ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Обращаться в суд? Зачем? Ведь они не собирались обращаться в суд.

— А что насчет губернатора? — спросила Дженнифер.

— Видишь ли, финансовые махинации сейчас имеют слишком большой политический резонанс. А твое дело широко освещалось в средствах массовой информации.

Том замолчал, и Дженни показалось, что их разъединили.

— Понимаешь, — продолжил он, — журналисты продолжают внимательно следить за нами, и, если я проявлю активность, они снова на нас набросятся. А на таком фоне ни один судья не станет рисковать своим креслом. Мы должны правильно выбрать момент, иначе вместо того, чтобы улучшить положение, мы его только ухудшим.

— Мы? — с горечью переспросила Дженнифер. — Кого ты имеешь в виду, когда говоришь «мы»? Это я оказалась в тюрьме, Том! Я сплю в одной камере с преступницей, я ношу тюремную робу и ем дерьмо, которое здесь называют пищей…

Ей вдруг стало так горько, страшно и одиноко, что она не выдержала и расплакалась. Дженни понимала, что не может так бездарно тратить драгоценное время разговора и не должна показывать свою слабость другим заключенным, но ничего не могла с собой поделать.

— Джен, я понимаю, что тебе трудно, — успокаивал ее Том. — Возьми себя в руки, потерпи. Я очень хочу, чтобы ты вышла как можно скорее. Ты должна мне верить: мы делаем абсолютно все возможное, чтобы тебя вытащить. Но нам потребуется время, Дженнифер.

Время! Ей и так уже казалось, что она всю жизнь провела в этом ужасном месте среди несчастных и опасных женщин.

— Когда же это будет? — с трудом прошептала она.

— Недели через две, — ответил Том. — Самое большее, через три. А пока мы пытаемся добиться, чтобы тебя перевели оттуда в место получше или обеспечили особое отношение.

У Дженни перехватило горло. Две недели! Еще четырнадцать дней в этом аду! А может быть, и больше… Но это невыносимо! Немыслимо!

— Детка, ты меня слышишь?

— Не думаю, что я выдержу…

— Ты должна выдержать, Дженни! Я обещаю тебе, что все будет хорошо. — Он помолчал и продолжил очень мягко и нежно: — Ты же знаешь, как я люблю тебя. За твоей спиной стоим мы все, и мы играем по большим ставкам. Продержись еще немного, думай о том, что ты за это получишь.

Дженнифер еще теснее прижала трубку к уху.

— Я не знала, что это будет так трудно, — прошептала она.

— Детка, мне так тебя жаль! Ты же знаешь, что я сделал бы для Дональда то же самое, если бы это не значило, что мне запретят заниматься адвокатской практикой. А ты ведь понимаешь, как много это значит для нашего будущего.

Дженнифер смогла только кивнуть.

— Потерпи еще немного, — продолжал Том. — Подумай о квартире, которую мы с тобой купим. Подумай о нашей свадьбе. И о круизе, в который мы поедем. Представь, как мы будем лежать с тобой на песочке на берегу Карибского моря…

— Кончай, черт бы тебя побрал! — услышала Дженни за спиной резкий голос и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Высокая красивая брюнетка из приемного отделения толкнула ее в спину. — Ты тут не единственная, у кого есть адвокат!

Дженнифер прикрыла рукой микрофон.

— Еще одна секунда, — спокойно сказала она женщине и отвернулась. — Ты придешь в субботу, Том? Мне разрешено свидание.

— В эту субботу? — сказал он с сомнением в голосе. — Детка, у меня уйма работы. Мы готовим твою апелляцию, а кроме того, зондируем почву, нельзя ли добиться, чтобы тебя выпустили под наблюдение.

— Прошу тебя! — заплакала Дженни. — Мне дают всего один час. Если я еще буду здесь, пожалуйста, приезжай.

— Я постараюсь, — неохотно пообещал Том.

— Кончай! — повторила женщина, стоящая за ней в очереди, и толкнула ее еще сильнее.

— Я больше не могу разговаривать, — неохотно сказала Дженни, но даже после того, как они попрощались, не смогла выпустить трубку из рук. Она продолжала прижимать ее к уху.

Только Зуки удалось оторвать Дженнифер от телефона.

— Пойдем, — ласково сказала она. — Пойдем скорее. Зуки отвела Дженни в сторонку и усадила на стул.

— Плохие новости или хорошие? — заботливо спросила она.

Но не успела Дженнифер ответить, как появилась толстая надзирательница и что-то объявила. Дженни не поняла, о чем идет речь, зато Зуки радостно вскочила со стула с таким выражением лица, какое бывает у детей в рождественское утро.

— Они выдают передачи! — воскликнула Зуки, схватила Дженни за руку и потащила в холл, в который два охранника выкатили большую тележку, полную пакетов.

— Ты ждешь передачу? — вздохнула Дженни у Зуки.

— Я никогда не получаю передач, — ответила Зуки, затем она приложила ладонь к своему животу и прошептала: — Но одна у меня здесь. Может быть, ты сегодня что-нибудь получишь.

Дженни покачала головой, и они подошли поближе к тележке.

Все пакеты были уже распечатаны: видимо, их содержание проверялось на контрабанду и наркотики. Но женщины не обращали на это внимания. Они радостно вскрикивали, когда выкликалось их имя, жадно хватали передачу и прижимали пакет к груди. Многие сразу спешили в камеру или отходили в укромный уголок, чтобы рассмотреть свои сокровища. Но многие женщины молча стояли в стороне. Они знали, что сегодня — а может, и никогда — не получат передачу. И в их глазах было столько зависти и печали, что Дженнифер чуть не заплакала от жалости. Она вдруг подумала о своей матери. До сих пор она даже благодарила бога, что та умерла раньше и не видит, какому позору подвергается ее дочь. Но сейчас Дженни что угодно бы отдала, чтобы получить посылку от мамы, теплую весточку из дома. Ей тоже хотелось открыть коробку с конфетами, игральными картами и другими мелочами.

Всюду слышались радостные крики. Дженнифер тоже улыбалась, наблюдая, сколько удовольствия доставляют этим несчастным самые простые, обычные вещи. Шампунь, капли для глаз, мыло. Перечисление знакомых марок звучало как молитва богам домашнего очага. Коробочки и бутылочки переходили из рук в руки, каждая упаковка сохранялась как реликвия. Во многих передачах были ручки и блокноты. Одна женщина получила целую пачку поздравительных открыток в конвертах с марками и уже написанными адресами и именами членов семьи. Все вокруг ахали и охали, восхищаясь такой заботой и предусмотрительностью. Им хотелось рассмотреть каждую открытку.

Все было как в день рождения или на Рождество. Нет, гораздо важнее. Эти передачи были намного важнее обычных подарков. Маленькие кусочки свободы служили доказательствами, что в большом настоящем мире этих женщин помнят, любят и ждут.

Дженнифер стало стыдно: ей нужно было потерпеть всего две недели, а она потеряла контроль над собой от одной мысли об этом.

Теперь уже никто не смотрел телевизор, и Дженни решила попробовать еще раз позвонить Тому. Может быть, если ей не придется сгибаться, чтобы не заслонять экран, будет легче обсуждать с ним ее положение? Как жаль, что ей пришлось так резко прервать разговор. Интересно, он еще на работе?

Дженнифер была на много миль отсюда, когда услышала, как кто-то выкрикивает ее фамилию.

— Дженнифер Спенсер! Спенсер! — кричал один из охранников. — Иди забирай свою передачу. Мы не можем весь день этим заниматься.

— Дженни, это тебя! Тебе передача! — говорила Зуки, подпрыгивая от радости.

Дженнифер рассеянно взяла небольшую коробку, размером с коробку из-под туфель, и удивилась: кто мог прислать ей обувь?

— Открой ее! Открой ее! — повторяла Зуки.

— Но она уже открыта, — заметила Дженни.

— От кого это, как ты думаешь? — волновалась соседка.

Дженнифер понятия не имела. Может, это прислал Том? Но он ничего не сказал о передаче, когда они разговаривали по телефону. Но кто же еще это мог быть? У нее нет больше никого, кто мог бы позаботиться о ней.

— Давай отнесем ее домой, — предложила Зуки умоляющим голосом. — Я никогда еще не получала передачи, и мне нечем было поделиться с нашими.

Дженни горько улыбнулась, услышав слово «дом». Как будто, если назвать так камеру, станет уютнее… Но, глядя на сияющее лицо Зуки, она не могла ей отказать.

21
{"b":"10293","o":1}