ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я хочу, чтобы ты сняла сейф в банке, – сказала Ми­шель. Джада сидела за рулем своей «Вольво», припарко­ванной впритык к «Лексусу» подруги, и старалась не ви­деть обезображенный профиль Мишель, скорчившейся на соседнем сиденье. – На свое имя. Оба ключа пусть хранят­ся у тебя. Спрячь их где-нибудь… только не дома и не в офисе.

Джада повернула к ней голову. До сих пор она не про­изнесла ни слова по поводу темных очков и жуткой ссади­ны на щеке Мишель. Не спросила, почему Мишель, всегда такая элегантная, сегодня выглядит как обломок кораблекрушения, выброшенный штормом на берег Барбадоса. К чему вопросы? Мало ли она видела в Йонкерсе женщин со следами кулаков мужа на теле?

Боже… бедная Мишель! Она ведь не просто боготвори­ла своего Фрэнка – она полностью от него зависела. Зная подругу, Джада даже не попыталась хоть как-то ее утешить. Мишель держалась из последних сил, и жалость могла ли­шить ее остатков самообладания.

– Я должна задать тебе один вопрос, – осторожно на­чала Джада.

– Ты можешь отказаться, – скороговоркой пробормо­тала Мишель. – Просто скажи «нет» – и все! Мы ведь до­говорились.

– Я не отказываюсь. Но мне нужно точно знать, что в этой сумке не наркотики. Пойми, пожалуйста. Я ни в чем тебя не подозреваю и не хочу обидеть. Мне просто нужно знать.

Мишель закусила дрожащую губу.

– Да, конечно. – Протянув руку, она сплела пальцы с пальцами Джады. – Это не наркотики. Клянусь. Мне про­сто нужно кое-что спрятать от Фрэнка.

– Что ж. – Джада знала, что идет на риск, но Мишель она верила. – Итак, я одна проезжаю квартал, захожу в Первый уэстчестерский, беру сейф и возвращаюсь с ним к тебе, так?

Мишель кивнула. Очки у нее были довольно узкие, и Джада успела заметить заплывший сине-багровый правый глаз.

– Пока меня не будет, купи себе очки побольше, как у мотоциклистов, знаешь? Только с темными стеклами. – Она выпустила руку Мишель. – Вернусь минут через двад­цать.

Увидев возле школы Джаду, дети бросились к ней на шею, не обращая внимания на то, что их могут увидеть одноклассники. Они ни о чем не желали ни слышать, ни говорить, кроме возвращения домой, а Джада, измотанная многочасовой подготовкой к процессу и странной просьбой Мишель, была не в лучшей форме. Ей просто хоте­лось расцеловать каждого по очереди, понянчиться с Шерили, вдохнуть детский аромат Кевона, расчесать тугие за­витки Шавонны. Обнимать их всех. Любить. Однако у детей, как оказалось, был собственный план.

– Поехали домой! – заявил Кевон, с удовлетворенным вздохом плюхнувшись на заднее сиденье «Вольво».

Джада усадила Шерили рядом и застегнула ремни сиде­нья для младенцев. О поездке домой не было и речи, но как же не хотелось портить драгоценные два часа встречи.

– Попозже, дорогой. Может быть, уже скоро. Потер­пите, ребята. Осталось совсем чуть-чуть. – Джада захлоп­нула свою дверцу. – Кому мороженого? – бодро спросила она.

– Плевать на мороженое! – Шавонна, казалось, сей­час заплачет. – Домой хочу! Едем.

Джада повернулась к старшей дочери.

– Понимаешь… происходит кое-что очень, очень се­рьезное.

– Ага, знаю. Вы с папой разводитесь, да? Такого Джада еще ни от кого из детей не слышала.

– Папа сказал?

– Бабушка. Плевать! – повторила девочка. – Хочу домой, и все!

– Но до ужина осталось совсем мало времени, и я…

– Хочу ужинать дома! – не унимался Кевон.

– Давайте-ка вот что сделаем: съездим домой, но на ужин вы вернетесь к бабушке. Я ей обещала. – Джада умолчала о том, что ужинать они опять будут без нее; о том, что дома им остаться нельзя; о том, что она изо всех сил сражается и за сам дом, и за детей.

Уверенность в своей правоте странным образом рас­таяла. Прежде Джада знала, что поступает единственно верным образом. Теперь же, после репетиции слушаний, загадочного происшествия с Мишель и тоскливого хора детей, ей стало не по себе. Что, если я выбрала не тот путь?..

Было совсем темно, когда ее «Вольво» затормозила у дома свекрови в Йонкерсе. Шерили начала плакать первой, но и Кевон, вдохновленный примером младшей се­стры, не заставил себя ждать.

– Не хочу! – процедила Шавонна. – Зачем ты нас сюда привезла? Дома, что ли, не могли поужинать?

– Потерпите совсем чуть-чуть, – пробормотала Джада. – Мой адвокат все исправит, а пока побудьте с папой. Через три дня я снова приеду…

Но лицо старшей дочери исказили отчаяние и ярость.

– Значит… после ужина… мы домой не поедем?!

Рев и визг Шерили наверняка поднял на ноги всю ок­ругу. Джаде пришлось выйти из машины и взять малышку на руки. Шавонна вмиг оказалась рядом… и тут внезапно вспыхнул свет. Джада подняла глаза – в десяти шагах от машины Клинтон жужжал видеокамерой, изображая из себя заботливого отца на детском рождественском утрен­нике.

Шавонна и бровью не повела в его сторону.

– Ты все врешь! – выпалила девочка. – Обещала и… Я тебя ненавижу!

Она умчалась к дому, а Шерили зашлась в истерике, намертво вцепившись ручонками в мамино пальто. Кевон спрятал лицо в ладонях – то ли свет слепил, то ли не хотел даже смотреть на мать.

– Прекрати немедленно! – крикнула Джада Клинто­ну. «Не нужно мне было поддаваться на уговоры ребят, – мелькнуло в голове. – Теперь все будет еще тяжелее».

Свекровь уже ковыляла по дорожке, протягивая руки за Шерили. Кевон умчался куда-то в темноту, Джада поте­ряла его из виду и с камнем на сердце оторвала от себя захлебывающуюся слезами малышку.

Джада шагала от стены к стене по пустой гостиной, потом прошла на кухню и вернулась назад. Не в силах си­деть, не в силах лежать, не в силах плакать, она нигде не находила покоя.

Эта встреча убила еще теплившуюся надежду все ула­дить или хотя бы успокоить детей. Куда уж ей – себя не знает, чем успокоить… Отчаявшись, Джада схватила труб­ку и набрала код Барбадоса.

– Мама, – сказала она. – Мне нужно кое-что тебе рассказать.

ГЛАВА 33

Утром перед началом слушаний Энджи одевалась тща­тельнее обычного. Накануне она даже рискнула раскоше­литься и купила очень приличный деловой костюм в отде­ле сниженных цен соседнего универмага. Надежды на то, что новый костюм обеспечит ей победу, Энджи не лелеяла, но, с другой стороны, выглядеть прилично никогда не по­вредит – если, конечно, дама-адвокат может выглядеть прилично в наряде двенадцатого размера.

С ростом цифр на своей одежде Энджи ничего не могла поделать – она трудилась, как вол, но и ела, как волк. На­грузка в Центре была безумной: Энджи не только вела все дела, начатые Карен Левин-Томпсон, но принимала и новые, чтобы не остаться без работы, когда Карен выздо­ровеет. Представить начальству список собственных кли­ентов – лучший способ обеспечить себе постоянное место. А Энджи – странное дело – теперь действительно мечтала остаться в Центре. Работа ей очень нравилась, коллеги тоже, и душа болела за клиентов. Ничего из этого она не сказала бы о прежнем месте в престижной фирме в Марблхеде.

Дело Джексона против Джексон отнимало все свобод­ное время Энджи, а порой и то время, которое ей следова­ло бы потратить на другие дела. Она чувствовала, что этот процесс станет экзаменом, – так сказать, проверкой огнем. Уж слишком много сегодня поставлено на карту. Она обязана вернуть Джаде детей, сохранить дом, отвести дамоклов меч алиментов. Какое счастье, что Майкл Раис всегда рядом, всегда готов помочь!

Энджи прошла в свою новую крохотную ванную и ос­тановилась перед зеркалом. Н-да, картинка далека от со­вершенства: глаза, всегда такие ярко-синие, теперь по­тускнели, кожа какая-то несвежая, будто вернулись времена прыщавого отрочества. Что ж, тем хуже. Энджи пригла­дила щеткой влажные кудри и решила, что заколки будет достаточно. В конце концов, от адвоката в зале суда не кра­соты неземной ждут, а профессионализма.

«Не на конкурс красоты отправляешься, дорогая, – сказала она себе. – Помни, на тебя рассчитывает хоро­ший, добрый, несправедливо обиженный человек. Ты уже столько сделала. Нашла свидетелей, провела расследова­ние, собрала массу доказательств в пользу клиентки. Ты выиграешь этот процесс. Ты победишь!»

52
{"b":"10294","o":1}