ох, — поморщилась она и принялась стирать краску бумажным полотенцем.

Лаура повернулась к ней и продолжила, не обращая внимания на пролитую краску.

— Когда ты сидела и тосковала, я же не вмешивалась, — сказала она Трейси. — Разве я говорила тебе, что не стоит лежать каждую ночь одной, как дохлый лосось после нереста?

Действительно, Лаура вела себя на редкость тактично — может быть, она просто была занята? Проходили дни и недели. Трейси старалась вспомнить и забыть каждую деталь и каждую секунду их встречи с Джоном. Когда он сказал, что любит ее и всегда любил, начался удивительный волшебный танец. Так случается только во сне: ты надеваешь пуанты и понимаешь, что не только умеешь танцевать, но и знаешь наизусть каждое движение из па-де-де «Лебединого озера». Они с Джоном двигались как одно целое. Каждое прикосновение было естественно, неожиданно и прекрасно.

Трейси где-то прочла, что женщины так устроены, что забывают боль, испытанную во время родов. Иначе они никогда не отважились бы рожать еще раз. Трейси не знала, правда ли это, но она, наоборот, не могла вспомнить радость от свидания с Джоном, потому что боль утраты заглушала все остальные чувства. Она ругала себя, проклинала Маркуса, обвиняла Фила, пока потихоньку, по капельке не начала оставлять прошлое в прошлом. Трейси не жалела, что потеряла работу в «Сиэтл тайме». Ее не пугал мизерный доход. Она даже не переживала, что начала тратить деньги, которые оставила ей мама. Трейси впервые порадовало, что у нее они есть.

— Мне не нужна работа, я не смогу писать, если пойду работать, — в тысячный раз повторила Трейси Лауре. — Мне хватит денег до конца года, а к тому времени я закончу роман.

— Зато если ты найдешь работу, которая не потребует от тебя умственных усилий, ты сможешь лучше писать и продержишься два года. Вдруг тебе потребуется больше времени, чтобы создать свой шедевр.

Лаура улыбнулась, взяла кисть и провела линию под самым потолком. Трейси восхитилась, как ровно у нее получилось. Лаура была достаточно высокой — или потолки достаточно низкими, — и ей даже не нужна была лестница.

— Мне кажется, тебе лучше пойти мыться, — сказала Лаура.

— Почему? Разве я плохо крашу? — возразила Трейси.

— Нет, но должен прийти Фил, а вы, по-моему, не хотели бы встречаться.

— Это точно.

Лаура довольно много общалась с Филом, по крайней мере, так казалось Трейси, которая вообще не виделась ни с кем, кроме подруги. С другой стороны, у нее было не так много друзей или даже просто знакомых в Сиэтле. Но она здесь угнездилась. Очень милая квартирка — не считая лиловой спальни — и хорошая работа в «Хижине Джаббы». Трейси не была там с тех пор, как поссорилась с Джоном, но Лаура подробно рассказывала ей последние новости. Похоже, Джон тоже перестал ходить в «Хижину», если только Лаура ничего от нее не утаивала.

68
{"b":"10292","o":1}